Часть 8

Ллойд, не сдвинувшись с места, продолжал гипнотизировать ключи. Какого хрена они у него в сумке? Вероятность того, что они могли оказаться в его сумке, были почти равны нулю — хотя бы потому, что Ллойд во время визита к Билли не брал сумку с собой. Это невозможно. Просто невозможно. Это… — Здесь и слепому видно, что тебе их подкинули, — фыркает над ухом Морро, отчего Монтгомери от неожиданности крупно вздрагивает. — Тебе срочно надо от них избавиться! Он даже боится к ним прикоснуться — настолько Ллойд был поражен внезапной находкой. Он ведь за свою короткую жизнь никому дороги не переходил: справедливо решал возникающие конфликты и воздавал злодеям по их заслугам. Ровно с того момента, как некто неизвестный начал точить на него зуб, у него все кубарем полетело вниз, в бездну. Это в глобальном масштабе. В локальном масштабе же в его вещах лежали лишь ключи. И раз их подкинули Ллойду, то некто неизвестный точно установил за ним слежку, чтобы поймать с поличным его с ключами на руках. А значит избавиться нужно максимально аккуратно. Ллойд выхватывает с пола ключ и срывается в гостиную. Взгляд падает на старый ковер и Монтгомери не медлит ни минуты: закатывает ковер и начинает ковырять деревянную доску, в надежде закинуть его временно туда. Чтобы ни одна живая душа не узнала об этом ключе. Чтобы даже близко никто не догадывался о том, что под ковром героя Ниндзяго спрятано вещественное доказательство преступления. Как только ключ оказывается скоропостижно впихнут в самодельную дыру, Ллойд судорожно накрывает ковром пол и только сейчас замечает с каким хрипом дышал. Ключ ему подкинули — сомнений не остается. Вот только после такой тихой подставы следует еще одна подстава — более громкая. Ллойд, продолжая сидеть на полу, косится с сторону окна, а позже переводит взгляд на входную дверь. Откуда ждать подножки? — Выкинул бы к чертям этот хренов ключ! И дело с концом! — шипит в ухо Морро, а Ллойд, игнорируя его наряду с болью мигрени, пытается сообразить в каких местах расположены камеры видеонаблюдения: в его многоквартирном доме по одной камере на этаже, одна в лифте и штук семь, смотрящие во двор. Поблизости есть супермаркет с тремя камерами и кучу машин с видеорегистраторами в ближайшей округе. А значит выносить ключ из дома тоже надо в той же сумке. А позже в безопасном месте избавиться от ключа посредством зеленой энергии — до пепла. До неузнаваемости потерянного ключа в кучке сажи. А дальше продолжать жить, как жил. — Ты реа-а-альный шизик! — заключает Морро. — Просто уничтожь своей зеленой силой ключ здесь и сейчас! — Просто, просто, просто, просто, у тебя все, блять, просто! — кричит Ллойд. — Именно поэтому ты и мертв! Монтгомери запускает пальцы в волосы и сжимает их у корней. Мигрень разрасталась все больше. Попытка уничтожения ключа в доме была бы все равно, что вывеска со словами «Бюро находок!» над его дверью. Горелая сталь имела специфический запах, который долго выветривался. Ллойд это знает не понаслышке: на миссиях запах горелой стали прочно впитывался в их кимоно так, что не отстираешь их ничем. Что уже говорить о целой квартире. Ллойд доползает до кухни, едва дыша от боли. Он сразу закидывает три таблетки и, не запивая, глотает. Взгляд цепляется за одинокую папку, которая лежала на кухонном столе. Она все никак не открывалась и не читалась, лишь кочевала из одного угла в другой угол квартиры и мозолила глаз. Монтгомери слышит приходящее уведомление в телефоне и, разблокировав смартфон лишь с третьей попытки, вчитывается:

Уведомление о закрытом судебном заседании по уголовным делам

Направляем дело об уголовном преступлении, в отношении Ллойда Монгомери Гармадона, обвиняемого по убийству несовершеннолетнего лица, которое будет рассматриваться завтра в девять часов. Рассмотрение будет проходить по адресу:****** Участников процесса просим прибывать заблаговременно, с учетом временных затрат на оформление пропуска. При себе необходимо иметь документ, удостоверяющий личность, а также… Ллойд не дочитывает и из ослабевших рук телефон глухо падает на пол. Завтра грядет продолжение цирка.

***

В крохотном помещении пять на пять, которое сегодняшним утром служило местом для проведения предварительного судебного заседания, было душно. Монтгомери из-за сковавшего все тело напряжения уже прокусывал губы до крови. Приходили какие-то незнакомые люди, которые коротко поздоровавшись с ним, ставили неизвестные ему документы на стол и спешили ретироваться обратно за дверь. Он впервые участвует в закрытом заседании — сидит на стуле, а напротив стоит один длинный дубовый стол на пять мест. Ллойд понятия не имеет для какой делегации установлен посреди комнаты массивный стол с газировками и документами на поверхности. Рядом с ним разместили еще один стул, на который сел человек в сером костюмчике с портфелем в руках. Ллойд, предположив, что это, должно быть, его государственный адвокат, тихо здоровается с ним. Вскоре в комнату заходят пять человек, после которых с хлопком закрывают дверь: три грузных мужчин в мантиях, о чем-то увлеченно разговаривая друг с другом, занимают место на высоких судейских креслах, в то время, когда два других садятся по обе стороны от судей. Один из них спешно готовил аппаратуру: настраивал камеру на штативе, а позже тянулся к макбуку в портфеле. Последнего вошедшего человека Ллойд узнал моментально — это был тот самый противный следователь со своим блокнотом каверзных вопросов. Он, поймав на себе хмурый взгляд Ллойда расплывается в омерзительной улыбке, и садится за стол, водрузив на него папки. — И так, Ллойд Монтгомери Гармадон… — — начинает пожилой мужчина с важным видом посередине, лениво листая какие-то документы. — Со следователем Ли, полагаю, вы уже знакомы. Он является по совместительству помощником прокурора и вправе выступать государственным обвинителем в суде. Позвольте также представить Кевина, — мужчина кивает в сторону неуверенного паренька, что настраивал камеру. — Он будет фиксировать заседание. Вас, Ллойд, будет судить судейская коллегия в составе трех судей. По вашу правую сторону находится адвокат, предоставленный государством. На этой ноте я предлагаю нам начать, верно, коллеги? — Вы совершенно правы, — лебезит противный следователь и, встав со своего места, расплывается в змеиной ухмылке. — Два года назад Ллойд Монтгомери Гармадон, он же зеленый ниндзя, совершил убийство малолетнего при выполнении общественного долга. — Это очень громкое заявление, господин Ли, — хмуро подмечает один из судей и следователь кривится в улыбке: — Видеокамеры одного из торговых центров четко зафиксировали момент убийства. При просмотре записи сомнений в невиновности Ллойда отпадут. Более того, — следователь, сверкнув глазами, самодовольно задрал подбородок, когда их взгляды с Монтгомери встретились. — Ллойд виновен в халатном исполнении своих обязанностей. Доказательством тому служит неоднократное количество передач обязанностей по заполнению рапорта другим членам команды. — Вы признаете это? — вскидывает бровь один из судей, обращаясь к Ллойду. Монтгомери кажется, что это не он сейчас находится в этом душном помещении. Не он сейчас слышит эти непонятные юридические термины, которые в единый пазл никак в его голове не складываются. У него мало соображений по поводу сложных юридических терминов и их логических связей, но он уверен, что находится сейчас в самом ядовитом змеином гнезде. Он заторможенно кивает на вопрос, когда пауза получается слишком большой и адвокат тут же вскакивает со стула: — Ваша честь, мы признаем! — Прекрасно, — усмехается следователь и продолжает, не теряя самодовольной ухмылки. — Также сторона обвинения готова озвучить еще одно преступное действие зеленого ниндзя: Ллойд убил преступника, совершившего кражу в особо крупном размере, в его же камере. Ллойд расширяет от шока глаза, напрочь забывая сделать вдох. Теперь вместо паузы в помещении стоял оглушительный звон, дробящий кости в мелкую пыль. Кошмар был слишком реален — реален до такой степени, что само нутро сжималось от бессилия. — Доказательства, господин Ли? — гнусавит еще один судья. — Одно из доказательств лежит у него дома. А именно ключ от камеры погибшего преступника, Билли Картера, — лепечет следователь. Ллойд чуть скатывается на стуле вниз, не вынося всей тяжести на плечах. Но откуда…? — Это довольно серьезное обвинение, господин Ли, — вставляет один из судей. — Сторона защиты, вы это признаете? Адвокат поворачивается к Монтгомери в ожидании ответа. Ллойд же думает, что не может в данную минуту пошевелить и пальцем: он иссяк на любые слова и эмоции, как немощный старик. Против него кто-то роет яму — глубокую яму. Но кто? На кого работает следователь Ли? Признать то, что ключ был в доме Ллойда это одно, но признать убийство — совсем другое. Мигрень отозвалась в голове необычайно новой силой. — Ваша честь, прошу зафиксировать факт затягивания судебного процесса! — подрывается с места следователь Ли, а один из судей, кивая, что-то черкал в документ. Это какой-то спектакль без зрителей. Чья-то очень не смешная шутка. Губы Ллойда дергаются в кривой улыбке.

Он наконец узнал их всех.

Одного из судей он, кажется, спас во время обвала небоскреба. Судья левее горячо благодарил его за его спасенную от пожара жену. У того, кто с камерой, он спас дочь во время вторжения злодеев. А адвокат с правой стороны не лишился своего дома благодаря тому, что Ллойд моментально поймал горящий огромный булыжник, летящий в его дом. Он их всех когда-то спасал. А сейчас они все закапывают его заживо. Благодарят за не прерванную жизнь тюремной решеткой с запахом безысходности и бесконечной вины. — Сторона защиты воздерживается от комментариев по этому поводу! — наконец подает голос адвокат, после чего судебная коллегия, тяжело вздохнув, что-то небрежно вписывает в документы. Есть ли смысл продолжать бороться? Ллойд умеет только кулаками махать и зеленые сферы пускать: он умеет бороться только с физическим объектом до крови, до боли, до ломоты в мышцах. Он не знает, как бороться с невидимым глазу лицемерием и коварством. — Учитывая вышеперечисленные обстоятельства, сторона обвинения требует избрать для Ллойда Монтгомери Гармадона самую высшую меру наказания и лишить его статуса «героя»! — не теряя официозности, заканчивает следователь и помещение погружается в могильное молчание. Ллойд моргает пару раз, а перед глазами вновь кадры бывалого героизма пролетают. Переместись он сейчас во времени, — когда он спас кого-то во время обвала, спас чью-то жену в пожаре, спас чью-то любимую дочь и спас чей-то единственный дом, — в тот миг рука Монтгомери бы дрогнула. — Стороне защиты есть что сказать? — подает голос один из судей и Ллойд чувствует, как на него устремились все пары глаз присутствующих здесь. Что они все хотят от него услышать? Чего они от него ждут? Разве он не в край настрадался? Или настрадаться нужно еще? Вместо ответа Ллойд лишь ниже опускает голову и взглядом цепляется за каплю краски на потрескавшемся линолеуме. Бесполезный адвокат сбоку вновь кричит, что стороне защиты нечем, блять, возразить и вновь сажает свой тощий зад на стул. Ллойд сжимает челюсти от досады: ощущение, что его все покинули, давит под ложечкой. В этом крохотном помещении критически не хватает кислорода и справедливости. — Судебная коллегия на десять минут покидает зал для вынесения справедливого решения, — объявляет один из судей. Ллойд обессилено наблюдает, как трое в мантиях поднимаются и идут в сторону двери. В помещении остается лишь он, бесхребетный адвокатишка и следователь Ли, светящийся счастьем. — В Криптариуме не так уж и плохо. Говорят, там пятиразовое питание. К тому же, у вас, должно быть, там много знакомых. Вам там скучно точно не будет, — ехидно смеется следователь Ли под мрачным взглядом Ллойда. — Говорю это, только чтобы поднять вам настроение. — На кого ты работаешь? — вместо ответа щурит глаза Монтгомери. Этот хрен в галстуке, приняв самодовольный вид, фыркнул: — О программе защиты свидетелей слыхал? Меньше знаешь, крепче спишь, Ллойд. — Ты переходишь дорогу не мне, Ли, — обманчиво просто растягивается в улыбке Монтгомери. — Ты переходишь дорогу команде ниндзя. И еще сотне других могущественных людей со сверхспособностями. — Что-то я их тут не вижу, — с актерским мастерством щурит глаза следователь, в попытках найти остальных членов команды ниндзя и остальную воображаемую сотню. — И еще, позволь уточнить, твою фразу мне зафиксировать как факт агрессивного поведения или как высказывание неудавшейся шутки? — Мою фразу можешь зафиксировать у себя на лбу, — мрачно выдает Ллойд, усмехаясь. — Я надеюсь, в Криптариуме есть телевизор, чтобы видеть, как ты спасаешь Ниндзяго от очередного злодея. Ты ведь борец за справедливость. Вот и докажешь свою справедливость на кулаках. Только много не болтай, злодеи имеют привычку не слушать, а нападать. — Как занятно, — расплывается в противной улыбке следователь. — Только позвольте внести корректировки: за последний год не совершено убийств местных жителей, за исключением совершенного вами убийства по отношению к Билли Картеру. Все просто, Ллойд, в данный момент в этом городе злодей только вы. Монтгомери буравит взглядом в следователе дыру долгие пару секунд, пока дверь не распахивается: в помещение неспешно входит судебная коллегия и занимает места за своим массивным столом. — Прошу минуту внимания, судебная коллегия готова огласить решение, — с важным видом начинает один из судей и, поправив очки на носу, вчитывается в документ. — Учитывая вышеизложенное сторонами, мы единолично пришли к следующему: дать уполномоченным лицам ордер на обыск в квартире Ллойда Монтгомери Гармадона. Во время следственных действий зеленый ниндзя отстраняется от обязанностей по защите Нью-Ниндзяго Сити. Золотое оружие Ллойда Монтгомери Гармадона подлежит конфискации. Также обвиняемому запрещается покидать территорию Нью-Ниндзяго Сити. Аппеляцию можете подать в течение… Ллойд хлопает глазами, думая, что ослышался. Вся злость внутри, которая бурлила из-за следователя Ли, превратилась в острое, почти хроническое бессилие. Его дом обыщут, ему запретили защищать родной город, конфисковали золотое оружие и запретили уезжать из этого ада воплоти. Обруч несчастий все туже сдавливал его грудь.

И на задворках сознания мигала красным лишь одна ясная мысль — это конец.