Отомстим.

Звон будильника разрывает тишину, словно наждачная бумага, скребущая по нервам. Он не просто звенит — он впивается в сознание, как тонкая игла, острая и безжалостная. Каждый звук кажется громче предыдущего, будто кто-то бьет молотком по стеклу, и оно трескается, но не разбивается, заставляя слушать этот противный, назойливый треск снова и снова.  Регина с трудом открывает глаза, веки тяжелые, будто налитые свинцом. Голова раскалывается, каждая мысль дается с усилием, словно сквозь густой туман. Она пытается подняться с кровати, но тело будто не ее — вялое, непослушное, каждая мышца ноет и сопротивляется. Руки дрожат, когда она опирается на край кровати, ноги едва держат ее вес. В горле першит, во рту сухо и горько, а в животе — тяжесть, будто камень. Рина чувствует, как мир вокруг слегка плывет, и ей хочется просто снова упасть на подушку, но этот мерзкий звон будильника не дает забыться, настойчиво таща ее обратно в реальность. В голове Ткаченко мелькают вопросы, но ответов нет — только пустота и ощущение беспомощности. Она привыкла все решать сама, всегда быть сильной, но сейчас эта ноша кажется непосильной.  Сердце колотится, ладони потеют, а в груди — ком, который не дает дышать полной грудью. Она смотрит на телефон, зажатый в руке, и думает о друзьях. Может, стоит позвонить? Но страх остановливает ее. А вдруг они не поймут? А вдруг она станет обузой? Регина страшно боится показаться слабой, боится, что ее отвергнут или посчитают нытиком. С другой стороны, одиночество душит, и она понимает, что больше не может тащить все на себе.  Ее разрывают два пути: продолжить молча бороться, как она делала всегда, или сделать шаг навстречу тем, кто, возможно, готов ее поддержать. Но этот выбор дается с большим трудом. — Нет, я не буду этого делать, сама как нибудь выкарабкаюсь…— Рина медленно поднимается с кровати, ее движения скованные, каждое усилие дается с трудом. Она проходит по тихой квартире, и тишина вокруг кажется почти звенящей. Никого нет. Ни звука, ни шороха. Она ловит себя на мысли, что это даже к лучшему — сейчас ей не хочется ни с кем говорить, ни перед кем оправдываться или притворяться, что все в порядке. С облегчением она направляется в ванную, чтобы замотать раны, которые скрывает под одеждой. Ее руки дрожат, когда она берет бинты, но хотя бы здесь, в этой пустоте, она может быть собой. Хотя бы здесь никто не задает вопросов, не смотрит с жалостью или осуждением. Но вдруг резкий звонок в дверь нарушает эту хрупкую тишину. Ткаченко вздрагивает, сердце начинает биться  чаще. Кто это? Регина не ждет никого. С минуту она стоит, затаив дыхание, надеясь, что звонок был случайностью или ошибкой. Но он раздается снова, настойчиво и громко.  Рина осторожно подходит к двери, заглядывает в глазок и видит их — своих друзей. Они стоят на пороге, улыбаются, в руках у Хенка какая-то коробка. Она чувствует, как комок подкатывает к горлу. С одной стороны, она рада их видеть, с другой — ей хочется спрятаться, чтобы они не заметили, как ей тяжело. Но дверь уже открывается, и они вваливаются в квартиру с шумом и смехом, заполняя пустоту, которую она только что пыталась обнять.  — Эй, салага, мы решили заглянуть без предупреждения! — восклицает Гена и его голос звучит так тепло, что на ее лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Она тепло поздоровалась с друзьями, хотя в глазах читалась усталость и напряжение. Ее голос звучал тихо, почти безжизненно, когда она сказала:   — Ребята, спасибо, что заглянули, но... мне сейчас не до гостей. Я не в порядке.  Она попыталась мягко выпроводить их, избегая прямого взгляда, но один из парней, а именно Киса, заметил край бинта, выглядывающий из-под рукава. Его глаза расширились, и он резко взял ее за руку:   — Подожди, что это? Ты ранена?   Девушка попыталась вырваться, но друзья уже окружили ее, их лица выражали тревогу и беспокойство. Рина готова была под землю провалиться. Как можно было выйти к ним, не проверив рукава? Вопросы посыпались один за другим:   — Что случилось? Почему ты ничего не сказала? Кто это сделал?   Сначала она молчала, опустив глаза, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Ей хотелось, чтобы они просто ушли, оставили ее одну, чтобы она могла спрятаться от этого давления. Но чем больше они настаивали, тем сильнее она чувствовала, как стены, которые она так тщательно выстраивала, начинают рушиться.   Наконец, от безысходности, она сдалась. Ее голос дрожал, когда она начала говорить:   — Это... это не важно. Вам лучше уйти. Я сама справлюсь. Их лица, обычно такие беззаботные, теперь были напряжены, глаза горели решимостью. Кислов, стоял и ошарашено смотрел на девушку. Кто посмел ее тронуть?   Хенк, шагнул вперед и твердо сказал:   — Регина, что с тобой?  Взволнованный Егор, добавил:   — Мы твои друзья, Рина, не забывай. По хорошему скажи что случилось, мы давить конечно не будем, но все же.— Девушка стояла, опустив голову, ее руки дрожали. Голоса парней звучали настойчиво, почти требовательно, но в них слышалась забота и страх за нее. Ткаченко, с трудом подбирая слова, начала рассказывать. Ее голос дрожал, а глаза были устремлены в пол, словно она боялась встретиться взглядом с друзьями. Для нее подобно смерти, предстать в таком состоянии перед парнями, но деваться уже некуда. Она вкратце рассказала о ссоре с Ирой, как ее брат с друзьями потом «заступился» за нее. После рассказа Рина неловко замолчала, сжав руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Ее друзья слушали, затаив дыхание. Слышно было лишь пыхтящего Кису, который уже с трудом сдерживался . Хенк, который спокойный  обычно даже в крайне стрессовых ситуациях, не смог сдержать эмоций:   — Он что, совсем ахуел? Какого хера, за эту шлюху последнюю, избивать толпой ногами?! Сука, я поверить не могу! — Гена с Мелом также начали громко, не впопад возмущенно восклицать. Но больше всех изменился тот, кто всегда был незаметно для всех рядом с ней, кто любил ее, хотя никогда не говорил об этом вслух. Даже когда он оставался один на один с собой, он не мог думать об этом. Регина своенравная, упертая, гордая девушка, на него она посмотрит в самую последнюю очередь. Киса. Его лицо стало каменным, глаза загорелись холодным огнем. Он молчал, но его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Он чувствовал, как внутри него закипает ярость — не просто гнев, а что-то глубже, что-то первобытное и неконтролируемое.   — Кто они? — наконец прорычал он, его голос был низким и опасным. — Назови их имена. — Рина вздрогнула, почувствовав, как напряжение в комнате нарастает. Она попыталась успокоить их:   — Блять, не надо... Я не хочу, чтобы вы ввязывались в это. Я должна сама…— Но киса уже не мог остановиться. Он шагнул вперед, его глаза горели:   — Ты думаешь, я просто так это оставлю? Рина это ебучий пиздец, на тебе живого места, сука нет! Да я блять этого долбаеба щас сам на дуэль вызову, а перед этим въебу пару раз, да так что он гарнитур в руки взять не сможет, гнида! — Его голос дрогнул, и он замолчал, словно боясь, что эмоции его захлестнут полностью. Ткаченко, которая уже и на нервной почве и на физической боли, пошатнулась, ее ноги подкосились, и она едва не упала, от нахлынувшей боли, но парни мгновенно среагировали. Гендос подхватил ее за плечи, и они бережно отвели ее в комнату, уложили ее на кровать. Ее лицо было бледным, глаза полузакрыты, а дыхание прерывистым. Они старались говорить спокойно, но в их голосах чувствовалась тревога.   — Все будет хорошо, Рина. — сказал Мел, поправляя подушку под ее головой.  — Ты просто отдохни.— Произнес по отечески Гена.  Ваня, не мог усидеть на месте. Он метался по комнате, его руки сжимались в кулаки, а глаза горели яростью.   — Им пиздец. Я каждому ноги в очко запихаю, гниды! — вырвалось у него, голос подрагивал от гнева и боли.— Как только рука поднялась?! Пидорасы блять, выродки! — Хенк же, положил руку Кисе на плечо:   — Успокойся. Мы все тоже не в восторге. Но сейчас Ринку нужен покой. Мы пойдем, разберемся с этим. По делам. По дуэлю, если надо. Про дуэль Хенкалина сказал только потому что знал что Рина не хотела бы чтобы за нее вступались ее друзья. Но кто бы ее послушал, после такого? Киса грубо фыркнув выбежал из комнаты. Парни  оставили на столе коробку с лекарствами, еще раз убедившись, что девушка в безопасности. Когда дверь за ними закрылась, в комнате воцарилась тишина. Девушка лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как на нее накатывает волна вины.   — Зачем я им все рассказала? — прошептала она, ее голос был едва слышен. Она закрыла глаза, но мысли не давали ей покоя. Она винила себя за то, что не смогла справиться сама, за то, что втянула друзей в свои проблемы. Ей казалось, что она стала обузой, что из-за нее теперь может случиться что-то плохое.   — Я должна была молчать, сука!— шептала она, сжимая простыню в кулаках. — Я должна была справиться сама... Но в глубине души она понимала, что больше не могла держать все в себе. Ее раны, как физические, так и душевные, были слишком глубоки. И, возможно, рассказать друзьям было единственным правильным решением, даже если сейчас она этого не осознавала. Она повернулась на бок, прижавшись к подушке, и тихо заплакала. Но в этот раз это были не только слезы боли и вины, но и облегчения — потому что она, наконец, не была одна. Четверо парней шли по улице, их лица были искажены гневом, а глаза горели яростью. Зрелище в квартире подруги, оставило в их душах глубокий след. Каждый шаг сопровождался горячими обсуждениями, как они будут мстить за неё. Их голоса звучали резко, перебивая друг друга, но все были едины в одном — справедливость должна быть восстановлена. Кислов, шёл впереди, сжимая кулаки. Его звали, допустим, Алекс. Он был настолько разгорячён, что его слова вырывались, как пули:   — Я вызову этого пидора на дуэль! Пусть ответит за то, что сделал! — его голос дрожал от ярости.  Остальные, хоть и разделяли его гнев, понимали, что такие решения могут привести к ещё большим проблемам. Старший из них, Гендосина, грубо положил руку на плечо Ване , пытаясь его успокоить:   — Кис, ты ебанулся?! Дуэль — это нихуя не выход. Ты не забыл что в наркотическом угаре, пару дней назад, распиздел все про клуб?! Ты башкой сука думаешь, хоть чуть-чуть? Мел , поддержал:   — Гендос прав. Мы не можем просто так взять и устроить дуэль, у нас с толстым еще дела не закончены. Это только усугубит ситуацию. — Хенк, который до этого молчал до конца, добавил:   — Мы можем забить стрелку, или выцепить каждого по отдельности? Блять что угодно, только не дуэль.— Киса сжал зубы, но постепенно его дыхание стало ровнее. Он понимал, что друзья правы, но гнев всё ещё кипел в его груди.   — Блять, окей! — пробормотал он. — Но этот гандон должен ответить. — Они продолжили идти, их шаги теперь были более размеренными, а разговоры — более спокойными. Они строили планы, обсуждали варианты, но главное — они были вместе, и это придавало им  сил. План который разработали парни, был довольно простой, но эффективный. Они решили действовать хладнокровно и методично. Хенк выведал, что те, кто избил их подругу, — это группа из нескольких человек, но они не собирались бросаться на всех сразу. Вместо этого они решили выцепить каждого по отдельности, чтобы никто из обидчиков не смог избежать ответственности. Первым делом они собрали информацию. Узнали, где каждый из этих парней бывает, какие у них привычки, маршруты.  Каждый из них понимал, что важно не оставлять следов и не привлекать внимания. Первый "визит" они нанесли поздно вечером. Их цель — высокий парень с короткой стрижкой, звали Руслан Соколов, который, как они знали, часто возвращался домой через пустынный переулок. Они подождали его там. Когда он появился, они вышли из тени, окружив его. Никаких лишних слов, только холодный взгляд и решительные действия. Парень конечно попытался сопротивляться, но против четверых у него не было шансов. Через пару минут он лежал на земле, а его лицо было "начищено" так, что он вряд ли скоро забудет этот урок. Было не понятно, каким нужно быть недоумком, чтобы избить девушку, за которой стоят они? Это знают все в школе. Или они рассчитывали на то что Ткаченко как обычно ничего не расскажет и «справиться сама»? Следующую цель они взяли через пару дней. Этот парень любил проводить время в заброшенном здании, там постоянно кто нибудь да зависал . Они дождались, когда он выйдет один, и повторили сценарий. Каждый раз они действовали быстро, чётко и без лишнего шума. Никаких угроз, никаких предупреждений — только дело. К концу недели все, кто был причастен к избиению их подруги, получили своё, но особенно сладким визитом был к старшему брату Иры Смирновой. Дима Смирнов. Киса с особым удовольствием шел на встречу с ним.  Четверо парней стояли в тени деревьев недалеко от школы, их лица были напряжены, а глаза внимательно следили за входом. Они уже знали, что Дима Смирнов, обычно задерживался после занятий. Сегодня они решили, что он получит по заслугам, больше своих дружков. Они не собирались устраивать публичную сцену — всё должно было произойти тихо и быстро. Когда Дима наконец вышел из школы, они обменялись краткими взглядами и незаметно двинулись за ним. Он шёл один, наушники в ушах, ничего не подозревая. Парни дождались, пока он свернёт в сторону пустынной аллеи, ведущей к старым гаражам. Это было идеальное место — тихое, безлюдное, где никто не мог вмешаться. Как только Смирнов оказался достаточно далеко от посторонних глаз, они быстро окружили его. Хенк шагнул вперёд и резко выдернул наушники из его ушей.   — Уважаемый Дмитрий! — произнес  он холодно — нам нужно поговорить. Парень попытался отступить, но остальные уже закрыли ему путь. Он сразу понял, что дело плохо, и попытался вырваться, но его схватили за руки и повели вглубь аллеи. Дима бормотал что-то о том, что это недоразумение, но парни не слушали. Их лица были каменными, а глаза горели решимостью. Когда они добрались до тихого места за гаражами, Диму отпустили, но он уже понимал, что бежать бесполезно. Киса шагнул вперёд.   —Ты хоть представляешь, что я сейчас с тобой сделаю, мразь? Как же я долго ждал этого. — Со злой ухмылкой прорычал Кислов. Дима попытался что-то сказать, но его прервали.   — Завали! — резко бросил Гендос . — Ты думал, что это сойдёт тебе с рук?  — Они не стали тянуть. Первый удар был точным и быстрым. Дима попытался защититься, но против четверых у него не было шансов. Они не стали избивать его до полусмерти — это не было их целью. Они просто хотели, чтобы он понял, что за свои действия нужно отвечать. Каждый удар, каждый толчок сопровождался короткими, но ёмкими словами:   — Это за неё.   — Больше никогда.   — Запомни это.   Через несколько минут они остановились. Дима лежал на земле, серьёзных травм у него не было, но и синяками просто он не отделался. Парни стояли над ним, их дыхание было тяжёлым, но они не чувствовали удовлетворения. Они просто сделали то, что считали нужным. Но Киса который только начал разгонятся, не стал останавливаться, он ринулся вперед на Смирнова, и наносил удар один за другим. Дима уже не сопротивлялся, он просто не мог.  —Гнида, почувствуй тоже что чувствовала тогда она! Высер, блять!— Парни которые поняли куда все идет. Резко схватили Кису за плечи и кое как оттащили от Дмитрия.  — Если ты ещё раз поднимешь руку на Регину — Выкрикнул Кислов. —  Я прорублю тебе череп, гандон!—  Они развернулись и ушли, однако Мел и Хенк прикладывали не мало усилий, для того чтобы увести Кису. Смирнов сидел на земле, обхватив голову руками, сегодняшний день он запомнит надолго. А парни, уходя, знали, что их подруга может спать спокойно. Они сделали то, что должны были сделать. Парни не стали гордиться своими действиями, но они знали, что поступили правильно. Их подруга была в безопасности, а те, кто её обидел, теперь думали дважды, прежде чем поднять руку на нее. План сработал идеально.