Равнодушие

Пошебуршав лапками в серванте котик всё-таки смог найти нужный предмет и закинуть его на свою грацеозную спинку. Мягкой и нежной похоткой он достигнул своей цели — Российской федерации. Нарц выгнулась спину якобы говоря возьми этот альбом. Россия не в силах ослушаться кота забрал этоу диковинку к себе в руки. На обложке красовалась надпись: Тринадцать колоний Соединенные Штаты Америки — Можно открыть? — понимая все спросил РФ на что получил лёгкий и почти не заметный кивок головы. — Эти фотографии сделаны гораздо позже войны уже в девятнадцатом веке. Но смириться с его новым статусом я смог только недавно. — рассказчик вздохнул обновил чашку с напитком. *** Молодой отрок лет четырнадцати наигрывает милодию на фортепиано, стараясь не допустить ни одной ошибки. Рядом сидел чуть постарше, но все равно молодой его отец он смотрел в пустоту сконцентрировавшись на милодии. Сын закончил и посмотрел на отца ищя в нем похвалу или хотя бы критику. — Это прелестно и достойно для того что бы сыграть для сегодняшнего бала. Будь добр займись нужным делом выучи ещё что-нибудь. — равнодушно ответил Великобритания. Америка воздержался от ответа, да и впринце это не было не обходимо. Дверь хлопнула, а Аме вздрогнул. И не замедлительно перевернул страницы партитуры. Нажимая на клавиши он создавал разные звуки которые переплетались в единую мелодию. Но все это не приносило ему удовольствия и скорее даже вызывало отвращение и дикую неприязнь. На минуту он остановился и положил руки на колени. Он задумался зачем он это делает и для чего? Смутно помниться как в детстве его отец проронил фразу о том что ему очень нравится играть на фортепиано. Маленький Аме решил, что будет хорошей идеей для гордости отца. От этого воспоминания и понимания, что ничего толком не изменилось навернулись слезы, которые было трудно сдерживать. В коредоре послышались уверенные и быстрые шаги к его комнате. "Если отец увидеть меня плачушим, то будет считать меня слабым." — повторял про себя он, но от этого слезы накатывали все сильнее и уже текли по подбородку. — Привет, братишка! — зашёл в комнату его младший брат — Канада. — Не пугай меня так! —ответил он вытирая слёзы. — Эй, ты из-за чего? —приобнял его брат. — Это фортепиано меня уже бесит! — Почему бы тебе его не бросить, а отцу сказать, что тебя уже достало? Просто я могу понять если плакать из-за этого каждый месяц или неделю, но не каждый же день черт побери! — А знаешь что? Ты наверное прав Кан! —с энтузиазмом ответил ему Америка вытирая последние слезы. — Я не в помоях себя нашёл! В конце концов. На следующей день на завтраке Британия спросил: — Выучил ли ты что-то новое, Тринадцать колоний? — Нет. —ровнодушно ответил он кидая такой же равнодушный взгляд на, вскипающего от гнева отца и уже придставлял себя бездомным. — Я же чётко дал понять, что к сегодняшнему дню тебе нужно знать ещё, что-то! Я даже дал тебе выбор! Так почему ты этого не сделал? — Я не хочу играть на фортепиано! Я это делал ради твоего внимания! Но у тебя есть дела по важнее, чем возиться со своим сыном!— Ты наказан! С этого дня я повышаю налоги! Сказать что Аме был зол на Британию это ничего не сказать. Он ламал и крушил все на своём пути. В момент отчаяния приходят сначала как нам кажется генеральные идей, но воплотив их в жизнь мы сожелеем о содеяном. Отраку пришла в голову мысль. Ранить его так как ранит его он. В серванте за стеклом в гостиной британец хронил коллекцию чая. Не долго думая будущая страна забрал с собой все шёлковые мешлочки. Высыпав содержимое в помои он положил стопку пустых мешочков на место. *** — Узнав об этом я выгнал сына на улицу! А он смог собрать чуток денег и перебраться к себе. Он организовал восстание. Жалко, что отношения с сыном не коллекция чая не восстанавиться так быстро и безболезненно! — В последнее время ваша политика почти полностью совпадает с США. К чему бы это? — чувствуя подвох подстраховывался Россия. — Чтобы наладить общение между нами надо сначала наладить политические отношения. Ведь как вам известно отношения стран на публике и в реальности зачастую отличаются. — Печальная история или все же порок? — не замолкал русский.