6. Я - дрянь

      Купервейс вышел из гостиной с домашним телефоном в руках. К: - Люся! Марк Гаврилович, она пришла. Все хорошо, мы вам перезвоним.        Гурченко сняла ботиночки, Костя крепко обнял актрису. К: - Люсенька, где ты была так долго? Я уже обзвонил все больницы и половину наших знакомых. Чуть с ума не сошел от переживаний. Л: - Не стоило волноваться. Я же сказала, что хочу пройтись. Немного посидела в парке, прогулялась по городу и не заметила, как пролетело время.        Купервейс помог актрисе снять пальто, парень был очень обеспокоен и суетился вокруг Люси. Он снова обнял девушку и поцеловал ее. К: - Никогда больше не оставлю тебя одну. Ты устала? Кушать будешь? Л: - Костик, ну я же не маленькая. Давай выпьем чаю.        Люся переоделась в домашний шелковый костюм и пришла на кухню. Костя уже сделал чай, приготовил бутерброды и печенье. Актриса присела и придвинула к себе чашку. К: - Только осторожно, чай горячий. Налить тебе в блюдце?        Константин присел рядом с Гурченко, взял ее ладошку в свои руки и преданно смотрел ей в глаза. Не дожидаясь ответа, парень поставил на стол блюдце. Моральное состояние Люси было ужасным, она чувствовала, как ее ложь снова камнем легла на сердце.       Девушка налила чай в блюдце и закусила губу. Купервейс поцеловал ладонь актрисы и приложил ее к своей груди. К: - Люсенька, как ты себя чувствуешь? Л: - Костя, не надо.        Девушка высвободила свою руку и отвернула лицо. К: - Что не надо, любимая?        Пианист обеспокоенно придвинулся еще ближе. Люся тяжело выдохнула и сама взяла Купервейса за руку. Л: - Костя, милый Костя. Какой же ты хороший. Добрый, нежный, самый лучший. К: - Люсь... Л: - Только не перебивай меня сейчас. Ты в моей жизни появился, как луч света. Я бесконечно благодарна тебе за все. Но, видимо, твоя мама права. Я не пара тебе. Потому что я - дрянь. К: - Люся! Прекрати!        Константин вскочил с места и нервно прошёлся по кухне, актриса часто в начале их отношений могла поднимать эту тему, но потом все улеглось, и пианист смог доказать ей, что разница в возрасте не помеха любви. Глаза парня наполнились нежностью и непониманием, он присел на одно колено перед Гурченко. К: - Не говори о себе плохо. Ты - лучшее, что есть в моей жизни, любимая… Л: - Я изменила тебе, Костя!        Люся не дала ему договорить, резко выпалила и заплакала, ее руки затряслись. Купервейс замер на месте, к его горлу подкатил ком. Он встал и тихо спросил. К: - Сегодня?       Гурченко отрицательно покачала головой и всхлипнула, вытирая слезы со щек. Л: - В Екатеринбурге. К: - С кем? Я его знаю? Л: - Кобзон.        Девушка разрыдалась еще сильнее, закрыв лицо руками. Костя уперся кулаком в свой лоб и зажмурился, мужская слеза скатилась по его щеке.        Люся вздрогнула оттого, что входная дверь неожиданно захлопнулась. Она вскочила и выбежала в коридор, но Кости не было, он ушел.        Актриса сползла по стене вниз и осела на пол, обняв коленки. На этот раз она сама разрушила свою жизнь. Слезы ровными струйками текли по щекам девушки и падали на грудь. Люся понимала, что поступила правильно, когда призналась Купервейсу но теперь она снова осталась одна, предав родного человека. Стоящих ролей сейчас в ее жизни не было, без Кости теперь не будет и концертов. Маша уже долгое время жила у Люсиных родителей, а что делать с еще одним ребенком актриса не понимала. Она просто не вытянет все одна. В эти минуты актрисе не хотелось жить, внизу живота немного заныло, но девушка не обращала на это внимание.        Гурченко долго сидела на полу, глядя в одну точку, пока не замерзла. Разные мысли лезли ей в голову: от банального желания напиться, хотя она никогда много не пила, до мыслей об аборте, но вряд ли кто-то согласился бы его сделать на сроке уже больше, чем три месяца.        Люся встала, стянула с кровати плед и закуталась в него. Она села на кровать и поставила на колени телефон. Актриса почти набрала номер родителей, но быстро положила трубку. Дрожащие пальцы сами набрали номер Кобзона, без всякой надежды.        Было уже поздно, долгие длинные гудки раздавались в трубке, и вдруг неожиданно на том конце провода раздался хриплый голос Иосифа. И: - Алло... Я слушаю.        Люся встревоженно выдохнула и тихонько всхлипнула, но тут же положила трубку. Актриса отставила телефон в сторону, ей так нужна была поддержка именно сейчас, она боялась своих мыслей и того, что она может натворить, но звонить оказалось некому. Девушка свернулась на кровати в клубок, подтянув ноги к себе, закрыла глаза и пальцами потерла виски. Она просто не понимала, что делать дальше. Снова одна и никого не было рядом.        Сколько Люся так пролежала в полной тишине наедине со своими мыслями, она не знала. Но в дверь позвонили, и Гурченко словно очнулась и побежала открывать. Л: - Костя...        Актриса распахнула дверь, но за ней никого не было, только у порога стояла большая корзина с цветами. Девушка задумчиво осмотрелась и присела у корзины, она искала между бутонами записку, но ее не было. В душе у Люси затеплилась надежда, что это оставил Купервейс и он сможет простить ее.        Корзина была очень большая и тяжелая, видимо, на дне находился какой-то контейнер с водой. Гурченко приложила все усилия, чтобы сдвинуть цветы с места, но это оказалось не легко. Девушка упиралась и пыталась затащить корзину в квартиру. И: - Сейчас я помогу.        Сначала раздался мужской голос из ниоткуда, потом послышались шаги, и перед актрисой появился Кобзон. Л: - Иосиф?!        Люся удивленно выпрямилась и попятилась назад. Кобзон одной рукой поднял корзину с цветами и перенес ее в коридор. Он видел удивленный взгляд Гурченко, поэтому потянул ее за руку на себя, затягивая в квартиру, и закрыл дверь. И: - Ты думаешь, я не смогу узнать тебя по дыханию? Если ты позвонила, значит что-то случилось. И если открыла дверь сама, значит Купервейса нет. У тебя красные глаза, делаю вывод, что ты плакала. Что произошло?        Люся хотела было возразить Кобзону, но его доводы были настолько верными и точными, что девушка только открыла рот и пыталась соображать быстрее. Л: - Я... Я рассказала ему о том, что между нами случилось... И: - Он ударил тебя?        Иосиф приблизился к актрисе, приподнял ее личико и пристально посмотрел ей в глаза. Л: - Нет... Он ушел...       Подбородок девушки задрожал и она снова заплакала. Кобзон тяжело вздохнул и обнял актрису. И: - Ну-у, тише. Мы что-нибудь придумаем.        Мужчина медленно повел девушку в комнату, не выпуская из объятий, опустился на диван и усадил Гурченко к себе на колени. Актриса всхлипывала и уткнулась певцу в грудь, она дала волю слезам. Л: - Я предала Костю... Так подло поступила... Он даже ничего не сказал, просто ушел. Как я буду теперь жить, Йося?        Люся всхлипывала, и через рыдания было сложно понять, что она говорит. Иосиф понимал, как ей сейчас тяжело, он хотел как-то успокоить девушку, но не знал, что предпринять. И: - Люсенька, для начала, давай перестанем плакать.        Иосиф говорил тихо, нежно поглаживал актрису по спинке. Но Люся уже не могла успокоиться, у нее было что-то похожее на нервный срыв. Л: - Я все разрушила своими руками. Он больше не вернётся. И: - Вернётся, вот увидишь.        Кобзон все бы отдал, чтобы к нему вернулась Люся, а не к ней этот прощелыга Купервейс. Но сейчас главной задачей певца было успокоить актрису, и поэтому он говорил то, что она хотела бы слышать.  И: - Хочешь, я поговорю с ним? Объясню, что между нами ничего нет.        Гурченко вздохнула и вытерла ладонью мокрые щеки, она отрицательно замотала головой. Иосиф задумчиво гладил актрису по голове, перебирая пряди, а на душе у него скребли кошки. Слезы перестали литься из глаз девушки, она взяла певца за ворот рубашки и, всхлипнув, серьезно посмотрела ему в глаза. Л: - Ты должен мне помочь. И: - Я все сделаю, моя хорошая. Л: - Помоги найти врача. И: - Какого? Что случилось?        Девушка отвела взгляд в сторону и притихла, несколько мгновений она просто сидела молча и взволнованно дышала. Л: - Я не справлюсь. Не смогу одна... Нужно прервать эту беременность, пока еще не поздно.        У Иосифа пересохло в горле, и он закашлялся. И: - Какой у тебя срок? Л: - Три с половиной месяца.        Кобзон пересадил Гурченко с колен на диван и встал, он подошел к окну, достал сигареты, но не закурил. Засунул пачку обратно в карман и посмотрел на Люсю. И: - Нет и не проси.        Люся психованно стукнула кулачком по дивану, сложила ручки на груди и нахмурилась. Слезы снова подступили к горлу, и она отвернулась, пытаясь их сдержать. Певец подошел к актрисе, присел рядом на корточки и положил свои ладони на ее колени. И: - Малышка, ты должна понимать, что на таком сроке делать аборт никто не возмется. В первую очередь, это уже опасно для тебя. Я не знаю, чувствует ли он уже что-то, но сейчас это маленькое чудо живет твоими эмоциями и мыслями. Он любит тебя и доверяет, ты для него весь мир. А ты, пожалуйста, доверься мне и не делай глупостей.       Кобзон стоял уже на коленях и крепко обнял Гурченко. Люся была в растерянности, она понимала, что ей не справиться с двумя детьми, что без работы она даже не сможет позаботиться сама о себе, но слова Иосифа затронули ее сердце. И: - Выброси эти мысли из своей головки. Я всегда буду рядом и помогу тебе. Я не отказываюсь от своих слов, которые говорил тебе сегодня на мосту. А сейчас собирайся, нужно развеяться. Бесконечные слезы могут навредить малышу.        Иосиф поцеловал актрису в щеку, чтобы не быть навязчивым, хотя ему очень хотелось в губы.        Машина певца остановилась у маленького ресторанчика у Москва-реки. Иосиф попросил Люсю подождать в машине, а сам подошел к ресторану и постучал в окно у входа. Было уже два часа ночи, и ресторан не работал. Дверь открыл мужчина в кепочке, Кобзон что-то объяснял ему, и мужчина махнул рукой.        Иосиф вернулся к машине и помог Люсе выйти. Он вел ее за руку за собой. Л: - Куда мы идем? И: - Малышка, наберись терпения.       Мужчина улыбнулся и сжал маленькую женскую ладошку, Люся подняла воротник пальто, на улице ночью было ветрено и прохладно.        Они вошли в ресторан, внутри горел тусклый свет, и мужчина в кепочке провел их через весь зал на терассу, которая выходила прямо к воде. Рядом был пришвартован катер, на нем днем катали посетителей ресторана, но для Иосифа за отдельную плату сделали исключение и ночью. Кобзон перешагнул на катер и перенес Гурченко за собой, усадил ее на большое сиденье спереди и сам сел рядом за штурвал.