Часть 5

— Зачем пришла? Девушка молча прошла мимо мужчины и, усевшись на пол, устроилась у стены. Взгляд её был устремлён куда-то в пустоту. — Ты, мягко говоря, опоздала. Часов, эдак, на три, — заметил Валтор, прикрывая дверь. — Почему? — Я не собиралась приходить, — бесцветно сообщила Блум, медленно уронив голову на поджатые колени. — Но меня отправила Фарагонда. — Значит, ты продолжаешь бунтовать? — он хмыкнул. Если бы феечке не было так всё равно, возможно, она смогла бы уловить в его голосе разочарованные нотки. — И объяснять причины этого идиотизма ты по-прежнему не собираешься? Девушка прикрыла глаза, которые постепенно застилала пелена, и бездумно угукнула. — Что «угу»? — хмыкнул Валтор, его пристальный взгляд, казалось, так и хочет прожечь в Хранительнице дыру. — На живот ложись. — Угу, — механически повторила она, продолжая пялиться в одну точку. В голосе не было ни страха, ни даже понимания. Скорее всего, фея его даже не слышала. Мужчина протянул «угу» в ответ и почесал затылок. — Ну, как новые слова вспомнишь — зови.

***

Несмотря на скептицизм, с которым Валтор воспринял просьбу Гриффин, он в процессе обучения всё же пришёл к выводу, что взять в ученицы феечку было интересным опытом. Ожидаемых розовых соплей, которыми так славятся феи, он практически не услышал. Зато увидел стремление и упорство, которые так необходимы любому волшебному существу — уж тем более, Хранительнице самой великой силы, — и даже зачатки стратегии. Видимо, за это нужно было сказать «спасибо» Трикс, которые в течение двух лет её терроризировали. Безусловно, были моменты, когда его что-то раздражало, и каждый раз приходилось напоминать себе, что мужчина имеет дело не с ведьмой, и требовать от светлого существа того, что он требовал от своих учеников, было бы глупо. Девушка была непривычно — для феи — остра на язык, но вместе с тем, в отличие от тех же Трикс, знала, когда нужно остановиться и прекратить, чтобы не переходить все разумные рамки. Кроме того, она чаще всего не велась на откровенные провокации, как при их первой встрече. За полгода — именно столько прошло с того раза, — Блум действительно изменилась в лучшую сторону. Была ли тому причиной чудодейственная сила ремня или всё же за неё взялась Фарагонда, Валтор не знал, да и… какая разница, собственно? Вообще, Гриффин настоятельно просила к ней дисциплинарные взыскания Облачной башни не применять, но на это демон ответил следующее: «Если она не заслужит, то не буду. В противном случае не вижу ни одной причины, чтобы делать для неё исключение». И всё же было в феечке то, что Валтора выбешивало: она не склонна к решению собственных проблем. Она вроде как хамит и пытается себя отстаивать, но стоило ему чуть надавить, как девушка полностью замыкалась в себе. И подобное в войне с теми же прародительницами, с которыми она сто процентов сойдётся, когда будет восстанавливать своё Домино, не пройдёт. Даже если мужчина натренирует её и та станет сильнее, старухам ничего не помешает уничтожить её морально. — В ином случае я в очередной раз убежусь в том, что имею дело с маленькой избалованной феечкой, которая может похвастаться лишь случайным везением. — И вот снова — в глазах горит ярость. Желание спорить, желание сопротивляться и защищать себя. — Тогда это будет весьма и весьма непродуктивно. Мне не хотелось бы тратить время на бездарность. Есть вопросы? — Нет. — Но вместо того, чтобы выразить ее, Блум раз за разом замыкается в себе и сбегает. — Я пойду. Как бы Валтор ни был зол на девушку, узнав, что она нагло пропускает его занятия, где-то глубоко внутри он понимал, что сам в этом виноват — ведь не предусмотрел этого. Сначала она замкнулась, а потом вместо того, чтобы взорваться и сломать этот барьер — как того и хотел демон, — начала избегать его. Не то чтобы он был очень против, чтобы феечка просто сбежала — в конце концов, это значит, что с его плеч упадёт одна из проблем, — но она всё ещё собирается к прародительницам, так что в его интересах, чтобы она победила или, по крайней мере, не умерла в этом сражении. Наверное, именно этот момент заставил мужчину сменить кнут на пряник — вдруг поможет, — но нет, видимо, нет, ведь Блум снова решила его проигнорировать. По крайней мере, именно так считал преподаватель, пока её не увидел. Не то чтобы Валтор когда-то славился эмпатией, но даже он понял, что с девушкой произошло что-то крайне паршивое. — Объясни мне, что происходит, — с порога потребовал он, зайдя в директорский кабинет. Гриффин подняла на демона взгляд, полный недоумения. — Грифи, не надо на меня так смотреть. Звони своей подруге и узнавай у неё, что с её феечкой не так. Ведьма устало вздохнула, готовая разразиться возмущённым бурчанием в стиле: «А до завтра не подождёт?», но преподаватель лишь покачал головой. Не пришёл бы он к ней, если бы ждало.

***

Дверь хлопнула, и феечка окончательно сползла на пол, притянув колени к груди. Она свернулась в позу эмбриона и закрыла глаза. Девушка где-то на периферии понимала, что творит что-то ужасно неправильное — она позволяет Валтору видеть свою уязвимость, позволяет видеть себя разбитой и подавленной, и это после стольких усилий. Он же воспользуется этим позже — и обязательно ударит побольнее, — но фея и вправду не могла ничего сделать, чтобы заставить себя прекратить, заткнуть всё поглубже и продолжать как ни в чём не бывало. Как бы больно ни было это признавать, на этом балу Блум потеряла нечто большее, чем просто парня, променявшего её на другую на глазах всего королевства. Блум потеряла себя. Ту живую часть, которая после каждого поражения не позволяла ей развалиться на части и сдаться в плен врагам и, что самое главное, собственному унынию. Когда дверь открылась, фея вздрогнула, но быстро поняла, что единственный, кто мог зайти, — это ненавистный профессор, так что… всё равно. Какое-то время она чувствовала на себе пристальный взгляд, но так и не ответила на него. Послышался раздражённый вздох и шаги. — Удобно? — как всегда, с язвительностью в голосе поинтересовался Валтор. В ответ девушка равнодушно пожала плечами. — Ты бы хоть с пола встала. Пройти не даёшь. Блум подняла на него короткий взгляд, надеясь опалиться чертовской насмешкой и разозлиться. Но ничего такого не увидела, более того, не знай она, что это демон, который эмоций испытывать не умеет, грешным делом бы подумала, что ему жаль. И тем не менее, феечка хорошо знала, что он не отстанет, а потому пришлось прочистить горло, прежде чем заговорить. — Могу уйти, — предложила она, надеясь, что именно это он и скажет сделать. Мужчина хмыкнул и обошёл растянувшуюся на полу феечку стороной, кажется, полностью потеряв к ней интерес. Взгляд его упёрся в аккуратную стопку исписанных листов. — Да нет, — после нескольких минут молчания заговорил Валтор, словно только вспомнил о её существовании. — Оставайся. Ты мне не мешаешь. Горьковато-металлический запах чернил постепенно наполнял помещение. Демон с усердием что-то писал на бумаге, периодически что-то бурча себе под нос, затем откладывал лист в сторону и брал следующий. Девушка, нехотя наблюдая за всем этим процессом, в какой-то момент поняла, что… — нет, её не отпустило, но — один и тот же монотонный процесс, казалось, разжижал мозги, и невыносимая боль, раздирающая грудную клетку, притуплялась. — Учишь их, учишь, — продолжал тихо зудеть Валтор, особенно долго чиркая что-то на листе, — а толку никакого. Бесполезное занятие. — Ага, и не говори, — Блум сама от себя не ожидала, но слова так и вырвались. Мужчина поднял на неё взгляд, он был удивлён такому выпаду не меньше. — И что это за предмет? — Зелья, — прикрыв глаза и проведя по ним подушечками указательного и большого пальцев, ответил он. — Иногда мне кажется, что даже ты справилась бы лучше. Фея в ответ хмыкнула, потирая затёкшую от неудобного положения шею. Внутри она чувствовала себя пустой, будто всё содержимое извлекли. Вздохнув, девушка медленно поднялась, поймав заинтересованный взгляд демона. — Отпустило? — буднично, будто подобное он видел каждый день, спросил Валтор. Хранительница Огня Дракона дёрнула плечом, надевать привычную маску у неё больше не было ни сил, ни желания. Поэтому феечка просто посмотрела на мужчину ничего не выражающим взглядом. — Тебя в следующий раз ждать? — следом уточнил он, решив добавить: — Только честно. Меня, знаешь ли, совсем не радует перспектива целых шестьдесят минут тратить на ожидание. — Прости, — пусто ответила Блум; она на мгновение задумалась, прежде чем вздохнуть и продолжить. — Нет, я полагаю, нет. Демон посмотрел на фею непроницаемым взглядом, который она не до конца поняла, как интерпретировать. Вероятно, за этим должно было последовать что-нибудь мерзкое, как обычно, но вместо того преподаватель — уже, видимо, бывший, — коротко кивнул. — Где выход, помнишь, — сказал Валтор вместо прощания и снова опустил глаза в чужую писанину. Девушка кивнула в ответ и вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре было темно и холодно, лишь редкие факелы освещали путь, отбрасывая колеблющиеся тени на стены, но тепла они совершенно не давали. Блум потёрла ледяные ладони, надеясь, что это поможет их согреть, но, кажется, холодно было не снаружи, а внутри. Вопросы, словно вороны, кружили в голове. Почему Скай так с ней поступил? Зачем? В грудной клетке что-то снова, как и в первый раз, больно сжалось. Фея мотнула головой, надеясь таким образом стряхнуть все мысли. На смену парню пришёл несостоявшийся учитель. Почему он так легко отпустил её? Впрочем, тут ответ был вполне прост и очевиден: она опозорилась, расклеилась и сдалась. Конечно, такая ученица Валтору не нужна ещё больше, чем феечка. «Странно, что не выставил сразу, — с горечью подумала Блум. — Может, хотел посмотреть, как я мучаюсь?» Такое поведение было в стиле демона, но что-то не складывалось: он не смотрел на фею. Всё внимание мужчины было приковано исключительно к его бумагам. «Кажется, он был разочарован ведьмами», — отметила про себя она. Фраза: «Иногда мне кажется, что даже ты справилась бы лучше», — если бы Хранительнице Огня Дракона не было так паршиво, наверняка бы её повеселила. Вы только вдумайтесь, ведьмы не могут написать работу по зельям, ха! Рука феечки, уже готовая отворить дверь, вдруг замерла. Резкое осознание, будто наконец кусочки пазла сошлись воедино, обухом ударило по голове. — Ведьмы, зелья… — тихо и неверяще пробормотала Блум на выдохе. — Любовное зелье…