12. Больше не жена

      Люся проспала до десяти утра. Кобзон встал намного раньше, приготовил завтрак и прибрался в своей холостяцкой квартире. Ближе к полудню Иосиф привез актрису к ее дому. Л: - Спасибо, что оказался рядом. Мне правда это было очень важно.        Гурченко кусала губы, сидя в машине возле своего подъезда. И: - Я могу быть всегда рядом.        Певец положил ладонь на коленку девушки и заглянул ей в глаза. Люся провела пальчиками по его лицу, быстро поцеловала мужчину в щеку и вышла из машины, направившись к подъезду.        Кобзон открыл свою дверцу и ступил ногой на землю. И: - Люсь, можно я с тобой?       Актриса остановилась у двери и обернулась. Она отрицательно покачала головой и одарила Иосифа такой нежной улыбкой, что певцу хотелось сорваться с места и зацеловать эти губы. Но Гурченко уже скрылась внутри подъезда.        Актриса все еще была в своем концертном платье, которое высохло за ночь. Войдя в квартиру, она сняла туфли и осмотрелась, в комнате на кровати лежали вещи, которые не влезли в чемодан, когда они собирались на гастроли. А на тумбочке стояла ваза с цветами, которые, увядая, опустили головы вниз.       У входной двери кто-то зашкрябал, и она открылась, Люся вышла в коридор, думая, что это Иосиф все же поднялся наверх, но на пороге стоял Купервейс. К: - Люся, что за цирк ты устроила?        Парень громко захлопнул дверь, актриса удивленно подняла брови, в ней вместе с удивлением, закипало возмущение, ведь Костя вместо извинений начал ее упрекать. Л: - Что ты делаешь в Москве? У тебя ведь сегодня концерт.        Люся сложила руки на груди и уперлась плечом в стену, она решила перейти в нападение, а не защищаться. К: - Я отменил концерт, как ты и хотела. Л: - Я хотела, чтобы ты и не соглашался на него. А ты отменил его только сейчас, когда я ушла. К: - Ты ушла... Ты уехала с этим прохвостом!        Купервейс подошел ближе, его глаза были прищурены. Люсе захотелось отойти, но отступать было некуда, позади нее была стена. Л: - С кем? С чего ты взял? К: - Он вчера заявился в гостиничный номер и вздумал меня учить! А когда узнал, что ты ушла, помчался тебя искать! Я видел, как ты села к нему в машину! Ты! Моя жена! Снова путаешься с этим проклятым Кобзоном!        Люся сейчас так отчетливо представила вчерашний вечер, как она совершенно одна под дождем стояла в парке, а Костя сидел в теплом номере гостиницы. А Иосиф наоборот примчался к ней в другой город, и даже ливень не помешал ему ее найти. Девушка спокойно смотрела на бешеное выражение лица Купервейса, машинально приложив ладонь к животу, чтобы защитить его от пианиста, и прошептала. Л: - Больше нет. К: - Что нет?        Костя уперся рукой в стену возле лица Гурченко. Люся испугалась, что он может ее ударить, но набравшись смелости, сказала громче, глядя в глаза мужа. Л: - Больше не жена. Я развожусь с тобой. К: - Что?! Люся... Что ты говоришь? У нас будет ребенок.        Костя был в растерянности, он не ожидал такого заявления и судорожно бегал глазами по лицу актрисы. Люся оттолкнула его и отошла в сторону. Л: - Наконец-то ты вспомнил о ребенке. К сожалению, уже ничего не изменить... Пожалуйста, собирай вещи и уходи. Ты сможешь видеть ребенка, когда захочешь. Но вместе мы больше не будем. Мы слишком разные. К: - Люся, Люся, Люся. Подожди. Давай успокоимся.        Купервейс подошел к Гурченко, взял ее за руки, стал их трясти и прикладывать к своей груди. К: - Ты уехала с Кобзоном и возможно провела с ним ночь. Я примчался в Москву первым же рейсом.        Актриса высвободила свои руки и отступила назад. Л: - Между нами с Иосифом ничего не было, но ты теперь в каждом моем шаге будешь видеть измену. Я не смогу так жить. К: - Как по-твоему я должен был реагировать на это? Л: - Было темно, лил дождь, а ты даже не пытался узнать где я, пока не объявился Иосиф. Уходи, я прошу тебя. Хватит меня мучить!       Люся начинала истерить и повысила голос, внизу живота снова заболело, и она даже немного согнулась, так неожиданно и резко это произошло. Но через пару мгновений боль отступила. Пианист бросился на колени перед актрисой, он ее обнял и уткнулся ей в живот. К: - Люсенька, пожалуйста, не гони меня. Я повел себя глупо. Прости... Прости за грубости. Я изменюсь, буду таким, как ты хочешь. Л: - Ты уже не такой. Папусик часто бранится на Лелю, но никогда не допустит, чтобы она одна вышла из дома ночью. А ты не любишь меня. Уходи, пожалуйста.        Гурченко убрала с себя руки Константина и отошла к двери. К: - Я люблю тебя! Люблю!       Костя почти кричал и тянул руки к актрисе, стоя на коленях. Девушка открыла дверь и вышла, ей было тяжело переступить порог, но она сделала это и, словно не слыша мольбы пианиста, прошептала. Л: - И я не люблю...        Она не знала, услышал это Костя или нет, но Люся быстрыми шагами спускалась вниз. Шагов за собой она не слышала, значит Костя так ничего и не понял.        Актриса вышла из подъезда, ее голова кружилась, она пережила сильное эмоциональное потрясение. Девушка, немного шатаясь, дошла до скамейки и присела на край, боясь упасть.        Кобзон, после того, как привез Гурченко, уже собирался уезжать, но увидел, как в подъезд вошел Купервейс. Певец решил немного подождать, сам не понимая зачем. Он постукивал пальцами об руль и представлял разные картины, что сейчас происходит в квартире Гурченко. Когда он увидел ее, выходящую из подъезда, мужчина предположил, что за ней выйдет и Константин. Но девушка еле держалась на ногах и была одна.        Иосиф тревожно выбежал из машины и уже через мгновение он сидел рядом с актрисой на скамейке. И: - Люсенька, что произошло? Ты очень бледная.        Кобзон зачем-то коснулся лба актрисы, словно измеряя температуру. Руки девушки дрожали, она медленно подняла глаза и прошептала. Л: - Увези меня отсюда, я прошу тебя.        Для Кобзона не нужно было никаких объяснений, он и сам только и хотел того, чтобы Люся находилась подальше от этого жалкого пианиста. Певец подхватил актрису на руки, видя ее тревожное состояние и усадил в свою машину.        Люся попросила Иосифа отвезти ее к родителям, всю дорогу она молчала и почти не отвечала на вопросы певца. Мужчина хотел проводить ее до двери, девушка была бледная, он видел, что она сильно нервничает, и боялся оставить ее одну. Но Люся его остановила. Л: - Спасибо. Ты снова оказался рядом в нужный момент.        Актриса поцеловала Кобзона в щеку, вышла из машины и скрылась за дверью подъезда. Иосиф встревоженно смотрел ей в след, приметив, что походка девушки немного изменилась и стала больше покачивающейся.        Гурченко постучала в дверь, хотя обычно всегда нажимала на звонок. Дверь открыл Марк Гаврилович и удивился, обычно дочь всегда звонила по телефону, прежде чем прийти. М.Г. - Люся? Проходи, моя клюкувка.        Девушка как можно радостнее улыбнулась и вошла, в квартире было тихо и пахло выпечкой. Л: - А я просто соскучилась. Очень. М.Г. - Так-так, рассказывай сваиму папусику, что стряслося? Я же вижу глаза тваи грусныя. Проходи, Леля на рынок упорхнула, а Машка в школе, мы адни.        Мужчина приобнял дочь и провел в комнату, они уселись на диван, и мужчина буравил дочь взглядом. М.Г. - Ну?       Люся кусала губы и смотрела отцу в глаза, она не знала, как рассказать ему о разводе с Купервейсом. Л: - Мы с Костей больше не вместе. М.Г. - Як же так? Что он натворил? Л: - Ничего, папа, ничего. Это я натворила...       Актриса прижалась к груди мужчины и поджала губы, ей было так тяжело на душе, она сама приняла это решение, но облегчение после этого не наступило. М.Г. - Что ты могла натворить, дочурочка? Л: - Милый мой папусик. Пожалуйста, не расспрашивай меня ни о чем. Я потом расскажу все. Потом...        Марк Гаврилович погладил дочку по спинке и вздохнул. В комнате было очень тихо, только секундная стрелка часов на стене отбивала свой ритм. М.Г. - Ничего помиритесь. Главное, не плачь и не расстраивайся. У вас дитё скоро будет. Мы с Лелею вон сколько бранились, а все равно у кучечке. Л: - Я сама от него ушла. Мы не помиримся. Я одна теперь. Совсем одна. М.Г. - Родненькая мая кравиночка, у тибя завсегда есть я, и мама, и Маша. Скора рыбенак будит. И все мы вместе, плечо к плечу, выстоим и справимся. Л: - Папочка, почему никто меня не любит так, как ты?        Люся тихо заплакала и смахнула слезу со щеки, но это не ускользнуло от Марка Гавриловича. Он приложил губы к виску девушки и обнимал ее. М.Г. - Патаму шта ты мая кравиночка, мая богинька. А все же, что у вас праизашло?        Гурченко опустилась ниже и прилегла, положив голову отцу на колени. Она тяжело вздохнула, не зная, как объяснить отцу свой поступок. Л: - Папусик, просто пожалей меня, как ты умеешь... Успокой... М.Г. - Дочурочка, моя ластушка, мой сухарек. Оставайся у нас, будем как раньши по утрам ватрушки лопать. Как затянем песню под баян, все пазбигутся паслушать. Моя богинька, моя клюкувка дорогенькая.        Марк Гаврилович гладил дочь по волосам, его руки были большими и грубыми, покалеченными тяжелой работой, но сейчас казались такими нежными. Люсе становилось спокойно и беззаботно, как в детстве, теплота разливалась по всему телу, и девушка засыпала.        Актриса находилась в родительском доме уже два дня, Костя не звонил и не искал с ней встреч, и Люся надеялась, что он покинул ее квартиру с вещами. Девушка проснулась с плохим самочувствием, ее мутило и кружилась голова. За окном было пасмурно и лил дождь. Люся дошла до ванны, держась за стену, и приняла прохладный душ. Елена Александровна хлопотала на кухне, а Марк Гаврилович налаживал радиоприемник. Он сразу заметил бледное лицо дочки и, отложив дела, поспешил к ней в комнату.       Люся лежала на кровати, свернувшись в клубочек, и смотрела в окно. Марк присел рядом и поцеловал дочь в висок. М.Г. - Чего загрустила, дорогенькая мая?       Люся взяла ладонь отца и прижала к себе. Л: - Все хорошо, папусик. Немного голова кружится, но так часто бывает. Это нормально. Посидишь со мной?       Девушка слабо улыбнулась, а мужчина уселся получше на кровати, Люся перебралась ближе к нему. М.Г. - Ничиго, солнце выглянит и мы гулять пайдем. Расскажу тибе, как шли мы на Берлин, я с баянчиком на плече. И в аккурат у самих стен в горад, таварищ мой на мину наступил, а у миня усе звенит в ушах, галава кружицца, усе плывет. Ну думаю, вот и канец тибе пришел, Марк Гаврилавич.        Люся слушала с замиранием сердца и ярко представляла себе эту картину, как в комнату резко открылась дверь и на пороге стояла Маша в пижаме и с растрепанными волосами. М.Г. - Машуленька, детачка, идем к нам.        Марк заулыбался, одной рукой обнимая дочь, а вторую протянул к внучке. М: - Когда она уедет? М.Г. - Кто, клюкувка? М: - Она! Пусть уезжает! Нам хорошо было без нее!