Часть 1

Чёрт бы побрал этот Ли Юэ. Она похлопала ладонью обнищалый кошелёк на бедре и утомлëнно вздохнула. Смахнула с лица пот — жара сегодня невыносимая, словно на родину вернулась. — Хватило бы хоть на выпивку. Ли Юэ — очень дорогой город. Она зашла в небольшую и на вид простенькую таверну. После долгого пути через пустоши разлома пить хотелось неимоверно. Но гораздо сильнее — расслабиться и наконец принять ванну. Должно быть, от неё несёт как от вон тех матросов, занявших барную стойку так, что не протолкнуться. — Фу, блин, — сквозь зубы. На удивление, чтобы дождаться заказ ушло не больше минуты, потому как взгляд её пронизывал бармена насквозь, а на груди недобро поблескивал огненный глаз бога. Конечно, она не излучала враждебность. Вовсе нет. Ахах, что вы? Просто за ней гнались из Сумеру до самой восточной границы и всё-таки поймали, а ценный куш, стоящий трёх месяцев тяжелой работы, пришлось выложить за свободу. На её удачу не все махаматры честны — и куда только смотрит достопочтенный генерал Сайно? Дэхья взяла в руку увесистую кружку с дешёвым вином и огляделась по сторонам. Душно так, что аж глаза слезятся. Бар занят весь, столы тоже. Контингент шикарный: матросы… пьянчуги… дамы легкого поведения в компании стражников… и два молодых человека очень странной внешности, вокруг которых даже атмосфера немного иная. С холодком. Они расслабленно беседуют и шутят, улыбаются как старые друзья. И что только забыли в таком гадюшнике? Совсем молодые. Привлекательные. Богатые. О, это как раз то, что нужно. Какая удача. Выбор очевиден. И плевать, что один точно какой-то служащий, а второй служащий Фатуи. И у обоих глаза бога. Так интереснее процесс и ценнее результат. Она молча проходит к ним, садится на лавку рядом с рыжеволосым, ставит локти на стол и громко присасывается к своей кружке с вином. Молодые люди переводят на неё взгляды и внимательно рассматривают, недобро прищурившись. Ждут объяснений. А она просто молча пьет вино. — Ты, блять, кто та… — Чайльд, — качает головой смуглый брюнет, — Успокойся. Я уверен, эта леди сама объяснит, что ей от нас нужно и без твоей помощи. Так что убери кинжал. Тот симпатичный снежаец помладше — Чайльд — недоверчиво смотрит на одноглазого и явно очень хитрого мондштадтца - судя по манере речи и акценту - и вынимает из-под стола руку, кладёт на стол лезвие. Конечно, она заметила. Но разве ж её когда-либо останавливала опасность? Вся жизнь Дэхьи — поиск впечатлений. И, разумеется, моры. Иначе стала бы она аферисткой? — Я весь внимание, — выплёвывает ей Чайльд и отпивает из кружки, тряхнув плечом. — Да, миледи, я тоже. Вы так и сидите молча, не представившись, — брюнет добродушно улыбается, склоняет голову вбок, ждет, — Как не куль-тур-но. — проговаривает слогами и прищуривается. Они ей даже нравятся. И даже слишком. Хороши собой, сильны, харизматичны. При деньгах. Первое дело в Ли Юэ будет приятным во всех смыслах. Дэхья делает ещё глоток, внешне оставаясь абсолютно не впечатленной и спокойной. Спокойным голосом отвечает. — Мне от вас не нужно ничего. Я лишь хочу допить эту кружку, взять бутылку с собой и уйти из этого отвратительного места. Не знала, что все столы будут заняты и даже стулья, — она качает кружкой в сторону барной стойки. — Так, — мондштадтец подается чуть ближе к ней. — ты не знаешь, кто мы. — Вы? — она одаривает их оценивающим взглядом. — Мне вообще всё равно, кто вы. Достаточно того, что не воняет, как от тех матросов. Кэйа смеётся и незаметно пинает ботинок Чайльда, кивая, мол — всё хорошо. Тарталья смотрит на неё хмуро и вновь отводит взгляд. — Ты бы поосторожней с нами, а то мало ли какие слухи могут пойти. Миллелиты, думаешь, просто так сидят за тем столом? — говорит он в кружку. Похоже, он не в настроении. И не удивительно — такая жара. Но вокруг них температура явно ниже, благодаря крио глазу бога, и это расслабляет и даёт передышку. Дэхья оборачивается, смотрит на стражников, и снова к Чайльду. — Мне всё равно. И кто вы. И что за вами следят. Меня интересует только эта кружка в руках, бутылка вина и возможность расслабиться с дороги в ванной. Больше ни-че-го, — вздыхает она устало и откидывается на спинку лавки. И это на удивление чистейшая правда. Кэйа коротко смеётся, Чайльд понятливо хмыкает и кивает. А Кэйа внезапно вскидывает подбородок, косится на рыжего с едкой улыбкой и говорит. — Да, ванна это прекрасно. Правда, дружище? — Завали… — Интересно, как же так получилось, что последний люкс достался мне? Ох-ох, негоже предв… — он осёкся. — такому знатному господину прозябать в обычном номере для простолюдин и ходить в общественную баню. Чайльд громко ставит кружку на стол и буравит Кэйю тяжелым взглядом. — Одноглазый, если те… — Можно я у тебя искупаюсь? — перебивает его Дэхья, устало поднимая ресницы на Кэйю. — У меня нет денег даже на обычный номер. И это тоже правда. Сказать, что парни знатно охреневают в этот момент — ничего не сказать. Потому что Дэхья говорит вроде как серьезно, и её интересует действительно только ванна. Обычно, когда к ним подсаживаются дамы лёгкого поведения, разговоры совсем иные. Кэйа, на мгновение удивившись, широко распахивает глаз. Чайльд смотрит на него и едва сдерживает смех. Видеть такого Кэйю большая редкость. Она заслуживает уважения хотя бы за то, что смогла Кэйю по-настоящему удивить. И Чайльд спрашивает, поворачиваясь к ней: — А ты не боишься оставаться наедине с незнакомым мужчиной? — тихо говорит он и слегка наклоняется. Кэйа напротив, уловив подтекст, с видом знатока оценивает её. Она отвечает ему тем же. И, улыбнувшись краешком губ, отвечает Тарталье: — Нет, — и отпивает ещё глоток. Чайльд усмехается и откидывается назад. — Чего только не сделаешь ради ванны, я так тебя понимаю. Кэйа довольно щурится. — А моего друга тоже не боишься, хм? Или тебе по нраву только я? — склоняет голову вбок, поддаётся вперёд, полностью заглотив наживку. Видно, в нём уже достаточно вина, раз он позволяет себе так форсировать события. Но не то чтобы Дэхья против. Дэхья даже за — не нужно придумывать легенду, соблазнять, словно дешёвая проститутка. На крючке будут оба. Всего-то осталось — развратить одного моралиста. Он-то как раз ей и нужен гораздо больше. Чайльд, присосавшийся к кружке, кашляет. — О чём ты, твою мать? Кэйа, меня не впутывай. Тот самый Кэйа развратно смотрит на неё, считывая во взгляде ответ. Дэхья хмурится. — Ну, вы тут потолкуйте, — Кэйа встаёт и, довольный, отходит к бару. Дэхья поворачивает голову к Чайльду и уверенно выдаёт: — Он хочет меня трахнуть. — Да ну не, быть не может, — разводит руками и поднимает высоко-высоко брови в притворном удивлении. Но она добивает его самообладание: — А ты? А Чайльд Тарталья — одиннадцатый предвестник Фатуи — привык доверять своей интуиции. И интуиция в данный момент кричит, что эта дама желает его поиметь. Правда каким именно образом, интуиция ещё не поняла, но организм уже усиленно вырабатывает адреналин, отмечая всю эту ситуацию невероятно волнующей. И она сама такая — волнующая. Излишне красивая, опасная. Она воительница, и вовсе не проститутка — это видно, а Чайльд всегда был падок на сильных женщин. Глаз бога на её груди поблëскивает, тёмные волосы струятся по загорелым плечам, украшенным золотыми татуировками в виде языков пламени. Они раскиданы и по запястьям, торчат под шортами на бедрах. Она опасная. Она интригует. А Чайльд любит опасность. И, к сожалению, если сложить все признаки, то скорее всего она действительно хочет их поиметь в ином смысле, но разве ж он позволит ей себя надурить? И только поэтому: — Не отказался бы. Откуда ты? — он смелеет и ведёт пальцами по рисунку на загорелой — смуглой? — коже запястья. — Натлан. Чайльд замирает и смотрит в ярко-голубые спокойные глаза. Кэйа, подошедший к столу и слышавший последнюю пару фраз — тоже. Она само пламя — воительница из жестоких земель горящих пустынь и вулканов. По внешнему виду понятно, что из племён кочевников или дикарей. Ну, они все там по меркам цивилизации дикари. И она не боится их совсем, потому что по сравнению с мужчинами оттуда, эти двое для неё щенки. Вряд ли Чайльд Тарталья назвал бы себя щенком, но если ей так удобно думать — пускай. Если попробует что-то провернуть, узнает, кто он такой на самом деле и в каких безднах побывал. Девиз племён Натлана — сражайся или умри. А если она до сих пор жива, значит умеет сражаться. И это Тарталью очень, очень подкупает. Он бы с ней скрестил мечи. Так, для общего развития. Кочевников оттуда в принципе очень мало на континенте, а о тех землях известно тоже не много. О монстрах бездны, обитающих там, страшно говорить. У Натланцев нет школы боевых техник, от того действия чужеземки непредсказуемы. И если будет бой, она будет сражаться яростней зверя. — Как ты здесь оказалась? — спрашивает Кэйа, присаживаясь за лавку. Незнакомка отдергивает руку. — Путешествую. Мне довелось пересечь границу, а обратно возвращаться не хочу, — отвечает девушка. — Как тебя зовут? — спрашивает Чайльд и внимательно изучает её взглядом. — Дэхья, — она залпом допивает вино и со стуком опускает кружку на стол, — Ну, что, пойдём? Я возьму ещё вина. А после смотрит на Чайльда: — Ты с нами? Ухмылка Кэйи разъезжается на губах, обнажая белоснежные зубы, когда Чайльд неуверенно кивает, оценивая риски. Она встаёт из-за стола и подходит к бармену, заказывая вино. — Итак? — спрашивает Кэйа у Чайльда, глядя девушке в спину. Кэйа же — похоть во плоти. Любит ходить по лезвию ножа, и ему доставляют удовольствие сложные ситуации. Он сознательно идёт в расставленный капкан, ведь такие авантюры — как раз его любимое развлечение. — Если я всё правильно понял, кажется нас решили поиметь. — Мо-ло-дец, но мы единственные, кто это сделаем с ней, — поёт Кэйа, довольный. — И, как хозяин номера, я буду первым. — Нет. — Да, — упорно заявляет Кэйа, расплываясь в ехидстве. — Это мы ещё посмотрим, — отвечает Чайльд, всё же немного нервничая. *** Дорога к гостинице, в которой Кэйа снял номер, недолгая. Дэхья, вопреки здравому смыслу, всё время идёт впереди, узнав направление, и периодически на ходу присасывается к бутылке с вином, игнорируя недоуменные взгляды миллелитов и прохожих. Отчего-то, стража не стала к ним подходить. Интересно. Надо бы спросить у Тартальи, на которого косятся сильнее всего. Он же просто улыбается. — Ты уверен, что она не хочет нас прирезать? — шепчет он тихо Кэйе. — Может и хочет, — улыбается в ответ. —Но ты же совсем не расстроишься, если это будет ловушка, — усмехается Кэйа. Чайлд задумчиво чешет подбородок. — В общем-то да. Я бы с ней подрался. — Извращенец. — Я наркоман адреналина, — возражает Чайльд, — А ты разве нет? — Ну, тут ты прав, — Кэйа разводит руками, не прекращая блистать своей идеальной улыбкой. — Только я ещё и извращенец. Тарталья на это лишь закатывает глаза. Едва дверь открывается, Дэхья тут же проходит внутрь, сопровождаемая поклоном Кэйи и сахарным «Дамы вперед», смотрит на него недоуменно: «Я похожа на привычную вашему пониманию даму?» Не похожа. Ни капли. Дикая настырная воительница, и парни переглядываются, прежде чем войти, понимая без слов мысли друг друга. Чайльд заходит первым, потому что смотреть на лицо ублюдочного Кэйи дольше трёх секунд нет никакого желания. В большом зале номера достаточно изысканно для Ли Юэ: мягкие подушки, теплые ковры, широкий диван напротив низкого кофейного столика и пара кресел. Уютно в общем. Люкс. — Ты месячное жалование потратил что-ли на этот номер, а? — Живи одним днём, Чайлд. И только тогда познаешь весь вкус и радость жизни, — отзывается Кэйа, неотрывно глядя на девушку, которая скидывает с плеч плащ и осматривается. Чайльд загорается спором. — Я что, по-твоему недостаточно рискую своей головой, чтобы не жить одним днем? — Не то чтобы… — Или не достаточно наслаждаюсь? Зрачки Кэйи внезапно расширяются, и он тяжело сглатывает. — Кэйа? — и Чайльд наконец-то поворачивается к Дэхье и… — Ох, блять. — Не возьмешь мою одежду? — женский голос прошивает дрожью обоих. Дэхья за их недолгий разговор успела найти ванную комнату, она стоит напротив неё и держит в руке свой кожаный корсет, оставаясь в нижнем топе, сквозь которого проглядывает — просвечивается — грудь, а волосы её, распущенные из косичек по вискам, струятся по плечам. — Конечно, дорогая, — шустро подбирается Кэйа и подходит к ней, принимая из рук корсет. Она не говорит спасибо. Она не говорит ничего, зато делает очень, очень много и быстро. Нижний топ практически сразу оказывается в руке Кэйи, а в другую спустя десяток секунд ложится широкий кожаный пояс и брюки. На ней остаются только нижние шорты, которые она тоже снимает. — Ты не обычная женщина, — говорит Кэйа, скользя взглядом по её сильному телу с рельефом мышц, но женственному и невероятно привлекательному. — Возможно. Для вас. Я знаю часть ваших порядков, но не понимаю их, — Дэхья сосредоточенно осматривает дырку на колене брюк, даже не смотря в лицо мужчины, — Надо будет зашить, — и внезапно ухмыляется, опустив взгляд на его пах. — Это заметно, — отвечает он, прищурившись. — В ваших краях очень мало мужчин. — Разве? — он наклоняет голову вбок и слегка приближается к ней. — Ага. Есть торговцы, банкиры, руководители, фермеры, мальчишки и старики. Мужчин нет. И она ускользает, прикрывая за собой дверь, оставив Кэйю досадно сжимать кулаки. Он проходит в зал, кидает её вещи на кресло. За спиной слышится журчание открытого крана водопровода. И удивлённо поворачивается на голос. — Мне плевать, что это твой номер, Кэйа, но я первый. Иначе я просто не выдержу. Чайльд сидит на диване, упершись локтями в колени и тяжело дышит, а зрачки его когда-то голубых глаз застилаются чёрным. — А наш малыш совсем поплыл, да, Аякс? Чайлд резко вскидывает голову и ненавидит эту ублюдочную ухмылку. — Я. Первый. И точка. И не называй меня так. Кэйа клацает зубами. — Аякс. — Еще раз — и я свяжу тебя и брошу в соседней комнате, — и не врёт ведь. — А силенок-то хватит? — Кэйю явно веселит его взвинченность. Он проходит на кухню и достает пару бокалов под вино, присаживается рядом с Чайльдом на диван. — Такой собственник, да? Ярко-красное разливается по стаканам неторопливо, бережно. Несмотря на то, что Кэйю до сих пор очень отвлекает собственный стояк, он не позволяет себе резких движений. Закинуть ногу на ногу, откинуться на спинку дивана, просмаковать вкус терпкого вина, как и предвкушение грядущего. — Ммм… Он готов уступить Чайльду как минимум потому, что знает того слишком хорошо. А драться с ним не входит в его планы. В отличие от Чайльда, у Кэйи при любых обстоятельствах тормоза не отказывают. — Бесишь, — Тарталья хмурится на эту демонстрацию и отворачивается. — Спасибо за комплимент. Выбешивает это надменное спокойствие, тогда как у него желваки ходят, а картина обнаженной красавицы под веками не желает исчезать. Из-за двери иногда доносятся всплески воды. Уж очень она хороша. У неё даже шрамы есть боевые, и это пиздец как сексуально, и Чайльд не может не представлять под веками эту изящную пантеру с накаченной задницей. — А если… — Кэйа делает глоток и сверлит глазами ту самую дверь, — она предпочитает командную работу? Чайльд шумно выдыхает воздух и резко опрокидывает в себя бокал вина залпом. Их различия в характере полярны. — Не психуй, — прыскает Кэйа, — Такая женщина заслуживает всего самого лучшего. А мы же лучшие? — И все же, я бы предпочел вызвать её на бой, чем вот это всё. Кэйа смеётся. — Что тебя не устраивает? Глянь, как распереживался. Это тоже своего рода бой. Только на другой плоскости. — Я не понимаю, как я должен сражаться в таком положении, — Тарталья устало откидывается на спинку дивана и опускает взгляд на свою эрекцию. — А я вот почему-то уверен, что в пылу битвы у тебя всегда привстаёт, — ухмыляется Кэйа. — Иди нахуй. Пронырливая сука, всë-то он знает. Когда она выходит из ванной комнаты — абсолютно голая — обнаруживается, что парни почти прикончили бутылку вина. Дэхья грустно качает головой и расслабленно плюхается между ними на диван, присасываясь к остаткам, потому что Кэйа забылся и взял только два бокала. Как невежливо. Парни молча наблюдают расширенными от возбуждения зрачками, как она пьёт. Со стороны Аякса из уголка её губ течёт капля вина. Конечно, его не без того слабые тормоза тут же срывает. Он резко поддается ближе и слизывает каплю, успевшую добраться к подбородку. Кэйа хмыкает. Другого варианта быть просто не могло. Она, будто не замечая чужой язык, делает еще пару глотков, отстраняет бутылку и поворачивается, встречаясь с безумным затемнëнным взглядом. Так смотрят звери на добычу перед смертельным прыжком. Она размыкает губы и вытягивает навстречу кончик языка, блестящий и яркий от вина. Чайльд переводит взгляд на него и подается вперёд, цепляясь ладонью за талию, обводит язык своим и целует жадно, мокро и глубоко. Руки его поднимаются выше, оглаживая её шею и охуенную грудь, он зарывается ей в волосы, прижимая к себе ближе, прикусывает губы нетерпеливо, отмечая, что целуется эта женщина божественно. Возможно, просто он находится на пике возбуждения, и только поэтому кажется, что её кожа пылает, а в её рту жарко,как в печке. Внезапно она тихо стонет ему в рот, и Чайльд наконец-то отстраняется отдышаться. Та закрывает глаза и шепчет: — Кэйа… — Чего? — и опускает взгляд вниз и громко шипит. — Ублюдок. Ублюдок же усмехается и продолжает покрывать поцелуями её бедро, лаская пальцами там, проводит языком по животу и чуть подвигает девушку ниже, раздвигает шире ноги, чтобы достать языком и громко причмокивает. Но вспышка гнева гаснет, как только она жадно зарывается пальцами в волосы Чайльда, притягивая к губам и ведёт второй рукой к его паху, сжимает сквозь ткань. — Раздевайся. Мне не удобно, — говорит она почти повелительно, но одновременно ласково и убирает руку с его затылка, зарываясь в синие волосы Кэйи, который для удобства сполз на пол и размазал слюни по всему подбородку. И хотелось бы ему уебать и отправить спать в другую комнату, чтоб не мешался, но у Чайльда перехватывает дыхание, осознавая, что ему всё это нравится. Он и наблюдает и принимает участие, и это необычно и пошло и дико, но ведь она и есть дикарка и аферистка, заслуживающая наказания, а он та еще тварь бездны, повидавший в жизни столько всего. Но, видимо, ещё не всего и не всё попробовал. А хотелось бы. Вот прям хотелось бы. Он чë, ссыкло какое-то? Он поспешно скидывает с себя мундир и рубашку, брюки, не желая отдавать всю инициативу Кэйе, причмокивающему губами и разводящему ноги девушки ещё шире. Та поглядывает заинтересованно то на одного мужчину, то на другого, и Чайльд решительно становится на колени на диван, забирая всё внимание себе. Конечно, когда перед лицом молодой крепкий член, наверное ей будет сложно отвлечься, и он полностью прав, потому что она сразу притягивает его к себе ближе, хватая за задницу. — Ох, черт, — он поддаётся вперёд, ощущая горячий язык и губы, нежно дразняще оглаживающие головку. — Ты и там рыжий, — доносится снизу смешок. — Кэйа, просто отъебись, м-м-м… Дэхья внезапно насаживается глубоко на член и создаёт вакуум, а затем с громким звуком отстраняется и спрашивает: — Вы всегда такие? — Почти всегда, — отвечает Кэйа, подобравшийся выше к её груди, и прикусывает сосок. Чайльд стискивает зубы, потому что голова Кэйи очень близко к нему, и становится откровенно неуютно. — Вы мне нравитесь, — улыбается она. Но вместо недовольства Тарталья приоткрывает в наслаждении рот, потому что девушка снова заглатывает глубоко член. — Я тоже так хочу, — шепчет Кэйа обиженно ей на ушко и снова спускается ниже. — Вы сумасшедшие, — сдавленно шипит Чайльд, пока Дэхья снова дразнит языком, оглаживая головку, лижет ствол широко. Кэйа орудует пальцами внутри, зализывая клитор, покусывает бёдра, и она тихо стонет с занятым ртом. По члену Чайльда проходит дрожь голоса, и он вскидывает голову к потолку, потому что смотреть на них — равносильно кончить слишком быстро и облажаться. — Охренеть… Её стоны становятся громче, влажные звуки сильнее, и первым не выдерживает Кэйа, подтягивая девушку чуть ближе за бедра, и расстегивает ремень. Чайльд недовольно косится на него, но молчит, получая охренительный минет, от которого вот-вот откинется. — Ты бы видел своё лицо, — смеётся Кэйа. — Сейчас и на твоё поглядим, капитан, — цедит Чайльд. Но Дэхья внезапно отстраняется от него, и встаёт на диван на четвереньки. — А я и не стесняюсь, — отвечает Кэйа, восхищенным взглядом рассматривая её задницу. Тарталье стоит многого не врезать в его довольную физиономию, когда Кэйа, изобразив истинное блаженство, входит в девушку всë-таки, сука, первым, растягивает губы в бесячей усмешке и сразу делает резкий толчок, заставляя Дэхью уткнуться носом Чайльду в пах, промахнувшись. — Я вырву тебе последний глаз, — угрожает предвестник, но, вопреки словам, улыбается. Дэхья громко смеётся ему в лобок и кусает за живот. — Вы точно не девственники, а? Такие смешные. — Что ты, дорогая, конечно нет. Ну, я-то точно. А вот наш рыжеволосый друг… — отвечает Кэйа сквозь медленные неторопливые толчки. Чайльд не выдерживает и наклоняется к нему, сверкая взглядом, обещающим скорую расправу и гирлянды кишков по стенам, гладит девушку по плечам: — Завали ебало, мой темноволосый друг. — А то что? Не сможешь кончить? Дэхья захлёбывается смехом, давясь членом во рту и прикусывает нечаянно, и Чайльд жмурится и шипит. — Прости, прости, всё, молчу, — Кэйа вскидывает руки в жесте капитуляции, чтобы снова обхватить округлые бёдра. Чайльд, конечно же, не верит, но его темп приятный — Кэйа качает девушку фрикциями вперёд-назад, и недовольство снова отходит на второй план. Дэхья довольно стонет от движений Кэйи — неторопливых и мягких. Он, собственно, никуда и не спешит, наслаждаясь удовольствием процесса, разглядывает подтянутое тело, гладит руками, сжимая ягодицы и прикусывает губы. Чайльд же вскоре набирает темп, двигаясь навстречу горячему рту, ему становится мало, и Кэйа подхватывает, тоже становится быстрее. Она отстраняется с влажным причмокиванием и тяжело дышит, роняя громкий стон, когда Кэйа входит резко и основательно. Ей явно тяжело продолжать, ловя удовольствие от Кэйи, и она помогает себе рукой, пока Чайльд собирает с её лица растрепавшиеся волосы и сжимает в кулаке. Член в её ладони мокрый от слюны, и от того не менее приятно, хватка сильная, совсем не нежная, и становится ещё лучше. Обычная девушка побоялась бы так, но Дэхья — нет. Она сжимает член до цветовых мушек перед глазами, водя быстро вверх-вниз, стонет, опаляя жарким дыханием, будто играясь с температурой, и облизывает языком подсыхающую головку. Кэйа движется к финалу медленно, но резко, но Чайльд к своему удивлению кончает быстрее от крепко сжавшихся на головке пальцев и роняет голову вниз, заливая спермой подставленный язык, сжимает в кулаке тёмные волосы, чуть натягивая. Дэхья довольно улыбается, но не успевает вытереть губы, как со смачным шлепком Кэйа выбивает из её лёгких весь воздух и тихо порыкивает. Он набирает темп резко, движется рвано. Чайльд сквозь пелену собственного остаточного удовольствия видит запрокинутую голову, почти сумасшедшую зубастую улыбку и прикрытый глаза капитана, который обещался вырвать, и то, как он выпускает струю спермы на спину Дэхье, крепко сжимая член в руке. — Ух, бля… — шепчет Кэйа и оседает на пятки, кусая её за ягодицу, — Ты такая узкая, такие мышцы крепкие внутри. Чайльд заинтересованно приподнимает брови. Он пиздец как хочет попробовать, но ему необходим перерыв. Буквально пару минут. — Подождешь меня? — спрашивает он, оглаживая ладонью лицо Дэхьи, запачканное его же спермой. — Конечно, подожду, — слегка ухмыляется она, смахивает капли пальцами с лица и оборачивается к Кэйе, — Не подашь полотенце? Кэйа, в это время сидит, довольно откинувшись на спинку дивана и допивает остатки вина из бокала, но, услышав просьбу, оживляется. — О, какой я неучтивый хозяин. Он быстро идёт на кухню и возвращается с парой полотенец, и одно швыряет Чайльду прямо в лицо. — Сотри эту эмоцию, а то меня смех разбирает, — и почти любовно прикладывает своё полотенце к спине девушки, вытирая от жидкости. Но всё равно диван уже испачкан, хотя, за такие деньги за номер, Кэйе глубоко на то насрать. Пусть даже если Дэхья в порыве страсти его сожжёт. Да. Так будет ещё интереснее. Чайльд сдергивает с лица полотенце и гневным взглядом прослеживает за капитаном, предпочитая смолчать, потому что и сам понимает, что да — это и вправду был его лучший минет. На лице, видимо, тоже написано об этом. Но от Кэйи даже такие подробности не скрыть. Вместо словесных перепалок он прикладывает полотенце к румяным щекам девушки, которую сперма на них, кажется, вообще не смущает, и вытирает её, а после уходит в ванну и открывает кран с водой, чтобы смыть с члена, действительно отмечая в зеркале положительно заëбанное выражение лица. *** — Блядский ты капитан! На резкий возглас Кэйа лишь приподнимает слегка бровь, разлепляет веки и едва поворачивается. — Реще надо было, ммм… да… А после снова присасывается к губам. Он лежит на диване, а на нём сверху лежит Дэхья, только не лицами они соприкасаются, а… ну вы поняли. Дэхья выпускает изо рта член с громким звуком, от чего Кэйа пропускает ещё довольное «ох», и садится на него, выпрямившись, скрыв наконец-то лицо блядского капитана от мира. — Дэхья, слезь с него, пожалуйста, — почти умоляет Тарталья. Она кокетливо склоняет голову вбок и проезжается по лицу Кэйи вперед-назад. У Чайльда от такого вида спирает дыхание и снова встаёт член, но он не любитель испробовать такие вещи на себе, хотя выглядит со стороны просто охрененно. Ему будет достаточно просто вставить. Да. По крайней мере это он умеет точно лучше. — Зачем? — спрашивает она. Тарталья находит себя залипающим на сию картину и прокашливается. — Со мной тебе будет лучше, поверь. — Ну, если ты настаиваешь. Она слезает с Кэйи, и тот обиженно мычит. — О-м-м-м… рыжий, я сейчас видел такие пейзажи, что тебе и не снилось, — но послушно поднимается с дивана, вытирая ладонью лицо, и облизывается. И что теперь делать с информацией, что этот уёбок предпочитает классическому сексу всякий разврат, Тарталья не знает. Бедняга диван, знали бы хозяева гостиницы, что он за сегодня уже пережил, сожгли бы нахер. — Сделай вид, что его не существует, — просто говорит Дэхья, когда Тарталья, продолжая коситься на Кэйю, неловко присаживается рядом с ней. — Постараюсь. — А я хочу смотреть. И тем более, что это мой номер, — отзывается Кэйа и бесит, сука, тем, что широко улыбается. Гребаный фетишист. — Забей, — говорит она и утягивает Тарталью на себя за плечи. — Меня просто раздражает. — Вы же друзья. — Мы не настолько «близкие» друзья, — кривится Тарталья. Кэйа сиротливо занимает место в кресле напротив, но того, что он голый, мало, чтобы выглядеть действительно сиротливо. Образу мешает стоящий член в одной руке и бутылка вина в другой. И похож он по меньшей мере на развратного аристократа, с наслаждением смотрящего оргию. Он широко раскидывает ноги, и водит по члену рукой, победно улыбаясь. — Начинай. Или ты просто так меня прогнал? И вот сейчас Тарталья как никогда решительно готов этот член оторвать и засунуть в глотку хозяину. На счастье, Дэхья крепко притягивает Чайльда за лицо к себе, и в общем-то нахождение здесь Кэйи перестает иметь значение хотя бы на время, пока его не видно и не слышно. О том, что она только что отсасывала Кэйе, он вспоминает слишком поздно, когда поцелуй уже прервался. Он зажмуривается, мысленно посылает всё и всех нахер, и целует её ещё глубже. Потому что, как говорится, поздно пить воду из целебных источников, когда почки отвалились. Это же не считается непрямым отсосом, так ведь? Похоже, Кэйа замечает его беспокойство, посмеиваясь. Нет, Тарталья не ханжа, не привиреда, просто всё это у него впервые, несмотря на достаточный опыт. Он как-то не задумывался о разнообразии, его всегда полностью устраивала классика. А извращенца Кэйю, видимо, нет, раз он как рыба в воде, попивает довольно винцо и надрачивает, любуясь, как Тарталья, приподнявшись, вставляет член, придерживая рукой. Чтобы не замечать его, он залипает взглядом Дэхье в плечо, набирая разгон. Не вовремя его посещают мысли — а почему именно Дэхья это делает. Настолько не вовремя, что он близок к потере эрекции. — Да блять, — шипит он, останавливаясь. Насколько бы ни была прекрасна девушка перед ним, он не может сосредоточиться. — Хах, ну ты и слабачок, — ехидно бросает Кэйа. — Замолчи, — резко отвечает Дэхья ему, и тот на удивление замолкает. Она смотрит на него своими яркими голубыми глазами, и Тарталья внезапно понимает, что она старше не только его, но и Кэйи. И что она точно аферистка. Но сейчас она почему-то искренне наслаждается процессом, будто он и правда — он сам — ей понравился. Не из-за денег, а просто по-человечески. — Сядь, — направляет она его, и Тарталья садится. Дэхья седлает его сверху, отводит волосы со спины под довольное мычание Кэйи, который, сука, бдит, и медленно опускается. Она начинает медленно и гибко, словно дикая пантера, двигаться, зацепившись лодыжками под его бедра, и целует глубоко, при этом скользит пальцами по бугристым мышцам на груди и царапает, будто на пробу. А потом внезапно проводит сильнее до боли, и Тарталья рычит. Потому что это охрененно. Это именно то, чего он жаждал от неё. Ох хватает её за задницу и резко опускает на себя до упора. Дэхья вскрикивает, но поцелуй не прерывает, а в ответ царапает ещё. Он подмахивает бедрами резко, подкидывая её. Она снова царапает. И Тарталья, наконец, отпускает себя, забывая и про извращенца Кэйю, и про то, что видит эту девушку первый и последний раз в жизни, и что она хочет его обокрасть. А всё потому, что она, наконец, показывает свою дикую непокорную воинственную натуру. То, что нужно. Покорность ей не к лицу. А Тарталья не любит легкие победы. Захватив её руки за запястья, он с трудом отводит их в стороны, понимая, что девушка предпочитает тяжелый двуручный меч, и это скручивает так, что из головы вылетает нахер всё, кроме желания трахать её до сорванных голосовых связок. Чем он впрочем и занимается, уперевшись пятками в пол. В ответ она пытается кусаться, и Тарталья кусает её губы в ответ. — Я знала, что ты хорош, снежаец, — шепчет она ему по губам. — Я ещё лучше, — отвечает он и резко переворачивается с ней, кладя на спину. Вколачиваться, закинув бронзовые ноги по плечам, гораздо удобнее. Да и Дэхья начинает громко стонать. Звучит как лучшая похвала. Она настолько вынослива, что Тарталья едва не кончает раньше неё, еле сдерживаясь. Он роняет голову ей на грудь и довольно глубоко вздыхает. Да. Вот это было хорошо. О-ху-ен-но. — Да ты… бб… бешеный, — оглашает Кэйа о своём существовании как-то сипло. И только сейчас Тарталья вспоминает о нём и медленно поворачивает голову. Кэйа, излучая лицом высшую степень удовольствия, размазывает по стволу текущую сперму. — Фу нахуй, — шипит Тарталья, отворачиваясь. Дэхья смеётся. — Вы такие интересные. — Ты ещё интереснее, — сладко поёт Кэйа. — Особенно вид сзади, но и лежа тоже потрясающий. — Любишь представления? — Мондштадт — город греха. — Барбатос одобряет такое? — Барбатос поощряет. — Надо как-нибудь заехать. — О, — воодушевляется Кэйа. — Познакомлю тебя со своим братом. Если, конечно, он ещё не женился. — Чужое я не беру. — И это правильно, — отвечает Кэйа, многозначительно понизив голос. — Итак, чем займемся дальше? — спрашивает он, подтягиваясь за полотенцем. Тарталья от стыда изображает труп, Дэхья же некоторое время думает. — Как насчет ванны? Я снова вспотела. *** На этом их секс-марафон не заканчивается, ведь в широкой деревянной лиюйской ванной Тарталья снова берет Дэхью на четвереньках, пока теперь, привалившись к бортику, Кэйа кайфует от минета. А Дэхье даже двигаться не надо, она насаживается на смуглый член в такт движениям бёдер Тартальи — тот как всегда порывист и трахается, будто сражается, подходя к делу с должной отдачей. Не то, чтобы Дэхья против. Они не принуждают её ни к чему совершенно — она улыбается, довольно стонет и кончает. И даже на Кэйю напротив внезапно становится плевать, потому что по сути они занимаются инстинктивным механическим процессом. Что в этом такого? Да и то, как Кэйа восхищенно смотрит на них, доставляет некоторую гордость. Ведь, когда Кэйа, уже просохший после из душа и уже очень пьяный, как и все действующие лица — они заказали ещё много вина — на кровати берёт Дэхью на боку, тихо, медленно и глубоко, предпочитая растягивать удовольствие, пальцами стимулирует клитор и жадно вдыхает каждый её тихий стон, Тарталья понимает, что Кэйа любит не сам получать удовольствие — он любит его наблюдать. Под тихий убаюкивающий мерный скрип кровати в комнате напротив, Тарталья засыпает, раскинувшись на испачканном к ебеням диване, подглядывая за ними одним глазом. Возможно, надо будет попробовать технику Кэйи. Что-то в этом есть. *** Он просыпается с первым лучом рассвета, противным несильным сушняком и — внезапно? — стояком. Он косится на него и спрашивает: «Тебе что, мало?» Стояк, естественно, не отвечает. Ну да ладно. Тарталья потягивается, переваливается на бок, разглядев в спальне напротив развалившегося морской звездой Кэйю. И, что странно, Дэхьи рядом с ним нет. Он окидывает взглядом комнату, не находит, прислушивается к шуму. Дальше по коридору в ванной комнате приоткрыта дверь и тишина. Ну, кто бы удивлялся, что она сбежит? Он идет на кухню попить водички и наступает босыми ногами на большую лужу воды. — Кэйа! Кэйа из спальни молчит. — Кэйа, блять! — Да что такое? — шипит Кэйа. Он явно выпил больше и, должно быть, ему сейчас гораздо хуевее, чем Тарталье, но если он не поднимет свою задницу и не объяснится сейчас же, Тарталья просто его прикончит на месте. — Сюда. Живо! Кэйа, кряхтя, все-таки идет на кухню и, покачивающийся, показывается из-за угла. Но когда он тоже наступает в лужу воды, глаза его — глаз — округляется до размеров блюдца. — Как она… — Это я тебя должен спросить. План, надежный как фонтейнские часы, да? Не найдет, да?! Меня не волнует сам факт отсутствия денег, я могу в любой момент пойти в банк и вытрясти проценты с должников. Меня волнует факт того, что меня обокрали, Кэйа! Меня! И тогда, когда я был к этому готов, когда я этого ждал! Тарталья от души пинает деревянный стул, который врезается в холодильник. Тот самый, в котором на дне в нижнем ящике должен быть небольшой и незаметный слой льда, под которым должно было лежать около пяти миллионов коммандировочной моры на двоих большим номиналом. Кэйа — опытный сыщик — прищуривается. — Она не могла догадаться просто так… — он окидывает взглядом кухню, идёт в зал к валяющимся на полу брюкам, заглядывает в кошелёк. Смеётся. — Элементальное видение. Тарталья вскидывает брови и подходит к своим брюкам. Заглядывает. Смеётся тоже. В их кошельках так и лежат по сто тысяч моры, которые они оставили ей. Словно насмешка. Дэхья, чертовка, пожалела их — чтобы смогли по домам разъехаться и немного погулять ещё недельку. Потому что, в принципе, сто тысяч уже немалая сумма. В кошельке Кэйи, правда, немного поменьше. Но, конечно, эта сумма не сравнимая с пятью, блять, миллионами!!! — Элементальное видение, — повторяет Тарталья, сокрушенно. Дело в том, что когда Дэхья была еще в ванной, они собрали деньги и заморозили, а в кошельках оставили сумму, на которую можно месяц жить, не бедствуя. Но Дэхья оказалась настоящим профессионалом. — Надо было просто спрятать! — кричит Тарталья и швыряет со злости кошелек на пол. — А ты «Кто в здравом уме полезет в морозилку?» Кто? Она! — Тц, это не помогло бы, — шепчет Кэйа и задумчиво плюхается в кресло. — В смысле? — Я специально сделал обычный лед. Самый обычный. А это значит, что у неё настолько сильный дар, что она способна видеть саму мору, понимаешь. Она бы нашла всё равно. — Ты имеешь ввиду, что мора сама по себе сделана из гео? — Именно. Тарталья ошарашенно пялится на него. — Такое разве бывает? — Я слышал об этом. Дело в том, что она видела, что у нас в карманах, ещё в таверне. По приезду в Монд я пробью по ней всю информацию, чтобы... — он тяжело вздыхает, а после улыбается. — Восхитительная женщина. Кажется, я влюбился. — Кэйа… — Чайльд сжимает челюсти и кулаки, подхватывает штаны с рубашкой с пола, — На улицу. Быстро. Сейчас у нас будет самый жестокий за всё знакомство спарринг, в котором я буду выбивать из тебя всю пахабную дурь. Обещаю, я тебя так отпизжу, что ты месяц не сможешь держать свой неуëмный член в руке! Пять миллионов, твою мать, из которых четыре с половиной были моими! Ты охуенно повеселился за чужой счёт! *** Через три месяца где-то в деревне Аару. — Ну и кто в этот раз? — спросила Кандакия, хмуро покосившись на внушительную сумму моры, лежащую на столе, а после и на светящуюся самодовольством подругу, что клыкастой улыбкой могла затмить пустынное солнце. Она прикрыла глаза, припоминая прекрасные моменты, пережитые вместе, хмыкнула, и присела за стол, откинувшись в спинку пошатанного стула. — Милый рыжеволосый мальчик с большим членом и гидро глазом бога. Знаешь, он мне так понравился. А ещё он, кажется, очень знаменит. Прям звезда. — Ты, чертов Робин Гуд, прекрати приносить мне грязные деньги, — шлепнула по столу Кандакия, и монетки большого наминала грустно звякнули, ведь помнили, каким тяжёлым трудом достались новой хозяйке. — Не вижу ничего зазорного в том, чтобы отплатить деревне, вырастившей меня. Да и... — она мечтательно зажмурилась — секс я очень люблю. Особенно с такими весёлыми мальчиками. *** Через три месяца где-то на мондштадтской винокурне. — И таким образом она увела у нас из-под носа пять миллионов. Дилюк, ты не представляешь, насколько она охуенная, пожалуйста, помоги мне её найти. — Кэйа, — устало вздохнул Дилюк и потер переносицу. — Повторяю в последний раз. Иди. Нахуй. *** Через три месяца где-то в столице Снежной. — Сядешь мне на лицо? — просит Тарталья, расстегивая брюки перед какой-то горячей брюнеткой.