OK

Я всего лишь маленький потерянный ребёнок И пока считать умею только до пяти. Я пока не собираюсь надевать корону, Мне б хотя бы только самого себя найти. Я стараюсь быть как можно более послушным; Жаль, что получается пока что не всегда. Даже если кто-то назовёт меня бездушным, Я ему отвечу скромно «Это не беда!» А я смеюсь Над вашими мечтами! А я смеюсь, Как будто так и надо! Я не боюсь; Вы виноваты сами, И вот вам ваша плата, И вот ваша награда! А я смеюсь Над вашими мечтами! Как будто я Ни в чём не виновата! Я не боюсь; Вы сделали всё сами, И вот вам ваша плата, И вот ваша награда! Говорили мне, что отпускать я не умею — Я улыбкой горькой одарила их в ответ. Может быть, смогу однажды справиться с потерей, Только не сейчас, а через очень много лет. Говорили мне, что ничего не длится вечно — Но я ещё имею права верить в чудеса! Если кто-то назовёт меня бесчеловечной, Я только засмеюсь и сдвину стрелку на часах. А я смеюсь Над вашими грехами! А я смеюсь, Как будто так и надо! А я смеюсь Над этими слезами, И этот смех Страшней любого яда! А я смеюсь Над вашими мечтами, Разбейте их — Я буду только рада! Я не боюсь; Вы сделали всё сами, И вот вам ваша плата, И вот ваша награда!

***

Рукоятки конфорок на плите были повернуты, но огонь не горел.

***

Ранним летним утром город был ещё совершенно пуст. Лучи солнца ласково разливались над крышами домов, кронами деревьев и волнами прохладной реки. Утренний ветер трепал листы тетрадей и документов, лежавших на учительском столе в пустой классной комнате. По городу ездил одинокий дежурным автобус. В многоэтажных домах постепенно гасли окна. По улице шла девушка в милом розовом платьице с белым фартужком. Школьные туфельки в стиле Мери Джейн с белыми носочками под ними бойко стучали по остывшему за ночь тратуару. В руках она вертела ажурный розовый зонтик, явно выполняющий скорее роль аксессуара, чем защиты от дождя. Девушка прогуливалась по набережной, звонко смеясь и всё время делая пируэты, словно танцевала. Один раз она встала на перила и полюбовалась на своё отражение в воде, после чего прошла ещё пару шагов до ближайшего фонаря, который обхватила рукой, пару раз обернулась вокруг него и спрыгнула на землю так ловко, будто её тело было легче пёрышка. Внезапно девушка вздрогнула и обернулась, словно очнулась. Ей вдруг вспомнился её класс. Трое девочек и мальчишка, который был влюблен в одну из них, поэтому часто общался с ними. Они в тот день были все вместе. Ничего необычного в тот день не случилось, только… Одна из её подруг навсегда покинула их. Куда она пропала? Камико даже и не поняла толком. Вроде как, куда-то уехала. Но точно не умерла. Хотя в глубине души Камико понимала, что лучше бы ей было умереть.

***

Золотой ключ от каждой клетки она носила у самого сердца. Ей доставляло удовольствие смотреть, как исполняются людские желания. Однако человек должен был заплатить за это свободой. Она кидала им сладости, играла с ними из-за прутьев, либо наоборот — заходила к ним, внутрь, и обнимала их. Но никогда никого не выпускала. Любая попытка уйти резко пресекалась. Если была возможность. Но иногда такой возможности не было. Вот и сейчас девушка смотрела на поломанную клетку, в которой раньше сидела её подруга. Прутья погнуты, цветные фантики и мягкие игрушки валяются вокруг, словно выпотрошенные органы из распоротого брюха неведомого зверя. Добыча сбежала прямо из живота хищника. Мара не чувствует ничего, кроме пустого разочарования. Она обиделась, но чувство злости ей незнакомо. Она просто стоит, склонив голову, опустив сложенный острый зонтик, любуется этим золотым памятником их дружбе, которой никогда не было. Таких клеток было уже несколько. Мара не чинила их, не пыталась заполнить пустоту. Ей было страшно, что её настигнет чувство дереализации, если она попытается «заменить» дорого ей человека. Маленький мальчик с белоснежными волосами и рубиновыми глазами подошёл к ней со спины, встал рядом и взял за руку. — Она пожалеет об этом, сестрёнка. Она за всё заплатит. — улыбнулся он. И она звонко рассмеялась в ответ.

***

Были две клетки, в которых сидели её родители. Клетка отца сломана так давно, что уже практически обратилась в пыль. Клетка матери — намного позже, но она уже успела заржаветь. Юная мара нарочно поливала её йодом, чтобы коррозия поскорее сожрала фальшивую позолоту и скрытый под ней намного более хрупкий металл. Клетки брата совсем нет. Мама не смогла её открыть и вытащила его вместе с клеткой. Куда она делась потом, мара не знала. Возможно, он до сих пор в ней сидит, просто принадлежит уже не своей сестре. Клетка бабушки цела и невредима, однако на ней взломан замок. Она вовсе не собиралась уходить, её увели против воли. Мара проклинает их всех, даже если они не виноваты в том, что покинули её. Покинули — и всё. А ведь она так старательно исполняла их желания! Её одиночество — не более чем следствие чужой неблагодарности. Иные обстоятельства не имеют значения. Если бы действительно хотели, нашли бы способ остаться. Но не остались же.

***

Затем та пара тоже её бросила. Парень расстался с девушкой, она впала в депрессию и оттолкнула всех прежних друзей. Что с ней случилось дальше, Камико не знала, они так и не возобновили общение. Камико просто гуляла по набережной на рассвете. Она чувствовала, что исполнила свой долг, и большего ей было не нужно. Девушка зашла в ближайший магазинчик Комбини и купила пачку своего любимого мороженого. Она исполнила желание свой алисы, а значит, заслужила награду. Продавец сделал ей комплимент и радость окончательно превратилась в полную эйфорию. Камико была счастлива, по-настоящему счастлива. Такой счастливой она не была ещё никогда в жизни.

***

Наступил момент, когда в её маленьком мире никого не осталось. Всё клетки были либо взломаны, либо разрушены. Стало пусто, темно и грязно. Такого беспорядка она в жизни не видела. Она просто сидела среди кучи изломанного хлама и плакала. Её маленький «братик», как обычно, подошёл и пообещал ей, что они за всё поплатятся. Мара, как обычно, согласилась с ним, хотя уже не слишком сильно в это верила. «Братик» рассмеялся и взял её за подбородок, заставил поднять голову. И она увидела её. Она стояла прямо перед ней, одинокая, печальная, в изорванной одежде. Молча стояла и плакала, не замечая ничего вокруг. Тогда мара встала, взяла её за руку и отвела в оставшуюся целой клетку. Там она причесала её растрёпанные чёрные волосы и заколола большими синими бантами в два хвостика. Утерла её слёзы, умыла её, накормила шоколадным тортиком и одела вместо изорванных тряпок в такое же, как у неё, платьице с белым фартужком, только голубое. Обула в такие же туфельки Мери Джейн, на которые повязала два милых бантика, подарила мягкую игрушку — большого плюшевого лилового кота. После этого она нежно обняла её и прошептала на ушко: — Моя Алиса… Алиса облегчённо вздохнула и весело засмеялась. После этого мара заперла клетку и ушла, оставив свою жертву спать на постели из розовых лепестков, в окружении мягких игрушек, тарелок со сладостями, книг, чистых листов бумаги, цветных карандашей, красивых платьиц, ветвей с зелёными листьями и бьющего прямо из пола клетки чистого прозрачного родника. Такая маленькая Страна Чудес — это именно то, чего достойна её Алиса. А те, кто покинул её Алису, так же как и те, кто бросил её саму — она обо всем пожалеют.

***

Солнце уже взошло довольно высоко и город постепенно просыпался. Камико сидела на качелях и ела мороженое. Эйфория сменилась апатией. Снова она осталась одна. «Братик» разочарованно наблюдал за «сестрёнкой», стоя в тени раскидистого дерева. Камико случайно заметила на себе его взгляд и подняла глаза, но никого не увидела. «Братик» уже исчез. Тогда она обратила взгляд на небо, в котором густым столбом поднимался чёрный дым. В глазах девушки отражалась только пустота.

***

Рукоятки конфорок на плите были повернуты, но огонь не горел.