Алкоголь здесь ни при чём

Аня не понимала, что на неё нашло. Возможно, дело было в алкоголе. Да, определённо, дело было в алкоголе.       Всё, что она сейчас понимала, так это то, что губы Данилы были мягкими и теплыми, а инстинктивная реакция: оттолкнуть его, мгновенно испарилась, несмотря ни на что. Даже когда его язык властно надавил на губы, девушка не протестовала, а вместо этого податливо раскрыла рот, ощущая дымно-сладкий аромат рома. Кашин мягко усмехнулся и на мгновение отстранился от манящих губ, позволяя нити слюны небрежно растянуться между ними. На его лице была всё та же самодовольная ухмылка, к которой Аня привыкла, но на этот раз на губах была мягкость, которую она не ожидала увидеть. Да, он определённо был пьян… сильно пьян. — Ебать… — произнёс парень, приподняв пальцем её подбородок. — Я и не думал, что ты так быстро растаешь. Анна фыркнула, неуверенно и слабо отдёрнув его руку. Даню это, казалось, только раззадорило ещё больше. — Э-это просто алкоголь. Не обольщайся, Кашин… — возразила брюнетка. Хриплый смех в ответ заставил её внутренности завязаться в узел, и она проклинала себя за это. — Не, нихуя, ты не так много выпила. — прошептал он, прежде чем вовлечь её во влажный и неряшливый поцелуй. Аня не смогла удержаться от того, чтобы закрыть глаза, пока парень атаковал её язык. Удовлетворенный гул завибрировал в его горле, и он положил одну руку на девичью поясницу, наклоняя ту всё сильнее. Его ладонь ощущалась большой и тёплой на тонкой ткани чёрного платья, и Аня задалась вопросом, как эта ладонь будет ощущаться на её коже. Руки девушки нерешительно скользнули вверх, чтобы ухватиться за края серого худи, пока Даня исследовал её позвоночник. Она прервала поцелуй и резко вздохнула. Тускло-голубые глаза блестели в сумерках. — Слишком агрессивно для тебя, кудрявая? Аня застонала от этого глупого прозвища и слегка изогнулась в хватке Данилы, заставив того сжать упругое тело. Он явно веселился, наблюдая, как она борется с тем фактом, что она ввязалась во всё это. — Если хочешь остановить меня, просто скажи… — добавил он, коснувшись кончиком носа её. Абсурдная нежность этого жеста заставила её сердце биться быстрее, а к лицу сразу прилила кровь. Почему-то она не сомневалась в том, что он остановится, если она попросит. Кашин был придурком, но не таким придурком… Единственное из-за чего она медлила- это страх. Страх того, что всё, что рыжий хейтер сейчас испытывает, он даже не вспомнит на следующее утро… как он умудрился так напиться? Да ещё и у неё в квартире! — Нет, я… всё в порядке… — Аня уступила, глядя куда угодно, только не на него. Татуированная рука погладила её поясницу, едва касаясь бёдер, прежде чем позволить грубым губам запечатлеть ещё один поцелуй на её влажных устах. — Ты шизичка, ты знаешь это? — Заткнись… Даня усмехнулся, собственнически усаживая её на кровать рядом с собой с легкостью, от которой у неё перевернулся желудок. Обтягивающее платье неаккуратно задралось на бёдрах, девушка потянулась, чтобы стянуть его вниз, но, щёлкнув языком, Данила ловко перехватил её запястья. — А-а, думаешь, я позволю прятать от меня всё это? — он говорил, бесстыдно обводя взглядом её тело, задерживаясь на манящей груди и открытых ногах. — Вечно ходит полуголая, а щас засмущалась? Чёрный тебе идет… Аня закусила губу и сжала бедра вместе, пытаясь не обращать внимания на скапливающийся там жар. — Грубиян… — пробормотала она. Одно из тонких запястий было освобождено, в то время, как его мозолистая рука легла на её левое бедро, медленно скользя вверх, играясь с подолом приятной ткани платья. — Реально? Да я в первые в жизни сделал тебе комплимент, Енина… — с этими словами Даня прижался к её шее, заставив девушку ахнуть. Он осторожно целовал, посасывал и облизывал тонкую кожу, оставляя красные следы там, где они будут наиболее заметны. Брюнетка не смогла сдержать стон. Она почувствовала, как парень обдувал её чувствительную кожу холодным воздухом и засмеялся. — Интересно, как ты оправдаешься перед подписотой, если они спросят об этом… — дразнил Кашин. — Скажешь, что ты позволила этому «ёбаному рыжему», которого ты ненавидишь уже который год, заставить тебя стонать? Что ты позволила мне заклеймить тебя? Анна могла только скулить в ответ, этот грязный комментарий заставил её сердце биться быстрее. Она впилась длинными ногтями в плечо Дани, убеждая себя, что это всё действительно происходит наяву, а не мерещится в очередном влажном сновидении. — Хотя, хуй знает, я бы не возражал, чтобы все знали… Енина собралась с мыслями. Он бы не возражал?! Да на сколько он пьян? — Я… ах… я думала, ты меня презираешь… — нерешительно промямлила она. Даня улыбнулся в её покрасневшую шею и ещё раз провел языком по ярёмной вене, прежде чем впиться взглядом в её ярко-зелёные глаза. — Нет… не презираю. Типа, иногда не могу понять той хуйни, что ты творишь, но не презираю. — она нахмурилась, покровительственный тон этого предложения ей не совсем понравился. Даня, кажется, это понял. — Мне просто нравится испытывать тебя. — добавил он, опустив другую руку с её запястья и снова коснувшись подбородка. — Мне всегда было легко привлечь твоё внимание… Девушка с трудом сглотнула. Его член был настолько тверд, что она чувствовала, как он пульсирует даже через его спортивки, но сейчас Кашин, похоже, не слишком беспокоится об этом. Он просто не спускал с неё глаз, а его губы были так близко к её собственным, что Ане пришлось сдержаться, чтобы не поцеловать его снова. — Но когда ты злишься… бля… — он, казалось, немного потерял самообладание, глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. — Кароче, помнишь, когда ты спорила со мной посреди того тупого шоу? Когда, провокационно постанывала в микрофон, каждый раз после любого моего комментария, это было… блять… Аня медленно кивнула, её разум туманился всё сильнее с каждой секундой. Ещё один громкий вдох от Дани, и его руки медленно двинулись вверх по девичьим ногам, пока не достигли вершины её бедер. — Ты даже не представляешь, как тяжело мне было держать себя в руках тогда, — он зашипел, крепко схватив её и переместил так, чтобы она оседлала его колени, её едва прикрытая промежность теперь плотно прижималась к его выпуклости. — Хммм… сука, мне даже пришлось тогда подрочить в туалете во время перерыва… Его бедра слегка двинулись, прижимая эрекцию к упругой заднице девушки. Видеть, как он вот так разваливается на части, прямо на её глазах, и вываливает все свои грязные секреты, о которых бы никогда не рассказал будучи трезвым было… невероятно. Невероятно и безумно приятно. Настолько, что Анна не смогла сдержать самодовольную улыбку, появившуюся на её губах, и её лицо стало ещё краснее, чем до этого.       Аня будет всегда помнить тот день. Она, уставшая после перелёта, голодная и не употреблявшая ничего, кроме нескольких чашек кофе и пары жвачек. Но о букете она позаботилась заранее, конечно! Сначала её выбил из колеи его взгляд… он смотрел на неё так, как не на кого другого. В тот момент Даня казался таким ранимым и нежным, этого Аня точно не ожидала; голос предательски срывался, слова приходилось повторять по несколько раз. Голубые глаза магически гипнотизировали девушку, не позволяя пошевелиться. Но волшебная дымка вмиг рассеялась, когда Кашин отвёл взгляд и молча достал из кармана свою заготовочку в виде мятого листа А4 с надписью «фемке слово не давали». Какой растерянной она тогда выглядела, посмешище… Знать теперь, что он чувствовал, находясь с ней в одном помещении… немного странно. Не то чтобы плохо, но странно. — О, это то, чем ты занимался во время перерыва? — смело спросила Аня, и он одобрительно промычал, потирая большими пальцами её мягкую кожу. — И когда ты вот так нахмурилась… блять… я мог бы трахнуть тебя прямо там.… — Кашин почти заскулил, бесцеремонно обхватывая её задницу и прижимая к себе ближе, возвращаясь к тонкой шее, чтобы мягко укусить. На этот раз Аня не стала себя сдерживать и истомно застонала, хватаясь за плечи парня и прижимаясь к его стояку. Он ответил собственным стоном и быстро втянул её в новый поцелуй, запустив руки в густые каштановые кудри. Енина почувствовала, что тает, опьяненная его слюной. Упиваясь его словами. Пьяная от стольких вещей, не считая бутылки "Captain Morgan", которую они распили за вечер… она смутно заметила, как её платье скользнуло вверх по ногам, обнажая её трусики. Руки Дани переключились с задницы красотки на грудь, сжимая её и наслаждаясь тем, как идеально она помещается в его ладони. Всё в девушке было таким мягким, что он мог бы поклясться, что целовался с облаком. — Давай снимем с тебя это платье… — выдохнул Данила ей в рот, хватаясь за остатки одежды. Анна издала одобрительный звук, и одним движением платье бесцеремонно было откинуто на пол. Он сделал то же самое со своим худи, после чего крепко прижался к девушке. Лиф Ани был чёрным и гармонировал с трусиками, но оказался лишним прямо сейчас. От того, как она освободилась от ненужной вещи, у парня могли потечь слюни, и он изо всех сил старался держать себя в руках. Ощущение напряжённого взгляда на себе придало Ане уверенности снова прижаться к его выпуклости. Глубокий хриплый стон, который он издал, побудил её сделать это снова. И снова. — Блять… сучка… — она покачивалась, пока его глубокие стоны стекали на неё, как мед, делая её ещё более влажной. Данила наклонился и снова уткнулся лицом в изгиб её шеи. — Встань на колени… — наконец прошептал он, прежде чем нежно поцеловать её кожу. Аня замерла, волна жара омыла её лицо. Она согласилась, прежде чем успела даже подумать об этом, соскользнула с колен на пол и устроилась прямо между его ног. Там она могла лучше рассмотреть выпуклость в его штанах и немного опешила, напуганная видом, открывавшимся перед ней. Аня подняла подбородок, покорно глядя в холодные голубые глаза. Тёмный мужской силуэт, освещался одним только лунным светом, подчёркивая всё его величие. Аня продолжала восхищённо смотреть, готовая сделать для него всё что угодно. Не говоря ни слова, он начал приспускать спортивки вместе с боксерами ровно настолько, чтобы член высвободился перед её лицом. За свою ещё короткую жизнь она видела не так много членов, но у неё было достаточно опыта, чтобы определить, что он действительно хорош. Довольно длинный и достаточно толстый, чтобы посрамить несколько секс-игрушек, которые были спрятаны в её тумбочке. Кожа была бледной, синие вены едва заметны, несмотря на то, насколько он уже был тверд. Она внимательно наблюдала, как он дернулся, и от вида капли предэякулята, выступившей на кончике, у неё потекли слюнки. Даня окинул девушку нетрезвым взглядом. Её растерянное выражение лица заставило его грудь раздуться от гордости. Стараясь не выглядеть слишком нетерпеливой, брюнетка обвила своими тонкими пальчиками его член, приблизив лицо на столько, что она могла почувствовать исходящее от него тепло. Он приятно пульсировал в руке, когда она целомудренно поцеловала опухший кончик. — Чёрт… вот так… используй свой грязный рот по назначению, — ворковал Кашин, его грудь трепетала от того, как сверкали её глаза, когда она смотрела на него снизу. Она провела языком по нижней части его члена, наслаждаясь тем, как парень задерживает дыхание. Аня ещё несколько раз экспериментально облизала его, прежде чем обхватить губами кончик, удивленная тем, насколько ей понравился слегка солоноватый вкус смазки. Сердцебиение Дани участилось, и Аня почувствовала это по пульсации на языке. Большая рука легла на мягкую макушку, слабо побуждая девушку взять глубже, пока он не оказался примерно на три четверти. Она мычала, и вибрация её горла заставила его со вздохом откинуть голову назад, оперевшись на другую руку. Аня заметила, насколько он чувствителен и плавно отстранилась. — Только посмотри на себя, рыжий, я и не думала, что ты так быстро растаешь… — усмехнулась Аня, припоминая наглость Кашина. Глаза Дани моментально обретают пугающий стальной оттенок, он хватает Аню за затылок, прижимая её лицо к паху, член без предупреждения вонзается в горло девушки. Он проникает резко, удерживая голову брюнетки на месте, на его губах расплывается мстительная ухмылка. Он чувствует, как его член пульсирует у неё во рту, когда она двигает языком, отчаянно пытаясь повернуть голову для удобства, Даня тихо посмеивается, крепко удерживая её голову на месте. Она так сильно этого хочет… маленькая шлюшка. Она абсолютно… сумасшедшая. Навязчивая улыбка медленно исчезает, превращаясь в злобное, похотливое выражение. — Ты совсем ебанутая, Енина, — стонет Данила, медленно раскачивая бедрами вперед и назад, позволяя девушке дышать через нос. — Так наслаждаешься этим… ты борешься внутри. Борешься и тонешь… задыхаясь… Слюни потекли по её подбородку, она не могла удержать непристойных влажных звуков, вылетающих из её наполненного рта. — Так хорошо… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — У тебя так хорошо получается, кудрявая… Аня застонала, слезы затуманили её зрение. Его похвала заставила её намокнуть ещё сильнее. Она провела одной рукой между бедрами, поглаживая мокрую киску через ткань. Кашин прикусил губу, рука в волосах девушки смягчила хватку, когда он с нежностью провел пальцами по её непослушным кудрям. — Я могу кончить тебе в глотку, если ты такая ненасытная… — Даня внезапно отстраняется от гостеприимного влажного рта, позволяя девушке обессиленно скатиться с колен на задницу. Аня задыхалась и кашляла, цепляясь за ворс ковра. Медленно моргая, она приходила в себя, слегка пошатываясь, издавая сдавленные звуки и пытаясь отдышаться. Он просто оттрахал её в рот. Использовал как игрушку. И она ему позволила. Но гордость не дала ей так легко спустить это с рук. — Я-я… ты… это было слишком грубо! — она заикалась, лицо покраснело. Улыбка Дани стала шире. Аня, наконец, отдышалась, прижимая руку к колотящемуся сердцу и вытирая слюну с уголков рта. — Да? — он наклонился, чтобы заглянуть в затуманенные изумрудные глаза, окинув взглядом её намокшие трусики. — А я вижу, что тебе это понравилось. Довольный собой, Даня полностью стягивает с себя серые штаны, уже испачканные в его собственной смазке и слюнях Ани. Оглядываясь и замечая удобное кресло рядом с кроватью девушки, парень усаживается в него, кладя руки на мягкие подлокотники. Даня опьяняюще улыбается Ане, поднимая бровь, осматривая её тело. Левой рукой он подзывает брюнетку к себе, с ликованием наблюдая, как она с дрожью пытается встать, вновь обретая чувствительность в ногах. Сердце Анны колотится, пока она тяжело дышит, подчиняясь невысказанной похоти парня. — Ты собираешься просто пялиться на меня, рыжий? — тихо спрашивает Аня, охрипшим голосом, пытаясь выглядеть более уверенной. — Ну ты подойди и узнаешь, или уже испугалась? — он медленно сжимает основание своего члена, сопротивляясь желанию погладить его. Аня может только с трепетом смотреть на этого пьяного идиота, который сейчас совершенно не отдаёт себе отчёт в том, что он творит. Аня теряется в манящих глазах, приближаясь с благоговением, как будто он никогда не душил её, не оскорблял и не пугал. Её сердце бьется ради него ещё быстрее. Она стоит перед ним; раскрасневшееся месиво в черном нижнем белье, которое медленно спадает с её тела. Оказавшись перед своим мучителем, Аня поддается внутреннему желанию и озорно запрыгивает на колени к Дане, чувствуя его горячий член на своем ноющем клиторе. — Воу, какая нетерпеливая… — мурлычет Даня, медленно массируя изгибы девушки, — Скажи мне, чего ты хочешь, а? — соблазнительно проговаривает он, поднимая и опуская её бедра. — Блять, Кашин… я просто хочу забыться, — тихо говорит Аня дрожащим и раздраженным голосом.— Пожалуйста… — Хм? — Даня наклоняется ближе к брюнетке, обдавая её запахом алкоголя, пристально глядя в её глаза, — Повтори-ка… чего ты хочешь… — Тебя… — выдыхает Аня, медленно насаживаясь на него, позволяя себя прочувствовать длину, в то время как мышцы сокращаются, крепче сжимая его член. Даня закрывает закатившиеся глаза, хмуря брови. С приятным стоном, он наклоняется вперед и нежно зарывается лицом в мягкую грудь девушки. Он чувствует, как её сердце бьется о рёбра, пока он глубоко вдыхает приятный аромат нежной кожи. —Такая горячая… — слова неразборчивые и хриплые. Аня кивает, прижимается губами к его рыжим взлохмаченным волосам и слегка целует, но Даня игнорирует этот жест. Аня начинает медленно двигаться, чувствуя, как внутри неё пульсирует его член. Она подавляет стоны, не желая слышать ничего, кроме его голоса и тяжелого дыхания. Вот бы так было всегда, он просто должен доверять ей… — Скажи, что любишь меня, — тихо шепчет Аня, надеясь на затуманенный рассудок Кашина. — Чего? — Даня перестает двигаться, смотрит на девушку и замечает испуганные глаза на её очаровательном лице, словно она сама не ожидала услышать от себя этих слов. Но Данила тут же расслабляется, криво улыбаясь. — Зачем мне это говорить… — ощутив неприятное жжение в груди, Аня протянула руки к горлу парня, слегка сжимая и гордо возвышаясь. — А затем, что ты меня любишь, что я тебе нужна, — Енина улыбнулась шире, сильнее покачиваясь на твёрдом члене под ней. — Признай уже это, рыжий. — Ан… Аня… — хрипит Даня в возбужденном замешательстве. Теперь это не та вечно капризная и обиженная девочка. Теперь она была какой-то другой… какой-то захватывающей. Он тянется к ней, кладя одну руку на затылок, а другой сжимая упругое бедро. Даня выдыхает, весело улыбнувшись. — С каких это пор ты стала такой… интересной? — А с каких пор ты такой охуевший? — Анна хихикает, крепче сжимая горло парня прямо под его челюстью. — Скажи, скажи, что любишь меня, Данечка… — она усмехается, чувствуя, как Данила сильнее тянет её волосы на затылке. Она начинает подпрыгивать на его члене, оседлав его увереннее. Выражение лица Дани бесценно; он явно не уверен, стоит ли ему злиться или веселиться прямо сейчас. Кашин ничего не говорит, вместо этого он смягчает хватку на бедре Ани, перемещаясь к пояснице, когда встает, становится на колени и кладя девушку на тёплый ковёр. Она хватается за его сильную шею. Даня перемещает руки к её бедрам, не теряя времени. Он врезается в неё так сильно, как только может, слушая пронзительные стоны удовольствия. С каждым толчком хватка Ани на его шее ослабевает. Брюнетка пытается сохранить свои силы, но даже с помощью второй руки, сжимающей горло Дани, всё, что она может сделать, — это подчиниться ему, чувствуя, как он захватывает всё её существо изнутри и снаружи. Её извращенное удушение превращается в страстную ласку, когда тонкие руки нежно скользят по его широкой груди. Аня не может не позволить обжигающим стонам сойти с её языка, а тело поет от блаженства каждый раз, когда он проникает в неё; киска сжимается, когда они двигаются в унисон, пристально глядя в глаза, которые постепенно становятся безумными, эротичными и такими манящими. Аня скользит руками вверх по груди, пока не сжимает его плечи. Она визжит. — Даня… ты… я кончу, если ты… да! Вот здесь! — Хах… стонешь, как порнозвезда, Енина. — Заткнись! — Блять… — стонет Даня, отпускает её бедра и наклоняясь ближе, нависает над девушкой, как голодный зверь. — Кончи для меня… будь хорошей девочкой… — его дыхание заполнило весь её слух, пока темп всё ускорялся. Даня двигался хаотично, наблюдая, как грудь Ани подпрыгивает при каждом толчке. Он быстро выходит из неё и ставит её на колени, как какую-то куклу, и тут же погружается полностью, чувствуя, как давление усиливается. Он набухает сильнее, ощущая, как её влажные стенки сжимают его член изо всех сил. — Сучка, — рычит он, почти насмехаясь, — ты непослушная… непослушная маленькая сучка. — Аня слегка выгибает спину и, осмелев, поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Даней. — Кашин, не знаю, хватит ли у тебя сил, но… но я хотела спросить, — краснеет она, кусая нижнюю губу, — Когда ты собираешься меня трахнуть по-настоящему… будто я принадлежу только тебе? Зрачки Данилы угрожающе сужаются, а пьяный взгляд становится безумнее. — А я, типа, тобой ещё не владею? — рычит он, забавляясь. Даня наматывает волосы Ани на кулак и тянет, заставляя ту грубее сталкиваться с его членом. Снова и снова он входит в неё, крепко дергая за волосы, чтобы проникнуть глубже. — Судя по твоему виду, родная… Я уже давно… владею тобой. Данила замедляет темп, постепенно выходя, а затем яростно толкаясь вперед, врезаясь в шейку матки девушки. Она тяжело дышит, стонет и выкрикивает его имя, будто находясь под какими-то чарами. — С-сильнее, Даня! — брюнетка стонет, маниакально хихикая, но в то же время игриво, закатывая глаза в экстазе. Она прижимается к Кашину, когда он прижимает её к себе, чувствуя, как её киска пульсирует вокруг него. Парень отпускает волосы брюнетки, позволяя той упасть вперед. Она прогибается, маняще двигая попкой, и поглаживая клитор. Даня чувствует, как внутри нарастает блаженство, и входит сильнее. Но всё, что он слышит в своей голове, — это голос Ани: «У тебя нет чувства юмора, Кашин!» «Ром? А я думала наш святой Данечка не знает, что такое алкоголь» «А ладошка то мокрая…» «Скажи, что любишь меня…» «… Я тебе нужна…» «Данечка. Данечка?...» — Данечка!.. Боже!.. я не могу… больше сдерживать, — выкрикивает Аня, её чувствительные розовые соски постоянно касаются ворсистого ковра, она стонет, живот сжимается по мере нарастания оргазма. Запрокидывая голову назад и позволяя языку коснуться нижней губы, она молит. — Давай, наполни меня, прошу, я на таблетках! Я… сейчас кончу!       Широко раскрыв глаза, Даня тут же выходит из неё, позволяя девушке полностью упасть на пол. Он тяжело дышит, капельки пота стекают с его челюсти на бледную грудь, он смотрит словно на видение перед собой, взгляд затуманен безумием и паникой. Он пульсирует, чувствуя себя на пике, но словно просыпается. Алкоголь буд-то слишком резко выветрился из его крови и оставил после себя неожиданную реальность, к которой Данила не был готов. Он наблюдает, как Аня корчится на полу перед ним, скулит и умоляет его. — Блять! Почему? Почему ты остановился? Пожалуйста, Даня, войди в меня… я так близко, — хнычет она, просовывая пальцы в себя, широко раздвигая ноги, чтобы показать дергающийся, опухший клитор и мокрый вход. — Данечка, пожалуйста? Я буду хорошей девочкой, клянусь! — Не-а… — только выдыхает Кашин, вставая с пола и отшатываясь назад. Я почти сдался. Я почти кончил в неё. Я не могу… это же Енина! Что я творю?! Идиот! Идиот! Я не могу просто взять и трахнуть её, не могу!.. Боже, но я так хочу! — Я подумал… я понял, это не правильно… всё это… — глаза Ани расширяются, когда она пытается успокоить свои судороги, осознавая, что он имеет в виду. — Дань… я понимаю, но… мы уже делаем это, так не всё ли равно? — Кашин снова садится в кресло, пытаясь осознать всё происходящее, его член всё ещё твердый, он пульсирует и болит сильнее, чем раньше. —Это всё просто смешно… блять… чё мы творим?.. — выдохнул он в ладони, смеясь над собой, стараясь не замечать собственной эрекции. Глаза Ани закатываются от неудовлетворения; Как же тяжело с этими творческими людьми… Она медленно переводит взгляд с потолка на парня, встает и решительно направляется к креслу. Аня снова забирается ему на колени, аккуратно касается его затылка и нежно целует, развеивая все сомнения. Она отстраняется всего на секунду. Рука перемещается выше, сжимая рыжие волосы, заставляя его смотреть ей в глаза, пока Аня вводит его член обратно в себя. Она не улыбается, не смеется и почти не стонет. Её страсть превратилась в огонь, а смех Дани в вздохи недоумения, она уверенно скачет на нем, ударяясь о его бёдра и оседлав парня настолько быстро и сильно, на сколько ей позволяли оставшиеся силы. От блаженства Аня запрокидывает голову и стонет, позволяя оргазму снова медленно нарастать, заставляя нервный и удовлетворённый смех вырваться из горла брюнетки. Её киска увлажняется ещё больше, когда она чувствует, как огонь разгорается в её животе, а стенки влагалища снова сжимаются, высасывая жизнь из твёрдого члена. — Аня, ч-что ты… ах… — сердце Дани начинает биться сильнее. Он замирает в изумлении, когда Енина берет верх, оседлав его и ослабляя накопившееся разочарование. Это ловушка, да? На самом деле она не… нет, ими просто овладели инстинкты, что-то уже нечеловеческое. — Аня… Она прижимается грудью к Даниле, скользя левой рукой к затылку, медленно подпрыгивая, плавно покачиваясь, умело поднимаясь и опускаясь. — Отпусти всё, Данечка… давай, — её голос успокаивает. Она наклоняется к правому уху парня и тихо стонет: — Я люблю тебя, Даня. Руки парня медленно скользят по бокам Ани, следуя за движением её бедер, когда он сжимает кожу, снова уверенно толкаясь в неё. Он стонет, чувствуя тот же огонь внизу живота, что и раньше, но уже сильнее. Его глаза прикрываются от наслаждения, но он не хочет их закрывать, переживает, что это всё лишь ведение его пьяного разума, что её здесь нет, что он снова один, в большом доме… совсем один… — Я… — Ты… что? — тихо спрашивает Аня, внезапно содрогаясь от нарастающего оргазма. — О, боже… боже, Даня, я… Она продолжает двигаться немного быстрее, её оргазм овладевает всем её телом и разумом, заставляя бёдра обрести собственное сознание. Вскоре она чувствует напряжение между ног и в экстазе шепчет. — Я… кончаю… — Даня дышит сильнее, чувствуя, как соки девушки стекают по его члену, увлажняя бёдра. Судороги заставляют киску Ани довольно быстро сжиматься; она из-за всех сил продолжает прыгать на нём, приближая его ещё ближе к пику. Данила смотрит на её милое лицо, её глаза выглядят удовлетворенными, и на этот раз она ничего не говорит, если не считать поток блаженных стонов. — Аня… — шепчет Кашин, его сердце быстро колотится в груди, когда он крепко обнимает девушку, толкаясь в неё так глубоко и так сильно, как только может, заставляя её стонать громче, к её удовольствию. Он зажмуривает глаза, прижимаясь лбом к её ключице. — Блять… я… я щас… Даня задыхается, когда разум наконец ломается. Его окутывает пронзительная прохлада, словно облегчение после головной боли. Он сухо стонет, нежно кусая Аню за кожу на шее, вливаясь в неё, его член благодарно пульсирует, когда семя проникает в её принимающую утробу. Блаженство интенсивно и охватывает всё его тело; Данила никогда раньше не испытывал такого тотального освобождения. Даже мысль о самых заветных желаниях не могла заставить его почувствовать такое сильное и страстное наслаждение. ***       Кашин молча натягивает свои спортивные штаны всё ещё с влажными пятнами на левой ноге, но сейчас ему на это абсолютно плевать. Сидя в изножье кровати, он слушает, как Аня напевает что-то в ванной комнате под горячим душем. Какие-то попсовые песни, которые она всегда поёт, когда очень счастлива, и это то, чего Дане так не хватало в своей обыденности. Через несколько минут они расстанутся и, возможно, больше никогда не заговорят друг с другом, она больше не захочет видеть его после всего, что он с ней сделал. Ни одна нормальная девушка бы не захотела. Он снова вернётся в свой холодный дом и будет только вспоминать эту ночь… Даня качает головой и медленно опирается локтями на колени, массируя виски. Нет. Ведь он может всё исправить, Аня не выгнала его сразу, а это что-то значит. Моментально, он вспоминает всё, что она так сладко шептала ему на ухо во время секса… Он издает тяжелый, полный стресса выдох, встает и направляется босиком к двери ванной. Открыв её, Данила слышит голос Ани уже более громко и отчетливо. Прочистив горло, он берёт себя в руки. — Ань? — Да? — доносится голос из-за занавески в душе. — Я это… я хотел кое-чё тебе сказать, — выдыхает он, мягко улыбаясь и глядя в зеркало; оно ещё не совсем запотело от горячего пара. Впервые за долгое время он не видит боли в глазах, цвет лица не кажется таким болезненным, а брови уже менее нахмурены. — Я… я люблю тебя. Люблю тебя, Ань… скажи, что любишь меня, Анечка, что я тебе нужен... Даже улыбка в отражении кажется приятной и не такой вымученной, словно он начинает светиться изнутри. Это всё из-за неё? — Чего? — спрашивает Аня, высовывая мокрую голову из-за занавески, выключая шумную воду. Данила наблюдает за своим отражением в зеркале, пытаясь придать лицу более отрешённое выражение, делая вид, что зашёл просто помыть руки. — Э-э… да говорю, что я… — он слегка запинается и качает головой, вырываясь из какого-то нелепого хода мыслей. Некогда счастливое отражение растворяется в собственном хмуром взгляде. — Ты заебала там плескаться! Давай уже выходи, тебе ж надо было звук настроить для стрима, а не мне, я нахуй вообще приехал? — он нервно поправил волосы, гулко сглатывая; испытывая отвращение к самому себе. — Я пока комп врублю и остальную хуйню… Он быстро разворачивается, закрывает дверь ванной и в раздражении уходит в соседнюю комнату. Аня только качает головой и смывает кондиционер с волос, напевая лёгкую мелодию, пока её сердце трепещет и грозится пробить рёбра. Она тихо шепчет себе под нос. — Я тоже тебя люблю, рыжий.