—***—

Кусачий мороз щипал за щëки, хлëсткими порывами ветра царапал лицо и неудержимо проскальзывал под ворот пальто, вдоль шеи проникал ниже, и никакого не было от него спасения. Лэйн старалась дышать носом и щурилась из-за снегопада, но в носовых пазухах щипало от студëного воздуха, а глаза слезились. С каждым шагом, дающимся с трудом в этом рыхлом глубоком снегу, положение дел становилось всё плачевнее. «Забрела, — констатировала Лэйн, оглядывая раскинувшийся вокруг лес. Вечерело здесь быстро, и ещё десять минут назад казавшаяся более-менее светлой чаща теперь на фоне снега угрожающе чернела своими сосновыми пиками. — Ночью в лесу ещё тяжелее, чем при свете.» Не самое время сейчас задумываться, рисковала ли Лэйн больше, если бы наткнулась в одиночку на священнослужителей на общепринятой дороге до города, чем теперь в одиночку застряв в лесу, не зная ни входа ни выхода. С другой стороны, насмерть замëрзнуть или быть разорванной волчьей стаей выглядело предпочтительнее, нежели попасть в руки людей в священнических рясах и погибнуть ради ритуала, который Лэйн хотелось изучить, но уж точно не принимать в нём участие. Исходя из подобных размышлений, она и решила попасть в поместье через лес — теперь обитатели монастыря вызывали бы в ней ужас, если бы ей были доступны в полной мере подобные эмоции. Встречаться с ними без сопровождения не хотелось. Увязнув в снегу едва ли не по колено, Лэйн сделала передышку и вытерла покрасневший от холода нос тыльной стороной ладони, цепко оглядываясь. Единственное её оружие — под шумок украденный с кухни поместья столовый нож, ручка да записная книжка. Фонарик или ХИС сейчас были бы кстати — об этом Лэйн подумала мимоходом, скривила губы из-за их отсутствия и больше к этой мысли не возвращалась. Её одиночество посреди лесной сибирской чащи вызывало скорее лёгкое уныние, чем страх. Даже если бы Каин сверху патрулировал этот участок, вряд ли он заметил бы её в темноте под пологом заснеженных сосновых лап — вон они, топорщатся наверху на фоне ночного неба, — а сигнал давать нечем. Стволы деревьев вокруг, чернеющие на снегу, казались прутьями тюремной решётки, и Лэйн среди них — заключëнная. Где-то вдали от такого мороза трещали деревья, и от этих пронзительных звуков мурашки бежали по коже. Ночной лес, почти убитый сибирской зимой, всё равно по-своему жил, и не по себе становилось от мысли, что Лэйн в этой его жизни — инородный, чужой и незнакомый объект, и всё вокруг сплотилось, ополчилось против неё единым организмом. Надо бы убраться поскорее отсюда, да неясно, куда идти. Судя по ровному снежному насту вокруг, никто этой дорогой не ходит. Лэйн выдохнула ртом облако пара, и его тут же разбил хлëсткий порыв ветра, свистнувший между деревьев. Что-то в стороне хрустнуло. Неожиданный шорох показался слишком посторонним, выбивающимся из общего слаженного шума ночной чащи. Лэйн не отдавала себе отчёта в том, как по-звериному вспыхнули её глаза, как подобралось тело для атаки, и всё нутро обратилось в зрение и слух — среди тёмных сосновых пиков её затравленный, а потому хищный взгляд выцепил такую же тёмную, однако явно человеческую фигуру в полный рост. Смехотворный столовый ножик крепко сжат её рукой. Лэйн выжидающе застыла, всматриваясь в широкоплечий силуэт — то стоял определённо мужчина. «Монах?» — прищурилась она. Бежать по такому снегу не выйдет, а значит придётся либо нападать первой, либо выходить на контакт, и она ждёт, решая, что же лучше. По силуэту казалось, словно человек облачён в рясу. Глупо как получилось — именно с ними Лэйн и хотела избежать встречи. Шорох раздался вновь — от этого всё в теле Лэйн натянулось жгутами, — а следом едва слышно щëлкнул переключатель — и на снег хлынул ровный луч фонарика. — Лэйн, ты? — прозвучавший затем голос выбил из неё всю собирающуюся воинственность, и Лэйн не уследила за тем, как в удивлении округлились её глаза. То был голос Бориса. — Борис? — спросила она пересохшими, потрескавшимися на морозе губами, и луч фонарика направился чуть в сторону, больше освещая чужое лицо. Такое знакомое лицо зрелого молодого мужчины и немного растрепавшиеся от ветра, покрытые лёгким слоем снежинок светлые пряди волос. — Это я, Лэйн, — сказал он, не зная, какое облегчение принёс ей его голос, и улыбнулся, давая ей рассмотреть себя при свете фонарика. — Не ожидал встретить тебя здесь в такое время. Он вышел из-за припорошенных снегом острых веток кустарника, обойдя его, и приблизился под её всё тем же цепким взглядом. Вон оно что — то была не ряса, что померещилась Лэйн в темноте, а длинная шуба, которую она на Борисе уже видела. От фонарика стало в разы светлее, и взметнувшаяся в душе тревога сама собой разглаживалась. Отликаясь на луч света, множеством бликов заискрился снежный наст вокруг. — Ты одна здесь? — в голосе Бориса скользнуло удивление, и он оглянулся, освещая окрестности в поисках её спутников из отряда. — Как же так вышло? Её наступившее с его появлением облегчение было слишком заметным для Лэйн, что заставило подумать: «Не стоит так реагировать, я всё ещё почти ничего о нём не знаю» — и, тем не менее, глупо отрицать, что она рада его приходу. Лучше с ним, чем с кем-то из монастыря. И, наверное, даже лучше, чем с кем-то из отряда, хотя Лэйн просто, наверное, хотелось так думать. Все в отряде наверняка её внезапную отлучку воспримут с присущим им недоверием, и компания Бориса определённо будет если не безопаснее, то приятнее. Однако на вопрос Бориса Лэйн не ответила. Спросила сама: — А ты как здесь один? — И в её ровном, на первый взгляд довольно равнодушном голосе засквозило настороженностью. Только потом подумала — а почему нет? Он и в первую их встречу ходил по лесу один. Борис всмотрелся в неё и, не реагируя на колкость в голосе, с улыбкой покачал головой. Что ж, надо отметить, что от его улыбки Лэйн чувствует себя лучше. — Если тебе так будет спокойнее, не отвечай. Ни в коем случае не требую, всякое может случиться. А я был на охоте, возвращаюсь назад в усадьбу. Позади него виднелось висевшее ружьё. Борис слегка повернулся торсом в сторону, открывая вид на перекинутого через плечо ему за спину подстреленного зайца. — Заяц-русак? — спросила Лэйн, вспомнив их первую встречу, когда представившийся Романов выслеживал русака. На секунду Борис в удивлении поднял брови — ему казалось, она не запомнит таких подробностей, — но потом неожиданно его улыбка стала теплее. Приятно было смотреть, как разглаживается его лицо при взгляде на неё. — Да, он самый. Лэйн с подозрением покосилась на него, особо долгий взгляд уделив фонарику в мужской ладони. Зачем же Борис ходил по лесу в темноте, если имелся источник света? Заметивший едва уловимое выражение её обычно равнодушного лица, Борис спокойно ответил на вопрос, который она даже не задала: — В заснеженной местности не такая уж плохая видимость по ночам. Я стараюсь держать глаза привыкшими в темноте, а фонарик привлекает лишнее внимание. Небезопасно. «Он опасается привлечь зверей, отродий или... людей?» — сама собой мелькнула мысль. Люди здесь теперь кажутся не менее опасными. Лэйн чувствовала на себе оценивающий взгляд Бориса, видела, как внимательно высматривают что-то его голубые, блестящие от света фонарика глаза, но не ощущала от этого и толики раздражения. Неожиданное спокойствие вызывало его светлое, знакомое лицо. На секунду взор Романова остановился на её наполовину скрытой рукавом пальто ладони с зажатым столовым ножом, и Лэйн плавным движением спрятала его в карман. Борис ничего на это не сказал, а по выражению его лица неясно было, какие мысли пришли ему в голову. Лэйн не заметила, как вдруг он протянул ей что-то. Опустила глаза на его руку — то была фляга. — Вижу, ты замёрзла. Выпей, поможет. Сибирские морозы никого не щадят. «Прямо-таки никого?» — подумала Лэйн, подняв на него взгляд. Сама она была замёрзшая, с красными от холода щеками, а вот на нём этот самый сибирский мороз никак не отразился — не поменялся тон кожи, не покрылись инеем светлые ресницы, даже не потрескались губы. Приняв протянутую флягу, Лэйн отметила также, что и рука его была тёплой — словно то ли мороз щадит коренного жителя этой глуши, то ли тот с колыбели привык к такому суровому природному нраву. Посреди этого тёмного леса, снегопада, трескучих деревьев и завывающего ветра, с ружьём и подстреленным зайцем за крепкими плечами, Борис Романов даже сейчас выглядел аристократично — эту ощущаемую родовитость у него не отнять. И всё вокруг будто принимало его за своего, удивительным образом Борис влился в жизнь этого леса, словно был неотделим от него. Хозяин положения, хозяин лесной чащи и сибирского мороза, он не был инородным, в отличие от Лэйн. Казалось, щëлкни он пальцами — и снегопад застынет в воздухе тысячью недвижимых снежинок. «Он такой, потому что местный? — подумала Лэйн, на пару секунд засмотревшись. — Как-никак, потомок основателя города. Или... причина другая?» Никто из местных не вызывал у неё такого чувства, кроме Бориса Романова. Лэйн взяла флягу, незаметно качнув её в руке, чтобы проверить вес. Та определённо была наполовину пуста, значит, Борис из неё уже пил, и то, что внутри, не отравлено специально для неё. Странно было задумываться о таком, но Лэйн уже привыкла, что недоверчивость — залог выживания. Она открыла флягу, принюхалась — пахло спиртным и сладким, сделала глоток — оказалась ягодная наливка. Неплохо. Наблюдащий за ней Борис довольно приподнял уголок губ. — Напиваться на морозе, на самом деле, далеко не лучшее решение, — сказал он, когда Лэйн сделала ещё пару глотков. Ей понравилось. После слов Бориса она покосилась на него, но горлышко от губ не отстранила. — Но в малых дозах вполне рабочий метод. Лэйн эту информацию благополучно откинула прочь, ибо никакой ценности она не представляла. Закрыла флягу, облизнулась и протянула обратно. — Спасибо. Она не поняла, показался ли ей взгляд голубых глаз, направленный на её губы. Впрочем, Борис тут же улыбнулся. — В этом лесу я разбираюсь. Пойдём, проведу тебя до поместья, — сказал он, не дожидаясь её слов. — Раз здесь нет никого из отряда, о твоей безопасности позабочусь я. Никакого желания поспорить с этим не возникло. Лэйн ещё не выжила из ума настолько, чтобы отказываться от такой необходимой помощи. Она вязла в снегу, и Борис, без слов, без снисхождения, совершенно не показывая, что помогает ей, шёл чуть впереди, протаптывая ей путь и закрывая от летящей в лицо вьюги широкой спиной. Лэйн посмотрела в неживой открытый глаз убитого зайца, перекинутого через мужское плечо. Борис повернулся к ней спиной, и, не знай она его чуть лучше, чем любого постороннего жителя, Лэйн бы посчитала его доверчивым дураком, ведь он видел, что какое-никакое, а оружие у неё было. Однако он не был столь прост, а потому этот жест его доверия она оценила сполна. Находясь в окружении подозревающих её людей, Лэйн чувствовала расположение к человеку, который с самого начала не питал к ней подозрений. Его высокая, внушительная фигура впереди была сродни защитной крепости, и Лэйн уловила в душе отголосок короткой безопасности — словно с ней и правда ничего не станется, пока рядом Романов, и вовсе не из-за висящего на его плече ружья. Она спрятала нос в воротник, то и дело поглядывая на его спину и широкие, скрытые меховой шубой плечи. — Ты так быстро оправился? — спросила Лэйн, вспоминая, как проверяла окровавленные края рассечëнной мужской рубашки. Наверняка под этой припорошенной снегом шубой и одеждой он всё ещё носит бинт на полученной недавно ране. Услышав её, Борис глянул на неё через плечо. — Люба всегда говорила, что на мне всё заживает, как на собаке, — негромко усмехнулся он. — Сейчас уже почти никакого дискомфорта. Вы нашли того парня? Лэйн вспомнила о Ноа. — Нет. Со спины она не видела его выражения лица, а Борис промолчал. Впрочем, её это мало заботило, а идти следом за ним становилось всё легче. Шуршал, скрипел и хрустел рыхлый снег под его сапогами; прячущаяся за мужской спиной Лэйн больше не щурилась, и от выпитой наливки и правда стало теплее. Теперь не тревожили её порывы ветра, вечерняя ранняя темень и морозный треск деревьев. С появлением Бориса развеялась сама собой та гнетущая атмосфера, где казалось, что из-за каждого ствола на неё таращатся чужие глаза. Присущее Борису полное спокойствие всецело передалось Лэйн. Вскоре из леса они вышли на дорогу, что вела к поместью. Всё так же молча Борис сбавил шаг и стал идти не впереди, а рядом, так как пропала необходимость облегчать девушке путь. — Дальше я и сама могу, — сказала Лэйн, указав на виднеющееся вдали поместье. — Предпочту проводить до ворот, — невозмутимо ответил Борис. — Не хочу рисковать тобой. Лэйн была не против, да и правда — с ним безопаснее. Казалось, пока он с ней, ей не угрожают ни звери, ни местные жители, ни служители монастыря. Разве что с Дмитрием ей объясняться за своё отсутствие придётся самостоятельно. Длинноногий высокий Борис внимательно подстраивал свой шаг под её скорость, ни разу не вынудив её поторапливаться. — Тебя... устраивает твой отряд? — спросил он, и Лэйн помолчала с полминуты, размышляя, с какой целью он спрашивает. Борис поймал её косой взгляд. — Они не навредят тебе? В тот раз мне они показались... не слишком обходительными с тобой. Тот раз — когда она сцепилась с Кирой в его усадьбе. Воспоминания не самые приятные. «Беспокоится за меня? Из-за чего?» — Лэйн слегка прищурила в глаза в подозрении, но шёл снег, и вряд ли Борис счëл её прищур за недоверие. — Могло быть и хуже. Я нужна им, но они мне не доверяют. Впрочем, я им — тоже. Вспомнилось, как Лэйн с воткнутой в руку иглой от капельницы сидела в кресле в окружении Дмитрия, Анны и Грега во время допроса. Какие взгляды всегда были прикованы к её спине, стоило только ей пройти мимо. И хоть сейчас их взаимоотношения стали чуть лучше, Лэйн всё ещё чувствует себя за чертой, лишней. Такой же инородной, как и в этом лесу. Она смотрела вперёд, а Борис — на неё, и что-то в её лице, в мелькнувшем выражении глаз заставило его поджать губы и едва уловимо нахмуриться. Однако он молчал, освещая фонариком путь. Ей нравилось, что он ничего не пытался у неё выспрашивать, не стремился раскопать что-то в её мотивах, словах, действиях. Никогда не допытывался, позволял ей молчать о том, о чём она посчитает нужным. Рядом с ним она не чувствовала себя подозреваемой в чëм-то. У ворот дежурили Лестер и Грег, что заметили свет фонарика сразу же, стоило двум путникам выйти из леса. Всё это время они всматривались в бегающий луч, пытаясь разобрать, кто идёт. Взвинченный генерал Дмитрий недавно объявил им, что их криптограф успешно умудрилась куда-то пропасть, а потому пусть высматривают её у ворот. Каин был послан патрулировать с воздуха. — О, вернулась! — неудержимо обрадовался Грег, наконец различив в низком силуэте Лэйн, и крикнул кому-то у самых дверей здания: — Лэйн вернулась! Лестер выдохнул клуб пара и сложил на груди руки. Следом они разобрали и её спутника — Борис Романов, которого они уже принимали в поместье. Хозяин этой территории. Он сразу им улыбнулся, когда подвёл Лэйн к воротам. Лестер из уважения кивнул, Грег вернул улыбку, однако взгляд его был настороженный. — Ты как? Цела, в порядке? — спросил он у Лэйн, и она спокойно кивнула. — Да. Борис решил меня проводить. Затем она заприметила только что вышедшего из здания Дмитрия — не надев своё пальто, в одной футболке он стоял на ступенях у колонн, сложив на груди руки, и по-волчьи цепко смотрел в их сторону. — Спасибо, — сказала Лэйн, повернув голову к Борису. Подаренная ей им в ответ улыбка была удивительно отличающаяся от той формальной, какой были награждены Лестер с Грегом. На мгновение ей вдруг стало даже теплее, чем от наливки. — Был рад встретить тебя, Лэйн, — склонил Борис голову на прощание, а затем кивнул в сторону здания. — Иди, тебя, судя по всему, зовут. Он тоже заметил Дмитрия у дверей. Когда Лэйн уходила, Борис провожал взглядом её спину, смотрел, как Дмитрий молча открывает ей дверь не из вежливости. На пороге она обернулась, и Романов махнул ей рукой, за что был награждëн пристальным взглядом генерала. — Хотите зайти? — предложил Грег, и Борис нехотя перевёл на него взгляд. — Мы доложим генералу. — Не стоит, — отказался Борис, улыбнувшись. Улыбка эта действительно отличалась от той, какая ранее была послана девушке. В этой, предназначенной дежурным, не было никакого тепла. Незаметно Романов словно слился с этим морозным вечером, стоило только Лэйн исчезнуть из его поля зрения. — Не хочу никого тревожить. Доброй ночи. Можно было сказать, что единственную причину заходить в это проклятое поместье он уже увидел и даже проводил, а потому больше его никто не интересует. Борис Романов отправился в свою усадьбу, скрываясь в сибирской холодной ночи, а Лестер и Грег не вызвались его провожать. Чувствовалось, что ничьë сопровождение хозяину этих владений не нужно. Студëный ветер хлестал по лицам, трепал волосы, вынуждал зарываться носом в воротники курток, однако этот же ветер словно смягчался, касаясь Романова. Сначала по дороге прыгал луч света от его фонарика, затем потух и он, и Борис растворился в снегопаде. Лестер и Грег смотрели ему вслед. Даже им он показался хозяином сибирских морозов.