Глава 32. Контроль

      Он стоял напротив неё, не двигаясь. Даже воздух вокруг застыл, и только сердце колотилось слишком громко, выдавая его.       Слова Уизли выбили почву у него из-под ног, что всё самообладание было утеряно.       Он увидел, как глаза любимой наливаются слезами.       — Драко, — тихо сказала она, цепляясь за тонкие нити, что остались от его контроля.       На миг его глаза дрогнули. В них мелькнуло что-то живое — боль, отчаяние. Но уже через секунду выражение лица стало приобретать холодные черты, словно он был высечен изо льда.       Она стала отражением его настоящего, со страхом в глазах и силой, которая заставляла идти вперёд. Гермиона пойдёт за ним, он не мог позволить, чтобы она пострадала в этой битве.       — Драко, Нарцисса была под чарами, — Гермиона коснулась его руки. Он едва сжал её в ответ, но затем отступил. — Мы справимся с этим вместе!       Драко замер, когда увидел в её глазах… нет, она не винила его, не считала предателем. Она была его. Его Гермиона.       — Прости, — прошептал он и сделал ещё один шаг назад.       Он смотрел на неё и ненавидел себя за то, что хотел остаться. За то, что сердце, которое всю жизнь билось в тени чужой воли, теперь билось только ради неё.       «Я должен. Сначала отец и его приказания. Потом мать и её ожидания. Потом расплата за деяния отца. Но я хочу, чтобы хоть ты была свободна». — Это моя мать, — сказал он хрипло. — Я должен.       Гермиона шагнула ближе, её глаза загорелись упрямством, как было всегда, когда они спорили.       — Ты нужен мне, Драко, позволь помочь тебе, не отстраняйся от меня…       Эти слова резали глубже, чем любое заклинание.       «Нужен. Но если я останусь — ты погибнешь. Я должен уйти один, чтобы у нашего ребёнка было будущее».       Он сжал её руку. На миг позволил себе почувствовать тепло её кожи, но когда он отпустил её пальцы, внутри было ощущение, будто он отрезал часть себя.       Гермиона вскинула голову, в глазах блестели слёзы и огонь её злости.       Он сжал челюсти.       «Скажи, что любишь её. Что ради неё готов на всё. Скажи!» Но он не хотел, чтобы это прозвучало как прощание.       Внутри всё горело. Гермиона была его настоящим, его жизнью. Но мать… мать была корнями. И если они сгнили — то вся ветвь обречена.       «Я спасу её. Или умру с ней. Но ты должна жить, моя любовь. Ты не будешь расплачиваться за это вместе со мной».       Воздух сгустился, раздался резкий хлопок аппарации, и он исчез.       Гермиона осталась в тишине. А он в темноте, с собственными демонами, которые шептали, что он сделал худший выбор.       Дом, который всегда был для него светом, встретил его тишиной. Но это была не та тишина, что хранит покой. Это была тишина хищника, что затаился в темноте.       Драко шагнул в гостиную. На кресле сидела Нарцисса, её лицо как безжизненная маска, глаза пустые, кожа бледнее мрамора.       Что-то внутри треснуло, но он закрыл эту боль щитами окклюменции.       — Мама, — сорвалось с его губ.       Она подняла голову. На миг её глаза вспыхнули знакомым светом, тем самым, который он помнил из детства. Но тут же угасли, уступив место отчуждённости.       — Драко, — сказала она, и голос её был как эхо. Слишком ровный. Слишком мёртвый.       «Она борется. Но у неё слишком мало времени, прежде чем отец сломает её полностью».       Он хотел броситься к ней, но шаг застопорил голос за спиной.       — Посмотрите, кто вернулся в семью.       Драко резко развернулся. В проёме стоял Адам, и он уже знал, кто это, прежде чем тот сделал шаг в свет. Но взгляд… взгляд Люциуса. И ухмылка. Та самая, от которой в детстве по коже бегали мурашки.       — Ты… — выдохнул Драко, сжимая палочку так, что побелели пальцы. — Что ты с ней сделал?       — Ты правда думал, что я позволю какой-то девчонке разрушить то, что строили поколения Малфоев? Ей удалось одурманить вас, но я верну всё на круги своя.       Сердце Драко заколотилось так, что стало трудно дышать. Он усиливал щиты, чтобы не сорваться, хотя знал, что может не вернуться.       Перед ним были оба: мать, сломленная чарами, и отец, скрывшийся под чужим именем.       — Отпусти её! — выдохнул он. — Если у тебя осталась хоть капля…       — Капля? — Люциус рассмеялся, но смех его был резким, сухим. — Она была слабой. Всегда слабой. Всю жизнь. Ты её копия. И я собираюсь это исправить.       Драко сделал шаг вперёд. Люциус прищурился, усмехнулся.       — Ах да, грязнокровка. Глупая ошибка, которая думает, будто спасёт тебя.       У Драко свело челюсти. Он чувствовал, как внутри поднимается шторм. Гнев на отца, отчаяние за мать и огонь за Гермиону.       Но самое страшное, что в глазах Нарциссы он увидел отражение своей собственной борьбы. Она будто пыталась сказать:       «Не поддавайся. Не будь, как он».       Люциус сделал шаг ближе. Его лицо, скрытое маской Адама, исказилось в усмешке. Они были разными внешне, но Драко чувствовал в нём связь с отцом. Это убивало.       — Посмотри на неё, Драко, — он кивнул на Нарциссу, чьи руки дрожали, а взгляд был пустым. — Вот итог твоих иллюзий. Слабость. Ты выбрал ту же дорогу, что и она, — он скривил лицо в презрении.       Драко сжал кулаки. В груди всё рвалось наружу.       — Кто твой господин? — выплюнул он.       — Тебе никогда этого не узнать! — бросил тот, а затем издевательски улыбнулся. — Твоя грязнокровка славится необычайным умом, но, видимо, и это была ложь, в которую ты поверил!       Эти слова били, как плеть. Он чувствовал, как в голове начинает звенеть пустота. Щиты окклюменции трещали, дыхание сбивалось. Он чувствовал её, он чувствовал, что она борется за него.       Люциус шагнул вперёд, почти вплотную.       — Вся твоя жизнь это просто чья-то тень!       «Провокация!»       И в этот миг в груди начало разрастаться тепло. Словно огонь пронзил его изнутри, спирая дыхание. Но это была не боль. Нет. Это было другое. Живое.       «Драко!» — голос сорвался внутри его сознания, отчётливый, словно она стояла рядом.       Он поднял голову. На мгновение мир поплыл и он увидел её. Гермиону. Она стояла среди тьмы, глаза полны света и ярости.       «Гермиона, где ты?» — беззвучный вопрос.       Люциус замер и нахмурился, когда заметил, как изменилось лицо сына. Но затем на его лице растянулась ухмылка, которую он уже не мог ни с чем спутать.       Это начало неизбежного.       Драко едва успел понять, как липкие щупальца проникли в его голову, он пытался ослабить силу отца, вытолкнуть его из головы, но он потерял контроль, когда услышал голос любимой.       — Империо.       Он сказал это мягко, словно укрывал тёплым одеялом перед сном.       — Драко, — голос Люциуса звучал как колыбельная. — Сын.       Щиты трещали, Гермиона кричала в глубине сознания, он чувствовал её страх, её сопротивление, как она хватается за последнюю ниточку, что их связывала.       — Видишь её? — прошептал он. — Она сделает тебя слабым, сын. Прими свою кровь, — уже твёрже сказал он. — Прими своё превосходство.       Нарцисса вздрогнула в кресле, будто её собственная душа откликнулась на слова мужа. Её губы шевельнулись, но Драко не услышал её слов.       Драко сжал зубы, удерживая щиты как можно дольше. Его тело дрожало, он пытался ухватиться за голос Гермионы, за её образ.              — Если не подчинишься, я убью её. Я убью грязнокровку и твоего ребёнка, — он сказал это с такой жестокостью, что Драко ему поверил — он выполнит своё обещание.       Его мир рухнул.       Империус сомкнулся, как кандалы на горле. Зрачки расширились, а дыхание замедлилось. Он больше не сопротивлялся.       Люциус шагнул ближе, удовлетворённо посмотрев на него.       — Вот так, мой сын. Моя кровь. У нас с тобой много работы, — он повернулся к Нарциссе, которая сидела как безжизненная кукла, и удовлетворённо улыбнулся. — Теперь мы снова все вместе.       Люциус обошёл Драко, словно смаковал каждую секунду своей маленькой победы.       Драко стоял неподвижно, словно марионетка, его взгляд был рассеянным, а руки безвольно висели вдоль тела.              — Ты знаешь, что нужно сделать, — продолжил он. — Все ошибки Малфоев начались в тот день, когда твоя мать позволила себе жалость, а теперь и ты.       Он склонился ближе.       — Грязнокровка — проклятие рода. Очисти имя Малфоев. Убей её!       Слова отца пронзили голову Драко, как раскалённый клинок. Он дёрнулся, и рука с палочкой дрогнула.       «Драко, не отпускай меня…» — услышал он её голос, полный отчаяния.       «Борись!» — кричала она в его сознании.       Люциус тут же усилил давление, его глаза сверкнули яростью.       Драко закрыл глаза. Внутри него всё разрывалось. Он видел Гермиону, её лицо, её глаза, её руки, тянущиеся к нему. Но поверх этого слышал голос отца:       «Убей её. Верни себе честь. Убей!»       Он сжал палочку крепче.              И в этот миг их связь изменилась. То, что раньше было тёплым потоком, стало ледяной рекой.