Часть 1

Эрен все больше и больше становился похожим на животное в своем диком желании мести и полном непонимании своей смертности. Когда он осознал, что является атакующим титаном, он чувствовал тяжесть и страх за то, как сложится его дальнейшая жизнь, сможет ли он стать разведчиком и уничтожить других титанов, примут ли его друзья и не отвернутся ли товарищи, но сейчас он лишь с безумной улыбкой вспоминал свои тогдашние детские наивные мысли. А сейчас… А сейчас он осознал нечто другое, понял, что не титаны стали виной смерти его матери, не они порушили его жизнь, а другие люди. Такие же, как и он сам. Нет, впрочем, не такие же, они хуже тех крыс, что глодают тела умерших бойцов в полевых лагерях, хуже червей, что копают ходы сейчас в земле, влажной от крови, вспаханной ради окопов и испещренной снарядами орудий. Их надо уничтожить, вырвать с корнем эту заразу, которая многие столетия отравляет жизнь его соотечественников, но если другие хотят мира, то он же понял, что этому не бывать. Марлийцы не примут их, Эрен слышал, как они сыплют проклятиями Парадиз, видел, как они гонят элдийцев, пушечное мясо, вперед под пули, чтобы прикрыть отход, а все ради чего? Чтобы дать им надежду стать почетными жителями? Смех, да и только. И сейчас сидя в окопе, Йегер с улыбкой смотрел на бегущих марлийцев, сдающих свои позиции под натиском врагов. - Бегите, псы, пока можете, прячьтесь в своих будках, - прошипел он, сплевывая в грязь рядом с собой скопившуюся слюну, и облизал губы, поднимая взгляд к затянутому дымом и порохом небу. Но прохлаждаться долго не имело смысла, на передовой ему делать нечего, а погибать ради врагов не шибко хотелось, сейчас требовалось попасть в тылы и начать свою миссию там, поднять страх, который прошибает людей тут. Единственным выходом было прикинуться больным, но всякий, кто мог более или менее стоять на двоих ногах, имел хотя бы один глаз и одну руку, чтобы держать штык, все равно отправлялся на поле сражения. Значит, нужно нечто более весомое. Взгляд упал на нож, что покоился на бедре. - Что ж, придется действовать так, - пробормотал Эрен, воровато оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться – он наконец остался один. Перемотав себе ногу выше колена лоскутом порванной ткани, уже не юноша, а мужчина резанул себя ножом через грязные и промокшие штаны, откидывая голову и до крови закусывая губу, когда боль нахлынула, словно волна. Еще одно движение и хотелось кричать, но металлический вкус на языке отвлекал, ведь приходилось сдерживать и то, чтобы не превратиться в титана. Не здесь и не сейчас, это не нужно пока. Поддернутым пеленой боли взглядом он прошерстил место вокруг себя, зацепляясь за кожаный ремень и тут же протягивая руку, чтобы схватить и засунуть в рот, продолжая свое кровавое действо и отрезая себе ногу, чувствуя, как плохо заточенная часть кинжала проходится по кости и застревает в ней. Еще немного стараний, больше усилий… Минуты становятся длиннее, чем часы, когда он наконец смог прорубить кость и вновь впиться в мягкую мясную плоть, заканчивая дело. Нога валялась рядом, но сколько бы Эрен не смотрел на нее в попытке сфокусироваться, никак не мог понять – действительно ли она принадлежала ему? Она казалась чужеродной, но совсем естественной в этой какофонии творящегося ужаса – дополняла картину. Тяжело вздохнув, продолжая рычать от боли, как загнанное животное, Йегер не остановился на достигнутом, выставляя кинжал перед собой на уровне глаза, давая себе минутную передышку перед последующим страданием. Хотелось растянуть мгновение, подготовиться, дать насладиться минутой ноющей боли в ноге, что растекалась по всему телу и отдавалась в натянутых, как струна, нервах. Одно движение вперед и с отвратительным хлюпающим звуком нож входит в глаз, в то время как в здоровом темнеет все от крови. Продолжая сохранять контроль, Эрен дал себе отдых, наконец окунувшись во тьму бессознательности.