Всё пройдёт

Дазай никогда не считал Накахару ворчливым и скучным человеком, несмотря на то, что постоянно шутил на эту тему, сравнивая напарника со всем, что созвучно со словом "хандра". Ему просто нравилось наблюдать за тем, как бесился кариеглазый; как металась из стороны в сторону его огненная, ярко рыжая макушка; как зажигался взгляд. Если отставить в сторону все шутки и издевательства, самоубийца видел в Чуе энергичного, динамичного человека, способного прожигать своей харизмой чужое представление о нём. Даже то, как резко реагировал Накахара на любого рода вызовы - выдавало его решительную натуру. Всё, что касалось этой рыжей бестии — шумное, внезапное, несдержанное и непредсказуемое нечто, что вгрызается в голову и больше не покидает её. В общем, Чую назвать скрипучим сложно. Он скорее напоминал непрерывную, постоянно меняющуюся мелодию, чем что-то унылое и мрачное. Да, в голове его напарника часто появились сомнения, он рассуждал на разные темы, проходил через сложные испытания, которые и сформулировали его напряжённое состояние, недоверие и подозрение к людям, проявляющим к нему доброту. И светлым лучиком его не назовёшь. Но...он стал именно таким, каким должен был стать. И Осаму нравилось работать с человеком, с которым могло случиться всё, что угодно. Нравилось действовать ему на нервы, ставить в самые невероятные ситуации и заставлять принимать участие в чем-то ненормальном. Но в последнее время всему этому кое-что мешало. Это кое-что сводило его партнёра с ума и не давало им продолжать работу. Точнее...что Дазай называл работой, и что в неё входило — это определение немного отличалось от принятого и звучало примерно так: Мори-сан или его приближенные рассказывают им о чем-то заманчивом или Осаму сам тихонько достаёт кое-что интересное, а потом они вместе с Чуей несколько дней веселятся, устраивают пари, дразнят друг друга, соревнуясь в том, кто быстрее и лучше справится с задачей. Вне зависимости от того, кто побеждает, Осаму чувствует себя превосходно — ведь в процессе получает премного удовольствия от того, что творит со шляпником. Ну и, допустим, паралельно с этим решаются какие-то важные дела...но это слишком скучно, чтобы рассказывать об этом подробнее! Так вот. "Работать" стало сложнее. Точнее, в нормальном понятии они всё-таки стабильно работали. Но не так, как нравилось Дазаю. — Чуя, ты, наверное, заболел Осаму с недовольным выражением лица смотрел на напарника, крутя на пальце его любимую шляпу, к которой обычно Накахара его не подпускал. Сейчас ему было всё равно. А неполноцененный, ожидавший от него "нормальной" реакции, сам стоял нахмуренный и разочаровавшийся. — Я занят Перебирая документы, ровно произнёс рыжеволосый. Он смотрел чётко на бумаги и не обращал никакого внимания на то, что творилось рядом. Брови были схмурены, так как Чуя внимательно изучал данный им материал, а губы сжаты в полоску — по той же причине. Таким Чуя ходил уже третий день. И начиная с этого, Осаму окончательно устал игнорировать изменения в поведении напарника. Устал отрицать тот факт, что ему не хватало расслабляющих (тут смотря для кого) перепалок, споров и мелких драк. Да, даже драк. Ведь теперь Накахара демонстративно не удостаивал его не то что язвительными комментариями — да он просто вел себя слишком сдержанно и "нормально", спокойно реагируя на шутки, розыгрыши. Он даже не давал повода ответить что-то саркастичное в ответ. Он просто... просто действовал на нервы своим игнорированием. И самое неприятное в том, что Дазай прекрасно осознавал, что игнорируют его не специально, а это исключало ещё одну возможность зацепиться за "неправильное" поведение юноши. Дни наполнились серостью, молчанием в ответ на смешки и действительно серьезной, утомительной работой. Задания им всегда доставались энергозатратные, но без ежедневного контакта с "бестией", который, по всей видимости, уснул в Накахаре, всё было ещё нуднее и противнее. — "Занят" - кривляясь, передразнил подросток, нацепив на голову чужую шляпу для пущей правдоподобности - Меня тошнит от того, как сильно обезобразила твоё лицо занятость и прилежность! — Я хочу поскорее закончить со всем этим - безразличный ответ - Странно, что ты не стремишься к тому же, что и я. Неприятно признавать, но в тот момент что-то кольнуло в груди шатена. Он с нескрываемой обидой посмотрел на чужую спину, позволив сделать себе это только потому, что знал, Накахара не увидит его реакции. Очень мало вещей приносило ему удовольствие, ничтожное колличество заставяло ощутить себя живым человеком, влияющим на окружающих, и подверженным их влиянию. И пока он упивался собственными эмоциями, полученными от этого, кто-то воспринимал всё...как что-то обычное и непосредственное. Нет, Осаму бы не обратил внимания на это, еслиб не тот факт, что Чуя был таким же. Он видел это. Он хорошо понимал это. На изучение напарника ушло достаточное колличество времени, и сейчас он мог точно сказать, что причина крылась в чем-то другом. — Я просто хочу понять, по какой причине мой напарник превратился в ни на что неспособного червя То слизень, то червяк. Осаму быстро придумывал Чуе новые прозвища, и на этот раз, опять же, у второго это не вызвало раздражение. Чуя постоянно выглядел сконцентрированным на чем-то...но явно не на работе, ведь иногда он допускал странные ошибки и вёл себя невнимательно. Стало быть, дело не в настроении или целях Чуи. Неужели на его поведение действительно повлияло самочувствие? Было бы это объяснением того, почему он стремится поскорее исчезнуть в своей квартире? Или он всё-таки завёл щенка, о котором теперь круглосуточно думает...нет, в таком случае, он бы просто не смог не выдать самого себя. Весь вид Чуи кричал бы о том, что он - счастливый обладатель некого отвратительного куска шерсти и плоти. С ошейником. Если докопаться до информации, которую Чую мог скрывать, какой бы она ни была - было в стиле шатена, лезть не в своё дело, то вопросы о здоровье другого человека...звучали бы поддельно и не вызывали никакого доверия. Он мог и не рассчитывать на правильный ответ, поэтому наблюдал за Чуей самостоятельно. За языком его тела: за каждым движением, за тем, насколько тяжёлые его вздохи, насколько устал взгляд и опущены ресницы. Чуя всегда был в хорошей форме, чтобы надрать зад врагу, но всё равно какие-то детали могли выдать его несобранность. Что-то заставляет его постоянно чувствовать себя не в своей тарелке, действует на нервы настолько, что не позволяет действовать на нервы Дазаю... что-то... серьёзное и таинственное... что-то, о чём Осаму сейчас напрямую спросит! — Я понял! Парень резко вскочил с перил ограждения, на котором сидел до этого. Он не заметил, что пока терялся в размышлениях, прошло порядком пяти минут, поэтому, когда его вскрик прервал тишину, Чуя слегка вздрогнул от неожиданности. Рядом замаячил перебинтованный человек. — Если понял, то давай быстрее этим зай... Шляпник подумал, что неполноцененный говорит о миссии, но сейчас Осаму совсем не интересовало ничего, что связано со словами "дела" и "работа", а особенно со словом "надо". Фигляр поспешил перебить обернувшегося юношу. — У тебя появилась девушка — Что? Неловкий вопрос растворился в ещё более неловкой тишине. Чуя впервые за эти несколько дней по-настоящему удивлённо смотрел перед собой, медленно моргая, пытаясь сообразить, не прослушал ли он начало какого-то анекдота, концом которого были бы слова: "У тебя появилась девушка". Дазай повторил снова, ещё более уверенно, как будто знал наверняка, как будто ни в чём не сомневался: — У тебя появилась девушка — Я имею в виду, какого чёрта это звучит так утвердительно? Если практикуешь гипноз, начни с себя, придурок, и, пожалуйста, прикажи себе наконец-то по-настоящему удавиться где-нибудь подальше от меня Чуя не понимал, почему Осаму перешёл на такие несмешные шутки. Не то чтобы он раньше считал его шутки смешными, но их хотя бы можно было назвать шутками. А это...что это вообще может значить? — Как грубо! Я рассказал тебе о каждом бинте, которому дал имя, а ты скрывал от меня такую невероятную информацию. Неужели она тебя настолько шокировала? Признайся, Чуя, в перерыве между какими нашими взбучками ты успел? И почему не спросил ни одного совета у самого обоятельного джентльмена в этой организации? Ты меня жутко разочаровываешь! Пока Осаму бесконечно причитал на ту тему, как подло Накахара поступил, предав невероятно важную работу, променяв чисто мужские игры в автоматы и беготню за сакэ в обеденный перерыв на какие-то интрижки, как он мог вляпаться во всё это и почему даже не дал ему возможности, как следует пошутить на эту тему. Слушая всё это, Чуя ловил себя на мысли, что окончательно потерял связь с реальностью. Голова была настолько тяжёлой, что в ней не оставалось пространства для развёртывания догадок по поводу непонятного поведения Осаму. Если ранее его мозг представлял из себя автостраду, по которой с бешеной скоростью проносилось множество мыслей, обгоняя, подрезая друг друга, устраивая чудовищные аварии, то сейчас, всё не более чем затерянная в лесу тропинка, по которой ходят только в случае крайней необходимости. Сейчас эта необходимость наступила, и, кажется, тропинка привела путника в самую гущу тёмного леса. Очередной укол в висок заставил Накахару скривиться. Не озвучив никаких претензий, он просто отвернулся. — Какой же ты шумный... Позади стало неожиданно тихо. Когда Дазай перестал разговаривать, кариеглазый осознал, что всё гремит и без его участия. От этого легче не стало. — У тебя просто болит голова, Чуя? Никакого ответа не последовало. — Всё из-за обычной головной боли? Ничего. Спустя пару секунд юноша протянул руку в печатке. — Верни мне шляпу Если Чуя так очевидно переводил тему, значило, что Осаму не ошибался. Причём настолько не ошибался, что Накахара даже не пытался как-либо оправдаться, он просто сделал то, что окончательно подтвердило все догадки самоубийца. Специально. Кажется, ему больше не хотелось слушать никакие теории, кажется, ему в целом совершенно не хотелось разговаривать на эту тему. Но когда Осаму слушал? — Таблетки не помогают, верно? Перебинтованная рука медленно протянула шляпу, которую в ту же секунду грубо выхватили и отряхнули. — Нет, блять, помогают, я просто настолько соскучился по мигрени, что решил изобразить её! Накахара выглядел устало и явно просто пытался поскорее завершить диалог, дав напарнику то, что ему хотелось получить больше всего - шоу, криков, разборок. Но у шатена резко сменились приоритеты. Сощуривщись, он направился к рыжеволосому и остановился рядом, вглядываясь в его лицо, от чего Чуя только сморщился. Насколько сильно нужно было измучать такого человека, как Чуя Накахара, чтобы сделать его настолько безразличным, настолько непохожим на самого себя? Кажется, у Двойного Чёрного появился новый враг. — Не шевелись и не вздумай бить меня После этих слов, Осаму протянул руку к напарнику. Перед тем, как рассказать о том, что произошло далее, стоит получше рассмотреть ситуацию со стороны Накахары, страдающего хроническими болями, изнуренного постоянными давящими, режущими, колющими, пульсирующими болезненными ощущениями. В этот месяц ему было особенно тяжело. Это началось после очередной миссии, связанной с разгромом вражеского пункта. Он вернулся домой без серьезных ранений, отделался лёгкими царапинами, как вдруг началась эта нескончаемая пытка. Множество раз шляпник пытался найти объяснение появления этого отвратительного желания просверлить дыру в голове и вытащить оттуда весь мусор, найти причину постоянных болей, но так и ни разу не приблизился к истине. Голову юноша не травмировал, множество раз пил обезболивающие, изучал то, что нужно было сделать, чтобы вылечить недуг, даже спрашивал совета у сестрицы Коё, хотя для него это было стыдно и неловко. Даже так, он не достиг никаких результатов. Но, конечно, Коё сказал об обратном, чтобы не расстраивать девушку. Сначала рыжеволосый сильно недооценивал эту проблему, а не стоило. Да, головная боль - не настолько смертельна, как глубокое ранение в живот или грудь, но доставляло большое колличество страданий. Понемногу, но постоянно. Несильно, но круглосуточно. Оно давило, разрывая изнутри, ни на секунду не стихало и создавало впечатление абсолютной беспомощности. Это было небольшой проблемой, которая не позволяла ему нормально жить, о которой ему не хотелось говорить, потому что он не считал её чем-то ужасным и требующим внимания. Да, убивало желание получать удовольствие от чего-либо, да, превращало рутину в пытку, да, сводило с ума. Но это всего лишь больная голова, не так ли? Оно должно было пройти. Рано или поздно. Чуя просто терпеливо ждал этого момента, не замечая того, каким неживым и аморфным стал выглядеть. О таких вещах не задумываешься, когда получаешь массу боли от одного существования твоей головы на плечах. И сейчас, когда его напарник стал прямо расспрашивать насчёт этой темы, Чуя отходил от ответов, потому что не понимал, что они могут обсуждать, если с этим невозможно ничего сделать. Ему не хотелось даже представлять, как извратит его буднюю катастрофу партнёр, как сделает из этого ещё большую шутку, на которую у него уже точно не будет варианта жаловаться, ведь иначе подросток рискует выглядеть в глазах партнёра слишком смешным и нелепым. Он и так относился к своей проблеме, как к чему-то ничтожному. Что станет теперь... сложно представить. Чуя ничего не понимал до того момента, как его лба не коснулись чужие два пальца. По телу пробежалась лёгкая волна мурашек, что обычно происходит, когда активируется способность его напарника "Больше не человек". Он чувстовал это на себе слишком много раз, чтобы с чем-либо спутать. Он ощутил лёгкий холодок и на автомате прикрыл глаза, в попытке избавить себя от ещё одного усиления боли — искр, появившихся с воздействием дара. И вправду, на этот раз виски не кололо. Совсем. Накахара неожиданно распахнул глаза. Стоит отметить, что ошеломленное выражение, заставшее на его уставшем, бледноватом лице, Осаму никогда не забудет. Чуя сжал челюсти, повторно хмуря брови, после чего коснулся пальцами лба и провёл подушечками по коже, слегка крутя головой, в попытке убедиться в том, что ничего больше...не болит. Он совсем забыл, что такое существование без боли, без неприятных ощущений, раздражающих каждую секунду. Что такое отсутствие тяжести, давления на глаза, ясности. Он чувстовал, будто голова стала легче, будто внутри всё наконец-то стихло и пришло в гармонию. Это всё ещё не ощущалось правильно, сейчас Чуя просто цеплялся на ощущения остаточной боли, не понимая, куда она исчезает с каждой секундой. И как он это сделал. — Что это было? Наконец-то Чуя очнулся от транса и отошёл на шаг назад, касаясь места, до которого только что дотронулись холодные пальцы. Это было практически неощутимо и незаметно, но эффект, что дало это прикосновение... раньше "обнуление" Дазая так не работало. — Так легче? Легче. Намного легче. Настолько непривычно, что сначала он испугался. Как же быстро можно отвыкнуть от ощущения...покоя. — Как ты это сделал? Кажется, сегодня Чуя не собирался отвечать на вопросы. Осаму немного улыбнулся, без стеснения смотря в карие глаза, стараясь разобраться, подействовало ли то, что он только что сделал. Кажется, да. — Ткнул тебе в лоб или....ай! Как давно он не чувствовал этого - резко поднимающуяся рука напарника, её молниеносное приближение к голове, запах, удар, боль в затылке, треск, шум в ушах, темнота в глазах. Еслиб существовал особый вид искусства - подзатыльники, то Чуя мог бы стать профессионалом, он давал бы уроки, учил разным техникам и отрабатывал удары на живых людях. Парнишка айкнул, отскакивая назад, встряхивая кудрявой головой. На мгновение его лицо озарила задорная улыбка, и, пускай вскорее её заменила обыкновенная усмешка, хитринки из глаз Осаму никуда не исчезли. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю! Как приятно видеть знакомый злобный прищур, вынутые брови, сжатые в кулак руки. Ещё одно подтверждение того, что неотъемлемой чертой характера Накахары является решительность — даже только что оклемавшись от невероятно достающей боли, он сразу же обезопасил свои нервы от новой! Ну, точнее, он старается, что тоже заслуживает уважения. — Ахаха! Чуя, я просто решил проверить свою догадку! Присутствие Арахабаки постоянно влияет на твоё состояние, поэтому я решил попробовать снова очистить твоё тело от нечисти! Ты давно не использовал Порчу, поэтому у меня не было необходимости делать это. Твоё тело круглосуточно напряжённо, и это, должно быть, обременительно! Но еслиб дело было в чем-то другом, я бы сейчас, пожалуй...просто глупо дотронулся до тебя и получил по лицу! Ахаха! Дазай был доволен собой, как никогда. Он рисковал проявить слишком много непозволительного по отношению к партнёру, выглядеть не так, каким он не привык быть обычно. Ему не хотелось ничего менять в их взаимоотношениях, но определённо хотелось помочь. Просто помочь. За "кадром". Всё это жужжание заставляло Накахару нервно улыбаться. Он тяжело вздохнул полной грудью и покачал головой, ловя себя на мысли, что не так уж нестерпимо звучит голос Осаму, если в голове не происходит самоуничтожение всего существующего. Он не мог поверить в то, что путь к решению проблемы всё это время был так близко, и он, игнорируя собственные неудобства, усложнил себе жизнь. Всё это получалось по-смешому глупо, но сейчас у Чуи не было сил напоминать Дазаю о том, чтобы тот не зазнавался, чтобы не хвалил себя раньше времени, ведь скоро ему всё равно придётся отсчитываться за эти безумно странные слова про девушку. Всё-таки Чуя уже несколько минут живёт спокойно, и это делало его совсем немного счастливее. Чуть-чуть, но ощутимо. — Спасибо Смех мгновенно исчез. Стало по-настоящему тихо. Как будто прямо сейчас Чуя существовал в пустом пространстве без каких-либо намёков на существование поблизости чего-то живого. — Что? — Спасибо, Осаму