Часть 3. Утреннее объяснение

«Наверное, я почувствую счастье после», – думал Гарри, сейчас же усталость затмевала все; и только боль от утраты Фреда, Люпина и Тонкс пронзала его время от времени. И все-таки сильнее всего он чувствовал колоссальное облегчение и желание спать. Но прежде нужно было объяснить все Рону и Гермионе – они так долго были его верными соратниками и заслужили полную правду. – Сюда, – сказал Гарри, открывая дверь пустой классной комнаты.       Они зашли внутрь. Все вокруг было вверх дном – парты перевернуты, стулья сломаны, в дальнем углу виднелся огромный книжный шкаф, лежавший на боку посреди груды разбросанных книг и битого стекла.       Гарри снял, наконец, мантию-невидимку и, найдя себе целый стул, поставил его на ножки и сел. Друзья, не говоря ни слова, сделали то же самое. – Вот и все, – вдруг полушепотом выдохнула Гермиона и подняла глаза на Гарри. – Да, – так же тихо ответил он. И, бросив быстрый взгляд на нее, потом на Рона, опустил голову и уставился на свои грязные ботинки.       Снова воцарилась тишина. – Я должен вам все объяснить, – наконец заговорил Гарри, собравшись с мыслями. - И думаю, что лучше всего сделать это сейчас. Не откладывая. – Мы искали тебя, – глухо бросил Рон. – Мы везде тебя искали. И в конце концов наткнулись на Невилла, который сказал, что видел, как ты куда-то ушел под мантией-невидимкой…       Гермиона издала сдавленный писк и, отвернувшись, вцепилась в ладонь Рона. Он понимающе погладил ее по руке. – Так было нужно, – устало сказал Гарри, у которого сжалось сердце. – Это Снегг… Он все показал мне. В Омуте памяти. Как они в детстве познакомились с моей мамой, как подружились, как вместе поехали в Хогвартс. Как потом поссорились… И потом, когда они погибли, он поклялся защищать меня. В память о маме. – Хорошенькая защита, – проворчал Рон сердито. – Шесть лет только и делал, что издевался…       Гарри тяжело вздохнул. – Это все из-за отца, – объяснил он. – Теперь я понимаю. Они встретились в поезде в Хогвартс и уже там успели поцапаться. И с первого дня возненавидели друг дружку. Вечно делали пакости… А потом моя мама стала встречаться с папой, и Снегг… В общем, он, видимо, так и не смог забыть все это. Неудивительно, что он так невзлюбил меня с первой встречи. Я ведь и правда очень похож на папу. Но он столько раз рисковал, чтобы помочь Дамблдору и сохранить мне жизнь… Не любил, но все равно защищал... – Почему он вдруг решил тебе показать все это в самый последний момент? – спросила Гермиона. – За минуту до смерти вспоминать какие-то древние обиды… – Потому что он обязательно должен был открыть мне правду, – ответил Гарри. – Это было самое важное в плане. Дамблдор приказал ему сделать это как можно позже, когда Реддл станет переживать за сохранность своей змеи. А тот решил убить Снегга. Из-за этого все едва не пошло прахом. – Что такого важного-то? – спросил Рон.       Гарри набрал в грудь воздуха и, преодолевая чудовищную усталость и неловкость, произнес: – Дело в том, что… Тогда, в Годриковой впадине. Когда он убил моих родителей, а потом попытался убить меня, заклятие отскочило. Из-за защиты, которую дала мне мать. И… В общем, так получилось, что осколок его души попал в меня. Я стал крестражем, который Реддл не собирался создавать, о котором он не подозревал. Именно поэтому я понимал, что он чувствует, мог проникать в его мысли. И именно поэтому умел разговаривать со змеями. Из-за того, что часть его была во мне.       Гермиона ахнула, зажав рукой рот. – Гарри… – выдохнула она, потрясенно глядя на него. – Это значит, что… О, великий Мерлин.       Гарри кивнул, старательно разглядывая свои ботинки. – Да, ты все поняла правильно, Гермиона, – полушепотом ответил он. – Другого выхода не было. – Мы думали… - сдавленно произнес Рон, нервно вцепившись себе в волосы. – Что ты просто сдался. Из-за этого его ультиматума. Господи, Гарри…       Гарри судорожно перевел дух и продолжил. – Мне нужно было оставить кого-то вместо себя, чтобы про Нагайну знали не только вы, но и еще кто-то третий. Поэтому, когда во дворе я встретил Невилла, я сказал ему про змею. Он, молодчина, не подвел… Но Невилл не знает, что это был крестраж. Про это вообще никто не знает, кроме нас троих, и я не знаю, стоит ли вообще распространяться об этом… –Ты прав, Гарри, – кивнула Гермиона, – пусть это так и останется тайной. Чем меньше люди слышат о подобной магии, тем меньше будет соблазна… Скажешь что-нибудь про темные артефакты, они проглотят это без вопросов. – Даже если Гарри расскажет им наизусть таблицу умножения, это напечатают все волшебные газеты Великобритании, – усмехнулся Рон.       Гарри прыснул. – Боюсь, дружище, что я сейчас не в состоянии совершить такой подвиг, – ответил он. – Помню что-то про дважды два четыре, дальше смутно. – Почему ты остался жив? – вдруг тихо спросила Гермиона, сверля Гарри пронзительным взглядом. – Если я правильно понимаю, он должен был убить тебя. Сам. Своей рукой. Только тогда крестраж…       Тот кивнул и снова опустил голову. – Так и было, – еле слышно прошептал он. – Я пошел в лес и отыскал его. И…       Голос у него сорвался. Гарри закрыл глаза и отвернулся.       Рон порывисто прижал его к себе. – Это чудо, – прошептал он потрясенно. – То, что ты сейчас здесь, что я вижу тебя. Это какое-то чудо, Гарри… Небеса святые. – Он просто набитый дурак, – сдавленно выдохнул тот, стараясь снова собраться с силами. – Когда во время Турнира он сделал тот ритуал, на кладбище, он взял мою кровь. Решил, что так он обойдет защиту, которую дала мне моя мать, и после этого без труда расправится со мной. А вместо этого… – Боже мой, – воскликнула Гермиона. – Но ведь… Но как это вообще возможно?! Часть его души была в тебе, а в его теле – часть твоей крови! Но ведь это...       Гарри снова закивал, разжал руки, освобождаясь из объятий Рона, и снова принялся рассматривать пыльные ботинки. – Да. Он просто дал мне шанс вернуться, – сказал он. – Сам стал для меня таким своеобразным крестражем, сохраняя в своем теле защитные чары моей матери. Поэтому когда… В общем, он уничтожил осколок своей души, а у меня появилась возможность… – То есть, когда он… – начал Рон и, метнув быстрый взгляд на друга, осекся. – Заклятие не просто отскочило, как тогда, в детстве…       Гарри помотал головой и машинально потер грудь ладонью. Место, куда попало убивающее заклятие, все еще сильно болело. – Мерлин великий… – выдохнул Рон, потрясенно глядя на него. – В общем, в какой-то момент я очухался на земле. А потом услышал, как кого-то послали проверить, – проговорил Гарри. – Нарцисса, конечно же, сразу поняла, что я жив. Но она солгала им. Спросила у меня про Драко, а потом крикнула всем, что я убит. И они двинулись к замку. Остальное вы видели. – И эта тварь орала что-то про попытку бегства, – прошипел Рон. – Убил бы... – Поздно, – усмехнулся Гарри. – Я слегка тебя опередил.       Они засмеялись, Рон снова обнял друга, взъерошив ему волосы.       Гермиона еще несколько мгновений молча смотрела на него, не в силах произнести ни слова. А потом вдруг встрепенулась. – Гарри… Снитч. Что все-таки Дамблдор оставил тебе? – спросила она осторожно. – Воскрешающий камень, – чуть помявшись, ответил он. – И он?..       Гарри кивнул. – Да. Сработал.       Гермиона снова ахнула. Потрясенный Рон пробормотал какое-то ругательство. – Погоди…       Гермиона лихорадочно соображала, потом подняла на Гарри изумленный взгляд. – Но ведь тогда получается, что ты… Гарри! Мантия, камень, палочка. Это что? Это всё твоё, да?       Гарри снова кивнул. – Задери меня гиппогриф, – воскликнул Рон. – Выходит, что ты это… повелитель смерти, что ли? – Выходит, что так, – устало сказал Гарри и поднялся с места. – Пойдемте. Мне нужно сделать еще кое-что. И покончить уже со всем этим.       Они тоже встали и вышли из классной комнаты в полном молчании.       Рон и Гермиона еще не успели выразить свое потрясение и изумление, как они уже дошли до места, куда, не сговариваясь, дружно направлялись.