14. Вопрос решен

      Четыре дня Люся была совершенно одна, она даже не выходила из дома все это время, погружаясь в тревожные мысли и безразличие к жизни. Концерты и репетиции Гурченко прекратила, иногда садилась за фортепиано и пыталась переложить свои страдания в музыку, но вдохновения не было.        Марк Гаврилович переживал за дочь и звонил каждый день, хоть Люся и старалась рассказывать ему только хорошее, чтобы не волновать, но мужчина чувствовал истинное настроение дочери. Марк видел, что Маша тоже сама не своя, и каждый раз, когда он звонил Люсе, девочка подбегала и садилась рядом, чтобы слышать о чем говорит мать.       В субботу утром раздался звонок в дверь, Люся не ожидала, что дочка приедет к ней и даже останется на выходные, поэтому совершенно не была готова к ее приезду. Но настроение Гурченко улучшилось, ведь Маша вела себя на удивление спокойно. Актриса ничего не готовила все эти дни, кроме кофе и бутербродов, а иногда и вообще забывала поесть. В холодильнике у девушки не было ничего, кроме масла и нескольких яиц. Поэтому они вместе отправились в магазин за продуктами.        Люся брала необходимые продукты для готовки, а Маша тянулась только к сладостям, но актриса ей разрешала покупать все, что бы она ни пожелала. Вышли из магазина они с двумя большими авоськами. Девочка несла все свои лакомства, а Гурченко все остальное. Актриса немного не рассчитала свои покупки и авоська оказалась довольно тяжелой. Они прошли совсем немного, но у Люси сильно заболела поясница и начала кружиться голова.        Дорога вела через парк, девушка присела на скамейку в тени, под большим кустом сирени. Л: - Машуль, я отдохну две минуты и пойдем.       Люся слабо улыбнулась и приложила пальцы ко лбу, опустив авоську на землю. Тело сковала такая слабость, что не хватило сил даже поставить продукты на скамейку. Маша присела рядом, она видела, как прямо на глазах спадал румянец со щек ее матери. М: - Мам, а давай я сама сначала отнесу одну сумку, а потом быстро прибегу обратно за тобой и отнесу вторую.       Девочка резво вскочила, но актриса взяла ее за руку, остановив. Пальцы девушки оказались холодными, хотя на улице было жарко. Л: - Не придумывай, сейчас я отдышусь и пойдем. Просто душно на улице.        Гурченко расстегнула две пуговички на воротничке своего платья. Маша положила свою авоську на скамейку и отбежала в сторону, через пару мгновений она уже стояла возле матери со стаканом воды из автомата. Л: - Спасибо, мое солнышко.        Люся сделала пару глотков холодной воды и ей и правда стало лучше.        Маша хоть и проявляла характер в силу своего возраста, но скучала по маме и чувствовала себя виноватой перед ней за свои выходки. Девочка видела, что Люся была бледная и немного сдвигала брови, положив ладонь на живот. Маша села поближе и обняла мать, положив ей голову на плечо. Люся прижала к себе дочь и поцеловала ее в макушку. Л: - Машенька, как бы не складывалась жизнь, просто знай, что я тебя очень люблю.        Девочке были очень важны эти слова, она улыбнулась, но через мгновение приподняла голову и посмотрела Гурченко в глаза. М: - Мам, а когда родится этот ребенок, ты меня больше не будешь любить?        Люся удивлённо подняла голову и встретилась с таким взрослым испуганным взглядом дочери. Л: - Ты что, солнышко. Я тебя люблю, и нет ничего, что могло бы это изменить.        Актриса погладила девочку, заправляя за ушко пряди, Маша склонила голову и обратно положила ее на плечо маме. Так они и сидели на скамейке в парке, прижавшись друг к другу, в спокойном уединении. К: - Люся? Привет…       Девушка резко оглянулась и села прямо, услышав знакомый голос. К ним подошел Купервейс, певец широко улыбался и поправил усы. Люся вздохнула и нахмурилась, видеть Константина ей не хотелось после выяснений отношений с его матерью, но отступать было некуда. Л: - Здравствуй. К: - Маша, ты так быстро растешь. Просто красавица стала. М: - Есть в кого.        Девочка насупилась и исподлобья смотрела на Константина, она так и не смогла воспринимать его как члена семьи. Почти с пятилетнего возраста ее растил Кобзон, и когда они разошлись с Гурченко, у девочки был нервный срыв, она до сих пор поддерживала теплые отношения с Иосифом, а к Купервейсу относилась холодно или нейтрально. К: - Люсь, мы можем поговорить? Л: - Надеюсь, на этот раз без твоей мамы?        Актриса усмехнулась, Маша демонстративно встала, задев плечом Купервейса, и уселась напротив них на качели. К: - Ты же знаешь мою мать. Если она что-то вбила себе в голову, то ее не остановить. Она очень хочет, чтобы ее внук или внучка родились как положено, в браке. Л: - Хорошо, давай разведемся после рождения.       Гурченко смотрела вперед и совершенно не смотрела на Костю, она села удобнее, вытянув ножки вперед. Пианист присел рядом. К: - Люсенька, но я и вовсе не хочу с тобой разводиться. Ты нужна мне.        Парень взял актрису за руку, Маша напряглась и перестала качаться, а Люся высвободила свою руку и положила ладонь на свое колено, наконец взглянув на парня. Л: - Костя, с разводом вопрос решен. Просто можем его отложить. Не держи на меня зла. К: - Почему ты решаешь всё за нас двоих? Ребенку нужен отец.       Актриса промолчала и опустила голову, ей начинал надоедать этот бессмысленный разговор. Л: - Я уже говорила, что ты сможешь видеться с ним, когда захочешь. Хватит меня терзать.       Девушка встала и взяла сумку, махнув Маше рукой. Девочка слезла с качели и подбежала к маме. К: - А как же наши концерты, репетиции? Мы же вместе всего добивались...       Люся раздраженно вздохнула и молча пошла вперед, ей хотелось быстрее избавиться от навязчивого Купервейса. М: - Могли бы и помочь сумки донести.        Маша, прищурившись, посмотрела на пианиста и поспешила за мамой. Костя догнал их и забрал сумки с продуктами, стремительно направляясь в сторону дома, он злился на Гурченко, его семья и карьера потерпела крах. Люся взяла Машу под руку, и они спокойно шли позади Купервейса. Сейчас актриса понимала, что сильно ошибалась в этом человеке, ей хотелось, чтобы ее любили, а Костя думал только о личном комфорте и о карьере, и совершенно не думал о ее чувствах, просто в какой-то момент им обоим было удобно находиться рядом.        Кобзон две недели отсутствовал в Москве, у него был небольшой гастрольный тур. Как только певец вернулся домой, первым делом он приехал во двор Люсиных родителей, припарковался сбоку дома и просто стал ждать.       Он не знал, где сейчас Люся, а Маша примерно в это время должна была возвращаться из школы. Они не переставали общаться с девочкой после развода с Гурченко. Иосиф часто навещал ее, всегда привозил подарки, сладости, они вместе гуляли, ходили в кафе есть мороженое. Маша могла поделиться с певцом своими мыслями и доверяла ему, как отцу, ведь мужчина долгие годы растил ее. И она стала для Кобзона, как дочь.       Певец заметил ещё издалека Машин портфель, вышел из машины и замахал рукой. Девочка остановилась, вглядываясь в мужской силуэт, но как только узнала Кобзона, сразу побежала к нему навстречу. М: - Дядя Йося! И: - Привет, Машунь.        Мужчина улыбнулся и обнял малышку, потрепав ее по волосам. И: - Давай сядем в машину, а то твой дедушка не очень будет рад, если увидит нас вместе.       Они сели в машину, и Иосиф протянул девочке довольно большую коробочку, перевязанную ленточкой. М: - Это мне?       Глаза Маши загорелись, она уже хотела скорее раскрыть яркую розовую коробочку и посмотреть, что там. И: - Конечно, солнце. Ты так подросла, уже почти невеста.        Маша с любопытством развязывала ленточки, а Иосиф с улыбкой наблюдал за ней. Девочка захлопала в ладоши, когда увидела в коробочке духи и пудру, которые были засыпаны шоколадными конфетами. Она тут же развернула одну конфетку и положила в рот. М: - Спасибо. А мама мне не разрешает краситься. Но я у нее забрала одну старую помаду, которая ей не нравится. Только вы ей не говорите, ладно?        Иосиф кивнул. И: - Хорошо, не скажу. Как у вас дома дела? М: - Нормально. Все как обычно. Дедушка со мной делает уроки, а бабушка ворчит. И: - А мама?        У Кобзона даже горло перехватило от волнения, и он закашлялся. М: - Мама уехала домой.        Девочка развернула ещё одну конфету, она потерла свой нос, чувствуя себя виноватой в том, что мама уехала от Марка Гавриловича.       Мужчина опустил голову и сжал кулак, громко вздохнув. Он думал, если Люся вернулась домой, значит помирилась с Купервейсом. Певцу даже стало тяжело дышать от этих мыслей. Девочка довольно рассматривала косметику и не заметила состояния Кобзона. И: - Она еще выступает с Купервейсом? М: - Нет, говорит ей уже тяжело. Зато я приезжаю к маме на выходных и бабушка иногда приходит, ей ведь сейчас нелегко, а помочь некому.        Маша продолжала говорить, а Кобзон нахмурился и перевел на девочку взгляд полный надежды. И: - Некому? М: - Константина она даже на порог не пускает. Один раз он только нам помог сумку с продуктами донести.        Слова Маши означали только одно, что Гурченко была свободна, и этот жалкий пианист наконец не будет маячить на дороге Иосифа.        Он ещё немного посидел в машине с Машей, и девочка побежала домой, пока ее не начали искать.        Певец заметно повеселел и в голове уже продумывал план, как встретиться с Люсей. Первым делом он поехал к своему концертному директору и уговорил его отправить молодого пианиста Константина Купервейса в Монголию на гастроли с популярным ансамблем на целый месяц, а то и на два. Директор долго упирался, потому что не понимал, зачем ему этим заниматься, но все же сдался под напором певца. Дорога к дому актрисы была теперь свободна, Кобзон надеялся, что больше у него нет никаких препятствий, чтобы завоевать внимание Люси, оставалось только подобрать ключик к её сердцу.       Через час Иосиф уже стоял перед квартирой Гурченко и решительно два раза нажал на звонок.