Часть 7. Последний танец с дьяволом

Белый потолок слепил глаза, вызывая тошноту от абсурдности происходящего. Уж что-то, а геноцид – точно не выход. Массовое истребление человечества не принесло никакого облегчения. Хм. Тогда что же делать? Планета, по сути, осталась нетронутой. И тут, словно змея, в мозг прокралась мысль: а что, если уничтожить всё? Не только людей и животных, но и саму планету. Но как осуществить такой грандиозный замысел всего за три дня? Для этого нужен доступ к военной базе, а еще лучше – к ядерным реакторам. Может, стоит найти гения, способного на такое? Но сколько времени уйдет на его поиски? А если попытаться стать таким гением самому? Вряд ли кто-то добровольно согласится взорвать целый мир. Возможно, найдется тот, кому этот мир уже до отвращения осточертел? И я начал свои поиски, попутно погружаясь в хитросплетения ядерной физики и еще колоссальное количество самых разных книг. Найти единомышленника оказалось нелегко. Прошло десять месяцев, а я все еще топтался на месте. Тем не менее, я неплохо разобрался в устройстве ядерных реакторов. Оставалось только одно – получить доступ к одному из них, но это было практически невыполнимо, если только… я не стану либо гением, либо военным. Оба варианта казались практически недостижимыми. Во-первых, время. Во-вторых… хотя, одного первого пункта было вполне достаточно. В очередной раз начался дождь, и я забежал в уютное кафе. Приятная атмосфера, ненавязчивая, задумчивая музыка – именно то, что нужно. На фоне тихо пульсировал блюз, пробуждая желание танцевать. Как всегда, я заказал стейк средней прожарки с овощами аль денте и апельсиновый сок с мякотью. Вдруг мой взгляд упал на парня, сидевшего в дальнем углу, в полном одиночестве, с бокалом водки в руке и тарелкой шашлыка. Его внешность одновременно пугала и притягивала: черные, как смоль, волосы, прозрачные, словно стеклянные, глаза и россыпь веснушек, усыпавших его нос. Выглядело это странно, но почему-то забавно и даже мило. Внезапно он резко поднял свои серые глаза, и я тут же отвернулся. Все-таки пялиться на незнакомца – не самое приличное занятие. Доев ужин, я встал из-за стола и направился к выходу. Внезапно чья-то сильная рука схватила меня за локоть: — Садись! — скомандовал он. Я хотел было возразить, но он был явно сильнее, и одним ловким движением усадил меня на стул напротив. — Скажи, тебе тоже весь этот мир до тошноты осточертел? — его голос был хриплым, будто прокуренным. — Ты тоже устал от этого дерьма? Я молчал, лишь изредка бросая взгляды на его изможденное лицо. Он выглядел старше своих двадцати пяти лет, которых, казалось, ему едва исполнилось. Что же ему пришлось пережить, чтобы так состариться? — Меня зовут Джек. Я не буду спрашивать твоего имени, оно мне ни к чему. Я просто хочу напоследок хоть с кем-то поговорить, а потом… покончить с собой. Я больше так не могу, понимаешь? Я вернулся с войны, с Афганистана. Моя любимая должна была ждать меня… Должна… — он горько усмехнулся. — Она сделала аборт. Понимаешь? Я пришел, а там сумка, и в ней медкарта… Она не хотела от меня ребенка… А еще страшнее то, что она променяла меня на какого-то лейтенанта. Сказала, что я никто и останусь никем. Мне плюнули прямо в душу и растоптали. Он сделал глоток водки, словно пытаясь разжалобить прошлое. — Потом я вернулся домой, к матери… И знаешь, что я увидел? Отец спился вконец. Причина? Смерть моей мамы! Она не выдержала… Кто-то из ребят сказал ей, что я погиб… Когда отец увидел меня, он начал креститься, орать… А потом схватил пистолет. Я даже не успел ничего сделать, как он пустил себе пулю в висок. У меня никого и ничего не осталось… Я не хочу больше, чтобы этот мир существовал. А еще у меня есть братец, недальновидный, ей-богу. У него есть все, что он только пожелает, но ему на всех плевать. Так бы и убил его, честное слово. Младший брат – самый худший человек на свете, он даже знать меня не хочет. Мы слепы от любви и тщеславия… У него – два в одном. Влюбился… Не знаю, в кого, и знать не хочу! И самомнения ему не занимать. Поэтому, даже если я умру, никто и не заметит. Почему-то мне стало его искренне жаль. Но, черт возьми, кажется, я нашел того самого человека! Но как за три дня донести до него всю суть? Он же посчитает меня сумасшедшим, не иначе. — Слушай, — я решился, — ты любишь сделки? Серые глаза удивленно, с пьяным блеском, поднялись на меня. — Смотри, я тоже устал от этого мира и хочу, чтобы его не стало. Может, вместе его уничтожим? Он смотрел на меня так, словно я был явлением Христа народу. — Ты что, дьявол? Или Бог? — К сожалению или к счастью, ни то, ни другое. Я такой же обыватель, как и ты, живущий по своим принципам и взглядам. Но вот наши точки зрения сошлись. Почему бы вместе не разнести эту планету к чертям собачьим? Внезапно парень выпрямился, как натянутая струна. Спина стала прямой, взгляд – ясным, пронзительным, словно ледник Северного Ледовитого океана, холодящий до дрожи. Он смотрел, нет, он изучал меня, словно рентген, просматривая каждую клеточку. Ему было интересно, вру ли я, или что за черт заставил меня подсесть к нему. От него уже не пахло алкоголем. — Знаешь, я согласен. — его голос звучал твердо. — Какая разница, умереть самому или вместе со всеми? Он улыбался. Слова были твердыми, словно гранитные блоки. Не было ни капли алкоголя, словно он никогда не пил. Или, может, это я сошел с ума от молока? Или… встретил самого дьявола? В любом случае, у меня оставалось еще два дня. Его азарт в глазах, честно говоря, будоражил до ужаса. Был один плюс: он имел доступ к военным базам, так как «раньше этим занимался». Поэтому мы решили провести последние два дня так, как хотим, зная, что скоро не станет никого и ничего. Мы кутили, смеялись, просаживали деньги в казино. За три часа до взрыва. Мы стояли на мосту, глядя на бескрайний океан Атлантики с бутылочкой рома. — Слушай, друг, — Джек выпрямился и продолжил, — скажи, будь у тебя возможность изменить всё, что бы ты сделал? Его холодные, уставшие глаза смотрели прямо в душу, пытаясь вытащить все нити прошлого, настоящего и невозможного будущего. — Вот будь у тебя власть в руках, каким бы ты стал? Думал ли ты о себе или же о других тоже? И я не о деньгах или титуле. — Снова эта зловещая улыбка, от которой стало дурно. — Я бы отправился в кругосветное путешествие, плюнул бы на всё. А ещё… — сердце кольнуло. — Я бы хотел побыть с той, кто меня не помнит, но так запала в душу. Я вздохнул. Он похлопал меня по плечу. — Хороший ты парень! Мне нравятся такие, как ты! Жаль, что это последние часы, но я не жалею. Видишь этот закат? Он последний, и вскоре всё взлетит на воздух. Мы засмеялись. Остался примерно час… Джек взял с собой ноутбук, где уже вошел в базу данных военных. — Даже если нас вычислит, то не успеют доехать. Я поставил на ядерном реакторе таймер. Ровно через сорок пять минут всё взлетит на воздух по всему миру, и мы станем свободными от бремени, что несем. Мы смотрели на воду. Она была чистой, как слеза младенца. Солнце почти спряталось за небосвод. Последние лучи коснулись моего лица, и я невольно улыбался. Я был спокоен. Осталось пять минут. — Скажи, как тебя зовут? Я внезапно замешкался. Мое имя никто никогда не спрашивал. — Меня зовут Максимилиан, но можно просто — Макс. — Значит, Макс. — Он улыбнулся загадочно, даже глаза его блеснули нездоровым блеском. — Я рад, что ты был моим товарищем. — И я. 1 минута до взрыва. — Макс, — Джек выдохнул, — когда нас не станет, передай той сволочи, что ты не заслужил этого, и никто не вправе распоряжаться нашими желаниями и жизнями. — Что? Секунда… Произошел оглушительный взрыв. Я инстинктивно пригнулся… — Ну вот и всё, прощай, Макс. В последний раз я увидел, как одинокая слеза скатилась по его и без того бледному и худому лицу. Он был счастлив, как и я… Но что-то меня беспокоило. Почему он знает про «того»? Или же он… Темный дым распространился со скоростью света, вскоре заполонив собой весь мир. Казалось, что мои легкие состоят из него, как и всё живое. Мир погрузился в бесконечную тьму, и я вместе с ним. Очнулся я в бесконечном пространстве. Вокруг ничего, кроме вакуума и черной материи. Наверное, я умер и все-таки смог выбраться из этой чертовой дыры! Но внезапно мой взгляд пал на… О нет, только не этот черт… Нет, я же не сплю! Он находился поодаль от меня, с бутербродом в руке и чашечкой чая. Его глаза были полны недоумения и недоброжелательности… Кажется, он меня заметил… — Ну здравствуй, недобожья хрень. Вот что бывает, когда покушаешь просроченную колбасу на вокзале у Армена. Даже божество не застраховано от случайного призыва ко Вселенной.