Часть 44

Изуми не может поверить, какой милый Хитоши, когда она подписывает для него бланки на освобождение. Он крепко сжимает в кулаках ее куртку и рубашку, но оглядывается по сторонам, как будто все для него в новинку. Она быстро оформила документы и выписалась из больницы; она действительно ненавидела это место и честно провела там много времени с Шото и Кацуки, узнавая их причуды, а также проверяя детей из их программы поддержки. Оказавшись снаружи, она снимает с бедер две цепи. «Я собираюсь приковать тебя к себе цепью, хорошо?» Она уточняет у Хитоши, который кивает, прежде чем обхватить ими обоих, чтобы мальчик не упал. «Готов?» Она спрашивает снова. «Готов». Повторяет Хитоши Изуми взмахивает рукой и взлетает на ближайшее здание. Она осторожнее, чем обычно, с пятилетним ребенком, прикованным цепью к ее боку, и все еще держит его одной рукой. Она использует свои цепи, чтобы в основном раскачиваться на уличных фонарях и балконах, а не переворачиваться и перекатываться с крыши на крышу, как она обычно предпочитала. Расстояние до агентства Ночноглаза не очень большое, если пользоваться крышами и не ждать пробок. Она быстро отстегивает Хитоши от себя, когда входит в здание. «Дядя!» Изуми смотрит туда, где Эрен любит переждать время перед своим патрулированием. Когда человек падает со своего насеста, Хитоши издает легкий вздох. «Кто это?» Спрашивает Эрен, когда замечает, что Хитоши все еще крепко прижимается к ней. «Дядя, я хочу познакомить тебя со своим племянником Хитоши. Котенок, это твой новый дядя Эрен. Ты можешь остаться с ним, чтобы я могла переодеться?» Изуми знакомит их и убеждается, что Хитоши какое-то время будет в порядке без нее. Хитоши кивает ей, но смотрит на Эрена, который сияет так же ярко, как солнце, и заключает Хитоши в свои объятия. Изуми быстро переодевается из своей униформы в шаровары, сложную майку со слишком большим количеством бретелек и кардиган. Когда она возвращается в главную комнату, Эрен рассказывает Хитоши о некоторых несчастных случаях на тренировках, которые были забавными. «А потом Сотриголова просто споткнулся о собственные ноги и так сильно приземлился лицом, что у него остался синяк, соответствующий отметинам на полу «. Хитоши хихикнул и прикрыл рот рукой, чтобы звук был тише. «В какое время это было, дядя?» Спросила Изуми, когда подошла достаточно близко. Эрен громко рассмеялся. «Время, когда ты спарринговалась с Брутом». Он говорит ей, а Изуми помнит тот спарринг. Брут схватил ее сзади за майку и швырнул, но далеко она не ушла, потому что ее рубашка порвалась во время броска, и она покатилась по комнате в прозрачном спортивном лифчике. Вся комната прекратила то, что они делали, и Брут кричал, как маленькая девочка, все это время, пока он надевал на нее свою рубашку. Изуми смеется и качает головой. «Приезжай скорее с тетушкой, но я хочу забрать котенка домой, пока не стало слишком поздно». Эрен прижимает Хитоши и ее ближе, как будто не хочет отпускать, а Изуми тычет в лицо мужчины, надув губы, пока он не отпускает ее достаточно, чтобы Изуми снова усадила Хитоши себе на бедро. Она быстро целует Эрена в лоб, прежде чем выйти из здания. «Котенок». Изуми окликает мальчика, чтобы привлечь его внимание, через несколько кварталов он смотрит на нее, но ничего не говорит. «Хорошо, итак, меня зовут Незу Изуми, но ты можешь называть меня Изуми или как угодно еще, как тебе удобнее». Она начинает с себя, прежде чем двигаться дальше. «Я живу со своим отцом Незу и младшим братом Кейго. С нами живет еще одна семья. Их маму зовут Рей, детей зовут Тоя, Фуюми, Нацуо и Шото.» Изуми свободной рукой отсчитывает их. «Большую часть времени нас навещают люди. Мицуки, Масару и Кацуки — друзья моих первых мамы и папы. Эрен и Ари… Эрен был моим наставником, когда я училась в школе, и стал мне как дядя, а Ари — его жена. И затем, мои друзья: Громкое облако — Оборо, Сотриголова — Шота, Сущий Мик — Хизаши, а Полночь — Немури.» Изуми никогда особо не задумывалась о том, сколько людей проводят время в ее доме, но она была искренне удивлена, что все они подходят друг другу. «Шото и Кацуки твоего возраста». Изуми говорит ему, надеясь, что наличие детей рядом поможет Хитоши быть ребенком. «Что еще?» — Спрашивает Изуми вслух, наполовину для себя, наполовину для Хитоши. «Причуда». Хитоши что-то бормочет, Изуми не может понять, спрашивает ли он о других причудах или они знают о его собственных. «Ты спрашиваешь об их причудах или о своей?» — Спрашивает Изуми, и когда она получает кивок в ответ, она оглядывается вокруг, чтобы посмотреть, есть ли где-нибудь, где она могла бы присесть, чтобы поговорить об этом с ним. Изуми видит парк, который они обычно посещают через дорогу, и направляется к скамейке там, когда она садится. Она маневрирует так, чтобы Хитоши сел к ней на колени. «Хорошо, итак, в доме у нас есть высокие характеристики, лед, электрокинез, крылья, огонь, который может изменять температуру, мороз, двойная причуда огня и льда и тот, у кого нет причуды». Изуми говорит ему. Он выглядит обеспокоенным причудами, пока она не упоминает, что у Нацуо нет причуды, а затем его глаза расширяются, и он издает сдавленный звук. «Что касается твоей причуды котенок, пока об этом знаем только мы с Незу, и мы расскажем остальным, когда вернемся домой». Хитоши выглядит запаниковавшим, и Изуми быстро добавляет. «Нет, ты не злодей! Твоя причуда удивительна, и не причуда делает человека плохим, а человек, который делает причуду плохой». Она тверда, когда говорит ему это, и ей повезло в том смысле, что Хитоши был оскорблен родителями и сверстниками не больше года. Ему не потребуется много времени, чтобы забыть об этом в таком юном возрасте, и вся поддержка и любовь, которые он получит от всех вокруг, помогут избавиться от любого страха. «Если ты случайно используешь свою причуду, ничего страшного. Всем детям нужно научиться использовать свои причуды, и каждый ребенок использует это случайно. Ты не будешь наказан». Изуми говорит ему и притягивает его ближе, когда он снова начинает плакать. Изуми медленно раскачивается из стороны в сторону, поглаживая Хитоши по спине и напевая песню, утерянную большинством людей из-за того, что она из эпохи до появления причуд. Она отстраненно думает, что этой песне почти две тысячи лет.