Бельфегор. Часть 2.

Почему-то мне не было страшно. А прикосновение холодной стали к моей разгорячённой коже даже возбуждало. Я расслабилась под Бельфегором думая, что мне ответить на его вопрос. Он догадался, ради чего я бездумно пришла к нему среди ночи? Или побуждает меня самой признаться в своём желании увидеть его глаза? — Хочу увидеть цвет твоих чёртовых глаз! — Почти рычу я, всё-таки дёргаясь под ним. — Ши-ши-ши! — Смеётся он, дунув мне в лицо. — Без тела нету дела! — Это твоё условие, Бел? — Уточняю я, тяжело сглатывая. — А на самом деле… Я…Тебе нравлюсь? Наглая улыбка медленно угасла с его лица. Губы сжались плотно, а сам парень долго молчал. Сколько бы я не всматривалась в густую, растрёпанную чёлку, глаз увидеть не удавалось. — Тебе пора, принцесса. — Бельфегор плавно поднялся на ноги, и прошёл к окну, поворачиваясь ко мне спиною. — Уходи. Я удивилась такой внезапной перемены настроения младшего офицера. Обычно, он всегда в игриво-приподнятом настроении. А тут… Такой непривычно-серьёзный. Я шумно вздохнула, выпрямилась, и молча покинула его комнату.

***

Теперь Бельфегор избегал меня. И был всегда хмур и рассеян, что на него не похоже. Даже не обращал внимания на шутки-подколки Франа. И завтракать даже не садился со мной и ребятами за один стол. Что-то мне подсказывает, что дело во мне. А какое, собственно, мне дело до его чувств ко мне? Меня никогда не интересовал этот вопрос. До сегодняшней ночи. А потом я с ужасом поняла, что он мне начинает нравиться. Я лежала на кровати, ворочаясь с боку на бок. Меня съедали мысли об принце-потрошителе. Прокручивала киноплёнку наших с ним отношений. Сколько себя помню, мы никогда толком и не ладили. С самых первых встреч, когда этот мальчишка только присоединился к Варии. А когда он повзрослел, то начал ко мне подкаты. Само собой, я относила к нему, как к ребёнку, и всерьёз не воспринимала. Пока ему не исполнилось двадцать шесть. Бельфегор уже не был мальчиком. Он стал взрослым мужчиной. Высокий, стройный и наверняка красивый. Эти чёткие скулы, узкий подбородок и красивая форма губ. Густые, вечно растрёпанные, светлые волосы. И голос у него приятный. Фигура гибкая и жилистая, в меру атлетичная. Вспомнила его поцелуй. Его руки, сжимающие меня в крепких объятиях. И твёрдость его… Так, стоп! О чём это я думаю в три часа утра?! Я резко выпрямилась, раскидав подушки в стороны, злясь саму на себя за столь неприличные мысли. Приложила холодные ладошки к пылающему лицу. Жар не уходил. Он только усилился, когда я вспоминала ощущения, когда он прижался своим членом к моей… И почувствовала, как там увлажнилось. И стало очень стыдно. Я что, хочу Бельфегора, как мужчину? — Да он даже мне не нравился! — Вслух возмутилась я, ударив кулаком по постели. — Или всё-таки, нравиться? Я встала, нервно походила взад-вперёд по комнате. Чтобы проверить, что я чувствую к Белу, мне надо идти к нему. Что я в итоге, и сделала.

***

Я в нерешительности застыла возле комнаты принца-потрошителя. Постучала, позвала его, но ответа не было. Решилась зайти без приглашения, толкнув двери. Может, он крепко спит? Я прошла вглубь комнаты, обставленной в роскошном королевском стиле. Но, в комнате его не было. — Не меня ищешь, принцесса? Я аж подскочила на месте от неожиданности, когда Бел произнёс это прямо мне в ухо. И когда успел так неслышно подкрасться ко мне? У меня от волнения живот скрутило, и ладони вспотели. Сердце ошалело прыгало в груди. Я повернулась к нему, нервничая ещё больше. Бел стоял ко мне так близко, что я чувствовала на своей коже его дыхание. От него пахло терпким гелем для душа. — Хочу кое-что проверить. — Негромко сказала я, и коснулась его губ своими губами. Осторожно и едва ощутимо. Бельфегор напрягся, но не ответил, и не оттолкнул. Я отстранилась, чувствуя, как дрожь по телу пронеслась, а голова закружилась. — Что это ты делаешь? — Спросил парень напряжённо. — Проверяю, нравишься ли ты мне, или нет. — Честно призналась я. — И что же в итоге? — В итоге… Ты мне нравишься. — Серьёзно заявила я. Между нами повисло тягостное молчание. Я тяжело сглатываю, глядя в белое, серьёзное лицо парня. И жду его ответа. Его объятия были не лаской, а захватом. Бельфегор сжал меня так резко, что я едва не задохнулась. Но в этой грубости было что-то завораживающее. Это было то, что заставляло мое сердце забиться быстрее. Его сила, его дикость — все это было причиной того, почему я в него влюбилась. Он прижал меня к себе, и я почувствовала жар его тела, проникающий сквозь одежду. Его дыхание стало прерывистым. Это была страсть, которую я так долго жаждала. Страсть, которая обещала поглотить нас обоих. Мы упали на мягкий, пушистый ковер, и мир вокруг нас исчез. Остались только мы двое, наши тела, сплетенные в едином порыве. Его руки исследовали меня с той же неумолимой решимостью, с которой он сражался на поле боя. Каждый его прикосновение было обещанием, каждое движение вызовом. Я отвечала ему с той же пылкостью, отдаваясь этому вихрю чувств без остатка. Его губы нашли мои, и поцелуй был глубоким, требовательным, полным невысказанных желаний. Мы были двумя хищниками, нашедшими друг друга в ночи, и наша близость была дикой, первобытной, неотразимой. В этот момент не было принца Варии, не было обычной меня. Были только мужчина и женщина, объединенные неудержимой силой желания. Потерянные в страсти, которая горела ярче любого пламени. И в этом пламени мы нашли свое убежище, свой рай, свою истинную сущность. Его пальцы, привыкшие к рукояти клинка, теперь скользили по моей коже с неожиданной нежностью, смешанной с той же необузданной силой, что и в его объятиях. Каждый миллиметр, который он открывал, казался священным откровением, и я отвечала ему, позволяя ему видеть и чувствовать все, что он желал. Воздух вокруг нас стал густым, пропитанным ароматом его кожи, смешанным с едва уловимым запахом металла и чего-то дикого, присущего только ему. Мои руки тоже не оставались без дела, исследуя его сильные плечи, напряженные мышцы спины. Чувствуя под пальцами жар его тела, который исходил из самой его сущности. Мы оба были захвачены этим моментом, этой связью, которая была сильнее любых слов или обещаний. Каждый вздох, который мы делили, казался украденным, драгоценным. Его поцелуи спускались ниже, исследуя шею, ключицы, оставляя за собой след горячих следов, которые заставляли меня дрожать. Я чувствовала, как мое тело откликается на каждое его прикосновение. Как оно жаждет его, как оно полностью принадлежит ему. Это было не подчинение, а полное слияние, где границы между нами стирались, оставляя лишь единое, пульсирующее существо. Мягкий ворс паласа щекотал кожу, но я почти не замечала этого, полностью поглощенная им. Его тело, такое мощное и уверенное, теперь было так близко, так доступно. Я чувствовала его сердцебиение, такое же учащенное, как и мое. И это было самым успокаивающим и одновременно самым возбуждающим звуком, который я когда-либо слышала. В этот момент, в этой интимной близости, я видела не принца-потрошителя, а мужчину, который любил меня, и эта любовь была такой же дикой и необузданной, как и все, что он делал. И я любила его в ответ, всей своей душой, всем своим существом, отдаваясь этому пламени, которое мы зажгли вместе. Его губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим, более глубоким, более нежным, но не менее страстным. В нем читалось обещание, невысказанное, но такое явное, что оно проникало в самую суть моего существа. Я чувствовала, как его тело напрягается рядом со мной, как он сдерживает себя, пытаясь продлить этот момент, эту предвкушение, которое было не менее пьянящим, чем само свершение. Его руки, которые еще недавно были так грубы, теперь ласкали меня с такой заботой, что я чувствовала себя хрупкой фарфоровой статуэткой. Которую он боялся разбить, но в то же время желал обладать ею полностью. Я отвечала ему, переплетая пальцы в его волосах, чувствуя их шелковистость под ладонями. Каждый его стон, каждый его вздох был музыкой для моих ушей, подтверждением того, что я не одна в этом вихре чувств. Мы были двумя душами, нашедшими друг друга в хаосе мира. Двумя сердцами, бьющимися в унисон, двумя телами, стремящимися к полному единению. И в этом стремлении, в этой страсти, мы находили не только физическое удовлетворение, но и нечто гораздо большее — понимание, и принятие. И ту самую любовь, которая была рождена в огне и закалена в битвах. И я знала, что этот момент, этот жар, эта связь, это только начало.

***

Тишина, наступившая после бури страсти, была густой и наполненной. Мы так же лежали на мягком паласе. Наши тела все еще сплетены, дыхание постепенно выравнивалось. Я чувствовала тепло его кожи, его сильное сердцебиение, которое теперь успокаивалось в унисон с моим. В воздухе витал аромат нашей близости, смешанный с едва уловимым запахом его самого. Металла, силы, и чего-то дикого, что я так полюбила. Я осторожно приподняла голову, опираясь на локоть, и посмотрела на него. Его лицо было расслабленным, а губы припухшими и приоткрытыми. Я провела пальцем по его щеке, чувствуя гладкость кожи. — Бельфегор? — позвала я его по имени. Мой голос был хриплым от пережитого близости. Он повернул голову, его невидимый взгляд из-под густой чёлки встретился с моим. — Что? — его голос был ленивым, но с той же привычной ноткой грубости. Я улыбнулась, чувствуя, как нежность разливается по моему телу. — Я никогда не видела твоих глаз по-настоящему. — Осмелилась я сказать. — Ммм… Мои глаза? — Да, твои глаза. Покажи мне их, пожалуйста. Он отвернулся. Его взгляд устремился куда-то в сторону. Я почувствовала, как напряжение снова начало просачиваться в его позу. — Зачем тебе это? — спросил он более резко. — Мы сделали то, что должны были сделать. — Но я хочу увидеть тебя! — настаивала я, чувствуя легкое разочарование. — Не принца- потрошителя. Просто тебя. Твои глаза — это ведь зеркало души, так говорят. Он повернулся ко мне, и лег набок, подперев щеку ладонью. — Зеркало души? — он усмехнулся. Но в этой усмешке не было веселья. — Моя душа — это не то, что тебе стоит видеть. Она слишком… грязная. Слишком темная. — Я не боюсь, — смело сказала, и призналась. — Ты мне очень нравишься, Бел. И я хочу видеть все, что в тебе есть. Он отвел взгляд, его губы сжались в тонкую линию. — Ты говоришь так, потому что ничего не знаешь обо мне! Ты видишь только то, что хочешь видеть. А я… я не хочу тебя разочаровывать. — Ты не разочаруешь меня! — я протянула руку, и осторожно коснулась его щеки. — Ты — это ты. И ты мне нравишься именно таким. Он вздохнул, и этот вздох был полон усталости. — Это не так просто. Мои глаза… Они видели слишком много. Они несут на себе слишком много. Ты не хочешь видеть этот груз. — Но я хочу разделить его с тобой, — прошептала я, чувствуя, как мое сердце сжимается от его слов. — Пожалуйста, Бельфегор. Просто покажи мне. Он молчал, его взгляд наверняка блуждал, избегая моего. Я чувствовала, как он борется с чем-то внутри себя. Наконец, он снова посмотрел на меня. — Ты упрямая, — в его голосе прозвучала нотка обреченности. — Очень упрямая. Он не открыл мне своих глаз полностью. Он лишь слегка приподнял веки, позволяя мне увидеть лишь краешек того, что скрывалось за ними. Это были не просто глаза. Это были бездны, в которых отражались тени прошлых битв. Боль потерь и холодная решимость выжившего. Они были светлыми, да. Но не пустыми. В них была глубина, которая пугала и притягивала одновременно. Я видела в них отблески того, что он пережил. Того, что сделало его тем, кем он является. И я понимала, что эти глаза, это не просто часть его внешности. Это часть его сущности, его истории. Я не отводила взгляда, пытаясь впитать в себя все, что могла увидеть. Это было больше, чем просто цвет или форма. Это было ощущение. Ощущение его одиночества, его силы, его уязвимости, которую он так тщательно скрывал. — Я вижу, — тихо прошептала я. В моем голосе звучала смесь восхищения и сострадания. — Я вижу тебя, Бельфегор. Он снова опустил веки, но на этот раз в его взгляде не было прежнего напряжения. Была лишь тихая усталость и, возможно, легкое облегчение. — Ты не должна была видеть, — пробормотал он. Его голос стал глуше. — Это не для тебя. — Но я увидела, — настаивала я, нежно касаясь его губ. — И я не жалею. Он прикрыл глаза, и я почувствовала, как его тело расслабляется под моими прикосновениями. Он не ответил словами, но его молчание было красноречивее любых признаний. В этот момент я поняла, что его глаза, это не тайна, которую нужно разгадать. А часть его самого, которую нужно принять. И я приняла. Приняла все, что видела, и все, что оставалось скрытым. Потому что я любила его. Любила принца-потрошителя. Полюбила еще сильнее его светлые, но бездонные глаза. Которые теперь, пусть и на мгновение, приоткрылись для меня. И это было достаточно. Это было все, что мне было нужно.