Глава 4. Новости из Азкабана

      После школы Блейз много времени уделял зельям и колдомедицине. Год назад он получил степень и поступил в магловский медицинский университет.       Драко не упускал возможности пошутить над другом, но уважал и ценил его выбор.       Блейз был лучшим в своём деле, а также имел доступ к редким ингредиентам, чем мог улучшить многие зелья и мази.       Свои навыки и знания он начал внедрять и в магловской медицине, разработав несколько препаратов, которые спасли множество жизней и прославили молодого слизеринца.       Вскоре к Блейзу выстроилась очередь из пациентов не только в магическом мире, но и в магловском; он работал со сложными случаями.       Такая деятельность слизеринца стала потрясением для магического мира, который недавно пережил войну, хоть семья Забини не была причастна к ПСам, но то, что он являлся выпускником змеиного факультета, накладывало тень на семью.       Многие пытались испортить его репутацию и не один раз натравливали авроров и журналистов; все попытки не увенчались успехом.       Отчасти такое отношение к Забини было благодаря матери, которая заработала своё состояние лишь на смертях своих мужей. «Чёрная вдова» — так называли её в обществе, и Блейз, так же как и многие слизеринцы, пытался очиститься в глазах общества, хотя бы для того, чтобы просто жить свою жизнь.       Драко влетел в гостиную, где уже по-хозяйски расположился Блейз. Глаза Драко сверкнули холодной сталью, и он уже хотел было высказать всё, что думает, как заметил, что Блейз даже не отреагировал на его появление.       Одежда друга была помята, а лицо непроницаемо; в глазах была пустота. Малфой знал, что сейчас Забини пытается сдержаться, скорее всего, у него была тяжёлая операция или же он не смог кого-то спасти.       Подобный случай впервые произошёл полтора года назад, тогда на руках Забини умерла маленькая девочка магловского происхождения. Именно тогда он решил заняться магловской медициной и поступил в университет.       Что произошло на этот раз, Драко не знал, но решил пока не нагружать друга своими комментариями.       Он сел напротив, протянув ему стакан с янтарной жидкостью. На что итальянец просто покачал головой, тяжело вздохнув, и только произнёс:       — Нужно дождаться Поттера, — его голос был бесцветным, словно дементоры высосали из него все эмоции.       — Что происходит? На тебе лица нет… — спокойно спросил Драко. Он сделал большой глоток огневиски и устало потёр глаза, чтобы снять напряжение.       — Я не имею права говорить сейчас без него, — карие глаза посмотрели на друга, отчего Драко разозлился ещё больше.       — Блять, да что происходит? И нахер тут нужен Поттер? — сорвался он.       В комнате резко стало душно, Драко Малфой не отличался терпением, и эта ситуация выводила его из себя.       Из зелёного пламени в гостиную вошёл Гарри Поттер — глава отдела правопорядка. По его внешнему виду можно было сделать вывод, что день у него был тяжёлый: волосы взъерошены, рубашка выпущена из брюк, а верхние пуговицы расстёгнуты.       — Привет, Малфой, — устало и как-то механически произнёс Гарри.       — Гарри! — за спиной слизеринца послышался звонкий голос Гермионы, которая была рада видеть друга. Драко закатил глаза. Ну конечно. — Выглядишь уставшим, что-то случилось? Блейз? — она повернулась к итальянцу, и тот оставил дружеский поцелуй на её щеке.       — Перестаньте целовать мою жену и расскажите, зачем вы здесь? — холодный голос, словно сталь, разрезал воздух в комнате.       — Есть новости из Азкабана… — осторожно начал говорить Гарри.       — Это связано с моим отцом? — спросил Драко, на что Поттер только кивнул.       Гермиона перехватила руку мужа и крепко сжала, чувствуя, как поднимаются его щиты.       — Сегодня вечером Люциус Малфой умер в камере Азкабана. Но это не всё: несколько недель назад начались странные серийные нападения на маглорождённых, а сегодня нам сообщают о смерти бывшего Пожирателя. Я пригласил Блейза для удостоверения его смерти, однако тела там не было. Он сжёг себя, — Гарри говорил ровно, спокойно, внимательно отслеживая реакцию собеседника.       — Как это возможно? Ведь в Азкабане заключённым недоступна магия… — тихо произнесла Гермиона.       — Не знаю, — Поттер снял очки и сжал переносицу. — Всё это выглядит как инсценировка, но доказать этого мы не сможем. Останки сожжённого тела принадлежат Люциусу Малфою. Сомнений нет. Был проведён ряд экспертиз, в том числе и магловским способом.       — Всё это звучит безумно, но я был там, Драко. Видел своими глазами, и провёл магэкспертизу, и посмотрел воспоминания охраны; после меня посмотрел легилимент Гарри, воспоминания не подвергались изменениям и не стирались, — сказал Блейз, чей голос готов был сорваться от напряжения. Он коснулся плеча друга, который сидел неподвижно.       Люциус Малфой никогда не был идеальным отцом: холодный, нарциссичный; его волновала только репутация, поэтому любовь отца нужно было заслужить, и Драко пытался её заслужить, но чаще он упирался лишь в холодную стену, выстроенную отцом.Год назад Малфой впервые навестил отца в Азкабане и простил ему всё; на что тот лишь рассмеялся ему в лицо, обвиняя в слабости и предательстве крови. Больше Драко не навещал отца, он жил так, словно его нет.       Но сегодня, когда Гарри Поттер объявил о смерти Люциуса Малфоя, что-то внутри рассыпалось на мелкие кусочки. Его мимолётную слабость могла заметить лишь Гермиона; для остальных же он остался с непроницаемым и холодным лицом, маской, которую создавал с помощью окклюменции.       — Нарцисса знает? — медленно произнёс Драко, выстраивая стены в своём сознании.       Гермиона беспокойно посмотрела на мужа. Она знала, что Драко призывает все силы окклюменции, чтобы пережить боль, и она боялась последствий.       — Я не стал ей сообщать, предполагал, что ты захочешь сделать это сам, — Поттер поджал губы, пытаясь унять нервы.       — Хорошо, — медленно сказал он.       Так же медленно Драко встал с дивана, бросив на Гермиону взгляд, который она не смогла расшифровать. Секунда, и он отвернулся, направившись к выходу из гостиной. Гермиона смотрела ему вслед и не смогла сдержать несколько слёз. Быстро вытерев их рукавом халата, она повернулась к другу.       — Ты сказал про нападения? Ты считаешь, что смерть Люциуса с этим связана? — не унималась Гермиона.       — Я могу только предполагать. Возможно, что они мстят всем ПСам, которые предали Волан-де-Морта… — ответил Гарри.       — В таком случае, они мстят Драко? — Гермиона зажмурила глаза. Впервые в жизни она хотела оказаться неправа.       — Где сейчас Нарцисса? — встрял в разговор Блейз.       — Во Франции. Она живёт там уже два года, — Гермиона почувствовала пустоту и холод на пальце, что означало, что Драко покинул стены поместья. — Он ушёл.       — Что? — переспросил Гарри.       — Драко только что покинул мэнор, Гарри, — она, не отрываясь, смотрела на друга.       — Возможно, он отправился к Нарциссе. Скорее всего, она почувствовала смерть мужа и уже знает. Она же носила кольцо? — спросил её Блейз.       — Конечно, их брак был заключён священным обрядом; она не может снять кольцо, пока они не расторгнут брак, что возможно только в одном случае, — поучительно ответила она.       — Гермиона, ты же связана с Малфоем… — осторожно начал Гарри.       — Мы связаны родовой магией и только. Но я могу почувствовать его, если мне это необходимо, но сейчас он закрыл сознание, — она прикоснулась к обручальному кольцу и покрутила его.       — Гермиона, — Блейз протянул ей флакончик с голубой жидкостью. — Это успокаивающее зелье, моя собственная разработка. Он не должен прятать свои эмоции с помощью окклюменции, это может плохо кончиться.       — Да, я знаю, — она выхватила дрожащими руками и снова прикоснулась к кольцу. — Мне нужно кое-что проверить, а потом я отправлюсь к Нарциссе.       С помощью трансфигурации она превратила свой халат в изящное платье и направилась к выходу из гостиной.       — Герм, тебе нужна помощь? — с ноткой беспокойства спросил Гарри.       Она увидела в его глазах братскую заботу и жалость. Она не хотела, чтобы её жалели, из-за этого чувства в груди поднималось раздражение.       — Это семейные дела, Гарри, я справлюсь с этим сама, — серьёзно произнесла она.       Девушка вышла за дверь, оставив друзей одних. Она не хотела ничего скрывать от Гарри, но и рассказывать пока нечего, поэтому разговор с Армандом останется пока что их с Драко секретом.       Гермиона достала палочку, чтобы осветить себе путь до того самого портрета. Ей нужно было спросить у Арманда про Люциуса, возможно, она сможет получить ответы на свои вопросы.

***

      Любовь родителей к Драко была разной, но одинаково сильной, словно две противоположные стихии.       Нарцисса — мягкая, заботливая, почти эфемерная в своей женской грации. Она любила сына тихо. Её любовь была невидимой для мира, как золотая нить, соединяющая сердца. Она умела видеть каждое колебание его души, замечала малейшую тень усталости или тревоги и мгновенно приходила на помощь. Любовь матери не требовала доказательств, не требовала поклонения и не выставлялась напоказ; она была тихим светом, согревающим каждый уголок его сердца, когда мир вокруг казался холодным и враждебным. В её руках он мог быть слабым, уязвимым, и в этом доверии скрывалась истинная сила.       Люциус же проявлял свою любовь иначе. Строго, требовательно, холодно на вид, но с той же глубиной, что и мать. Его любовь была испытанием, как сталь, закалённая временем. Он хотел вырастить сына сильным, умным, стойким и властным, способным противостоять любым бурям в его жизни. Его любовь была скрыта за маской неприступности, за ледяной строгостью. Каждый совет, каждый приказ, каждая критика были одновременно укором и проявлением привязанности. Люциус считал, что любовь проявляется не в мягкости, а в способности подготовить сына к миру, где слабость карается.       Отец всегда учил его, что любовь — это слабость, что это яд, но Драко знал, что Нарцисса — единственный человек, которого он любил.       Поместье во Франции для Нарциссы было больше, чем просто дом. Это был её тихий уголок, её убежище от мира, где она могла быть самой собой. Каменные стены, увитые плющом, и изящные башенки будто шептали мелодию о гармонии, которую она так ценит. Каждый уголок этого места был пропитан её вниманием: дорожки, выложенные ровными камнями, ухоженные газоны и изящные клумбы.       Особое место в её сердце занимали теплицы с розами. Там, среди цветов, она чувствовала себя полностью свободной. Каждый куст был для неё как меленький живой друг, каждый цветок — отражение её души.       Годы наблюдений и труда позволили Нарциссе вывести уникальные сорта, и каждое утро, когда солнце касалось лепестков, она ощущала гордость за свою работу. Эти розы заполняли клумбы в парках, распространялись по миру, и это было её отдушиной.              Он нашёл её, склонившуюся над кустом голубой розы и нервно копающую землю вокруг, полностью измазавшуюся в земле.       — Мама… — тихо произнёс Драко, но Нарцисса не отрывалась от работы. — Мама! — уже громче сказал Драко, а движения матери стали более резкими.       — Ты не должен был сюда приходить! — Нарцисса подняла осуждающий взгляд на сына. — И ты оставил Гермиону одну?!       — Я не мог оставить тебя… — его голос сорвался.       — Даже не думай оправдываться! Я уже взрослая, и мне не нужна нянька! — её строгий вид озадачил Драко.       Впервые в жизни он встретился с её холодом.       — Мы оба знаем, что он заслужил смерти. Он превратил нашу жизнь в ад, очернил твою душу, и я даже не подумаю пролить ни слезинки из-за него! — злилась она. — Всё, что он мог сделать, это покончить с собой, как жалкий трус! — её голос стал ещё твёрже и почти срывался на крик.       — Мама…       Она просто обняла сына, не дав ему договорить; она была зла на мужа и была зла на себя, что не смогла поддержать сына как следует.       — Прости, я не знаю, как реагировать на его смерть, — призналась Нарцисса. — Должна ли я испытывать грусть или скорбь? Но я чувствую только злость. Мне стоило бы его простить, но я не знаю, как, сынок. Все эти годы я пыталась договориться сама с собой, и я думала, что простила, — её голос становился всё тише. — А потом моё кольцо треснуло, а внутри лишь злость, а за ней пустота.       — Всё будет хорошо, мама, обещаю, — шёпотом сказал он.       Он посмотрел в её голубые глаза, которые уже начали блестеть от подступающих слёз, но волшебница быстро взяла себя в руки.       — Прости, Драко! Я не должна была расклеиваться, — она сделала шаг назад.       — Мне пришлось воспользоваться окклюменцией, чтобы не сорваться, — начал говорить он.       Нарцисса резко повернула голову в сторону сына.       — Тебе нельзя прибегать к окклюменции, твой разум может не справиться…       — Я мог бы навредить кому-нибудь, если бы не смог контролировать эмоции, — он сжал кулаки от раздражения.       — Гермиона помогла бы тебе, Драко. Кстати о ней… — строго проговорила она.       Нарцисса повернулась в сторону главного корпуса поместья, откуда уже шла, практически бежала, Гермиона. Она словно вырвалась из бури. Её дыхание было прерывистым, движения быстрыми, нервными, а в глазах горел беспокойный огонь. Складки её платья дрожали от шагов, будто сама ткань отражала состояние хозяйки. В руках она сжимала свою палочку, хоть опасности рядом не было, только тревожное предчувствие.       — Нарцисса, как вы? — её голос прозвучал громче, чем хотелось.       Нарцисса ей мягко улыбнулась, и её холодные, властные черты обрели теплоту. Гермиона бросилась к ней не с тем аристократическим спокойствием, которого ожидал бы мир от миссис Малфой, а с искренним волнением.       — Со мной всё хорошо, дорогая! Прости моего сына за то, что сбежал, не представляю, как ты волновалась за него, — заботливо ответила она.       Драко встретил укоризненный взгляд матери и закатил глаза.       — Женская солидарность — страшная вещь! — пробубнил он.       — Я так рада, что вы двое пришли, — она с нежностью посмотрела на них. — Хоть и при таких обстоятельствах. Прошу, останьтесь сегодня со мной, я попрошу приготовить вашу комнату. Лулу!       Перед Нарциссой материализовался эльф в розовом сарафане; увидев Гермиону, эльфийка радостно подняла свои уши.       — Приветствую вас, мистер и миссис Малфой, Лулу очень рада вас видеть! — довольно пропищала эльфийка.       — Лулу, позаботься о комнате для наших дорогих гостей, сегодня они останутся здесь, — её голос был мягок, но не терпел возражений.       Эльфийка поклонилась хозяйке и тут же исчезла.       Все трое направились в сторону дома; Нарцисса шла чуть впереди. Её длинное платье и каблуки совсем не мешали ей с лёгкостью передвигаться по каменной дорожке.       Гермиону восхищали стойкость и манеры свекрови. Она всегда достойно выдерживала любой удар и, несмотря ни на что, всегда оставалась леди Малфой. Её эмоции были доступны только Драко.       Гермионе же не часто удавалось поговорить с Нарциссой по душам; хотя та любила свою невестку и не скрывала этого, но более ей было недоступно.       Гермионе было интересно, как Нарцисса приняла весть о смерти мужа, что она чувствует, как справляется, но для неё это было загадкой. Она открывалась только сыну; более она никому не позволяла видеть себя слабой.       Даже сейчас её спина была идеально ровной, а движения плавные, словно она танцует или плывёт, словно ничего и не было.       Из раздумий её выдернул Драко. Обхватив её талию и прижав к себе, он поцеловал её в висок и тихо произнёс на ухо:       — Прости, — сердце больно кольнуло. Она действительно испугалась за Драко.       — Блейз просил передать тебе зелье, — она протянула флакон с голубой жидкостью, на что Драко лишь кивнул, положив флакон в карман. — Больше так не делай! И никогда не используй окклюменцию! — он встретил её прямой взгляд. — Волан-де-Морт оставил множество шрамов на твоём сознании. Ты просто можешь не вернуться в следующий раз, Драко!       Он не знал, что ей ответить, чтобы успокоить, поэтому просто кивнул и продолжил путь в раздумьях.       Этой ночью она не сомкнула глаз, просто наблюдала, как спит Драко, пытаясь отогнать от себя мысли.       Плохое предчувствие не покидало её. Это же подтвердил Арманд, когда попросил её поторопиться. Он что-то знает, но не может рассказать; это раздражало, но ничего нельзя было сделать.       Она хотела выйти, пройтись по дому, немного успокоиться, заняться делом, но нельзя. Жители дома сразу начнут докучать своей заботой и расскажут всё Нарциссе. Она не хотела никого тревожить лишний раз, поэтому просто наблюдала за Драко.