Действие I. Однажды в Кенсингтонских садах

Все дети, кроме одного-единственного на свете ребенка, рано или поздно вырастают.

Джеймс Мэтью Барри. «Питер Пэн».

***

      Однажды в Кенсингтонских садах выдался прекрасный теплый день — после долгого и продолжительного дождя сквозь тучи наконец показалось первое летнее солнце. На дворе был 1902ой год.              Многие люди под вечер вышли на улицы порадоваться теплому закатному солнцу — молодые матери гуляли со своими детьми, мужьями или подругами, где-то прогуливались студенты, а рядом с прудом, у прохладной воды, резвились дети.       И среди них всех, в некотором отдалении, сидел мужчина, достаточно приятной наружности, одетый в серый костюм. На вид ему было около 35 лет, в руках он держал утренний выпуск газеты, пока на его коленях покоился блокнот для записей.       — Могу ли я присесть к вам, мистер? — раздался голос со стороны, отчего мужчина резко поднял голову, отрываясь от чтения утренней газеты.       — Да… — он осмотрел парк и, кажется, понял, что все другие лавки были заняты. — Конечно.       — Я был невольным свидетелем того, как вы что-то записывали, — сказал новый знакомый. Сам он был слишком уж молод — лет 17-18 от силы, но одет в черный костюм, а шляпу к нему и зонтик держал в руке. — что это было, если не секрет? Поверьте, я не заставляю говорить, но Вы выглядели таким воодушевленным, что я даже захотел узнать, что Вас так вдохновило.       Мужчина опустил взгляд на свой блокнот — несколько потрепанный, пухлый и изрядно исписанный, с мятыми листами и стертыми углами. Он и вправду недавно был сильно увлечен своими мыслями и поэтому сейчас ответил честно:       — Это были записи, спонтанные мысли и идеи….       — Вы писатель? — он одновременно и задавал вопрос и утверждал. Его глаза с озорным интересом изучали человека, сидящего на скамейке перед ним.       — Сценарист по большей части, но и пищу.       — И что пишите сейчас? — спросил молодой человек, причем с таким энтузиазмом в глазах, будто его это действительно так сильно интересовало. И этот интерес оказался настолько заразным и располагающим, что приходилось отвечать:       — А…про одного несносного мальчишку, что ни в какую не хочет взрослеть и старается утянуть за собой других, — довольно абстрактно объяснил писатель, бесцельно водя рукой по воздуху, а незнакомец улыбнулся и в этой улыбке, как подумал мужчина потом, было узнавание.       — Что забывает все невзгоды и страхи, которые пережил, не принимает взрослых, а лишь свою власть, устои и веселье? — внезапно выдал незнакомец, подхватывая идею, на что писатель посмотрел не него так, словно он только что дополнил его пазл недостающей деталью. Рука сама собой потянулась за карандашом, но он остановил себя, предпочитая слушать.       — Ну, он не принимает взросление, потому что взрослые обошлись с ним плохо и он сбежал…Он посчитал, что ненужен своим родным и решил не взрослеть, чтобы не походить на них.       — И оказался на волшебном острове?       — Почему же на острове? Он сбежал сюда, в Кенгсинтонские сады, в густую высокую траву, к речкам и прудам, жил среди волшебных существ, — мужчине было одновременно страшно интересно и страшно непонятно — говорящий явно знает что-то о его новой задумке и успешно подкрепляет ее действительно новыми идеями, но откуда он знает это все? Откуда знает его сырые задумки?       — Ах, да! Он, кажется, перелетел вместе с феями через ограду и поселился у реки среди птиц, что учили его летать? Я давно хотел увидеть эти места своими глазами! Вы не против, если мы прогуляемся?       Мужчина, кажется, пораженный такими рассказами, ненадолго замолчал. Он не мог оспорить все сказанные незнакомцем слова — они были чистой, хоть и тайной правдой. Но это все было просто немыслимо, ведь лишь часть из этих слов была известна общественности, а другая была спрятана глубоко в мыслях автора, где он только вынашивал идеи, что так ловко описывались человеком, стоящим перед ним. События сменяли друг друга слишком быстро и даже самому писателю не всегда удалось уследить, где в их беседе был вымысел, а где его же собственная книга. Но все же, кажется, молчание слишком сильно затянулось, и нужно было что-то ответить:       — Да, мы действительно могли бы пройтись.

***

      И они отправились гулять. Шли по переплетению множества тропинок, блуждали среди деревьев и много говорили. Говорили обо всем, но постоянно возвращались к теме того, существует ли тут волшебство. Писатель с большим удовольствием рассказывал собеседнику о местах, которые вдохновили его на написание его недавней работы — «Маленькая белая пташка», в сюжете которой он удачно совместил волшебство и обыденные проблемы, что бок о бок существуют в нашем мире.       — И все же, про какой остров вы говорили недавно? — спросил мужчина спустя время, когда они наконец обогнули реку Серпентин и решили двигаться вглубь парка, к теням и листьям.       — Ох, — молодой человек посмеялся, щуря свои зеленые, как лес, глаза от закатного солнца. — я, уважаемый, говорил про магический и волшебный остров, куда дети попадают из-за собственных фантазий и желаний. Там они могут вечно оставаться молодыми, потому что время над ними никак не властно. Они никогда не постареют и никогда не уйдут от вашего несносного вечного мальчишки. Там царят магия и беззаботность. Ведь, вам разве не кажется, что этого всего, — он обвел острым набалдашником зонта-трости пространство вокруг. — будет недостаточно для этого мальчишки?       — Вы хотите сказать, что он найдет место, где точно сможет жить вечно и избежит взросления, которое так отвергает?       — Да, точно так. Место, куда его приведут феи, которые обитают там для безопасности и сохранения магии, — мужчина слушал очень внимательно, буквально впитывал информацию и черпал вдохновение. В один момент ему пришло осознание и он быстро раскрыл свой блокнот, начиная что-то записывать в него — быстро и импульсивно, словно стараясь не упустить мысль. Его собеседник не ввязывался в процесс, но лишь краем глаза смог подцепить знакомое словосочетание «Never» и «Land».       — Неверленд? — спросил он чуть позже. Человек, кажется до этого находившийся в своих фантазиях, рассеянно, но согласно кивнул. В его голове явно метались тысячи мыслей и идей, которые настигли его при разговоре.       — Почему так?       — Потому что там никогда не взрослеют? Никогда не грустят?       — Ну отчего же не грустят? — даже как-то возмутился мальчишка. — А может, этот «несносный» мальчишка, что тянет за собой других, забирает их и без их воли, используя свою власть, или делает то, что многим не нравится, а все ради того, чтобы веселиться самому? Может те дети хотят вернуться к родным? От этого они могут грустить...— мужчина скептически покачал головой, тоже улавливая эту логику и обещая подумать над этим потом.       — Но, что более интересно, как же они, да и сам мальчик, попадают на, предположим, этот волшебный остров?       — Хм, — молодой человек ненадолго замолчал, явно формулируя свои мысли и задумки.       — Я думаю, — заговорил он через время. — что может быть несколько способов: кто-то может попадать на этот остров через свои сновидения, а кого-то он может забирать сам на время…       — С помощью волшебной пыльцы фей, которая помогает самому ему летать? — дополнил его идею мужчина, на что второй собеседник утвердительно кивнул и улыбнулся. — Ну а как же им попасть на этот остров, если его нигде на карте нет?       — Очень легко, — сразу же ответил ему мальчишка. За таким увлекательным разговором они и не заметили, как дошли до Круглого Пруда, что расположился в самом центре парка. Двое мужчин остановились у мраморного края и между ними ненадолго повисла тишина. Каждый разглядывал пространство вокруг и был явно погружен в свои мысли. Но в один момент молодой человек очень энергично двинулся, отчего полы его пальто всколыхнулись, и немного склонился над мутной, темной водой, принимаясь разглядывать.       — Видите, там в пруду сверкают две звезды? — он указал рукой в центр пруда, где и вправду иногда можно было различить мелкое белое мерцание. Возможно, это были монетки, что дети так любили кидать в пруд, загадывая на них желания. Но писатель, наделенный прекрасной фантазией, принял их за звезды, словно повинуясь мыслям собеседника, снова подхватывая его идею. — Такие же две звезды зажигаются на небе по ночам. Пусть они и укажут детям путь в Неверленд. От второй звезды направо и прямо до утра…— мальчишка поднял глаза от пруда и встретился взглядом с мужчиной, который смотрел на него внимательно и разглядывал как какой-то экспонат. Он было хотел спросить что-то, но его вопрос потонул в свистке констебля — охранник стоял у ворот парка, с другой от них стороны, и махал руками, призывая двух джентельменов покинуть парк.       — Ах да, — молодой джентельмен посмотрел на наручные часы, вновь оживился и выпрямился, подхватывая свою трость, натягивая шляпу. — парк закрывается через пять минут, а мы так заболтались, что не уследили за временем, которое тут не стоит на месте в отличии от наших фантазий. Нам стоит уходить, чтобы не тревожить фей и не топтать газон, — произнес он спокойно и немного отошел, собираясь было идти до выхода. Но не смог мальчик сделать и пары шагов, как рукава его пальто коснулись пальцы.       — Кто вы такой? Парень остановился, обернулся, на его губах играла мягкая, понимающая улыбка.       — Я думаю, Вы сами знаете, кто я такой, мистер Барри. Приятного вечера и побольше вдохновения.       И молодой человек, без особых усилий высвободившись из легкой и нерешительной хватки, продолжил идти своей дорогой — он вышел за ограду, учтиво поздоровался с констеблем, явно извинившись за такое недоразумение, повернул на Палас-авеню и вскоре исчез.