Это больше чем просто доверие.

Сал сидел в пустой, мрачной комнате без света. Он сидел на подоконнике и смотрел с окна четвертого этажа на улицу, где лил беспрерывный не то дождь, не то град. Погода не радовала бабским летом и Нокфеллские улочки были полны луж и грязи размазанной по всему сущему. Фишер одновременно любил и ненавидел осень. Чувства были смешанными. С одной стороны ему нравилось так посидеть у окна с чашкой чая, вместе с Гизмо, который всё равно на долго не засиживался и уходил смотреть телевизор. Ему нравилось и слушать звук раскатов грома на низком ночном небе, задумываясь о разных вещах. Но грязи и грусти было чрезвычайно много. Это ни разу не доставляло удовольствия. В школу по утрам было ходить мерзко,до перебора угрюмо. Но Салли не говорил о сезонах года. Его жизнь не менялась в зависимости от этого, и не менялась не в зависимости от всего. Его жизнь неизменно текла как день сурка. С конца лета он вышел в школу и не помнит дня чтобы теперь все события прошедших дней не повторялись тут же. Все те же напускные лица, учёба, учителя, пустующий дом с неразобранными коробками, которые лежать уже второй месяц и покрылись неплохим слоем пыли. И Ларри. Ларри вносил хоть какую-то разнообразность в серые дни. Этот тупица был шибко непредсказуем. Любые попытки Фишера предугадать что на этот раз придумает его сосед из подвала заканчивались непомерным провалом. Каждый день его друг придумывал новые приколы и Салу это не могло не нравится. Джонсон определенно вносил хоть чуточку, но всё же радости. Он всегда мог удивить и даже довести до состояния шока каждый день. В любой момент. Тут Фишер услышал что входная дверь открылась, но не стал дёргаться и слезать с нагретого места ради того чтобы посмотреть кто там. Он продолжал рассматривать пустующий двор под пятиэтажкой, и знал что никто посторонний зайти не мог, так как в этом районе вообще мало кто есть. Все свои и все друг друга знают. А лично к нему могли прийти всего несколько человек, которых можно было посчитать на пальцах одной руки. Так что волноваться смысла не было и Фишер лишь пропустил мысль о том что, скорее всего, это отец пришёл с работы, освободившись в ночную смену раньше. Но тут в комнату к смирно сидящему на окне и пьющему согревающий чай подростку в комнату врывается без стука высокая тень. Салли немало удивился, так как отец не заходил к нему, а сразу ложился спать, вымотавшись после работы. Но Фишеру стоило лишь оглянуться и всё стало на свои места. Этому высокому патлатому парню видимо стало скучно глубокой ночью, и ничего лучше чем завалиться к своему лучшему другу прямо так, в домашней одежде и босым он не придумал. А Сал и не был против. -Привет, чувак. Ты же ещё не спишь, я прав? - осипший от сигарет голос разрезал тишину, которая в комнате её хозяина не нарушалась уже, не много, не мало несколько часов. -Ага. Ты чего не спишь то ещё? - а вот уже и тихий и глубокий, певучий голос Салли отвечает на вопрос открываясь от прожигания дыр в стекле окна и медленно переходя на самого гостя. Высокого, сутулого и даже тощего паренька. Его длинные каштановые волосы, что в темноте казались совсем черными, разливались по всей спине тёмными прядками. Фишер не стеснялся рассматривать своего друга так пристально. Он был уверен что в темноте этого не увидит сам объект рассматривания, да и сомневался что Ларри, даже если заметил бы, был против. -Грёбанная бессоница, друг. Сначало хлестало вдохновение, а когда и оно исчерпало себя мне стало скучно. Ты же не против моего ночного визита, да? - Джонсон был уверен в ответе на свой вопрос, но всё равно его задал. Ещё он не стал даже начинать тему про неспящего Сала. Он лучше других знал что причина тому его кошмары и сам всеми силами пытался помочь. Он знал что Салли врятли помогут его жалкие попытки, но старался. А Фишер был просто безумно благодарен таким проявлением заботы, и сам старался оправдать то что помощь Ларри не безнадёжна. Но сам он всё равно выпал из мира на считаные минуты обдумывая некоторые вещи. Ох кошмары. Кошмары Салли снятся постоянно. Это не зависит от чего-либо. Они просто есть. Это как старая привычка, которую уже никак не уберёшь, уже без чьей-либо помощи. Сны его были разнообразны и не скупы на новые ужасы. Всё это давно уже медленно убивает Сала изнутри. Кратковременный сон действовал плохо не только на его физическое здоровье, но и на моральное. Ему становилось хуже и он не знал что с этим делать. Он ходил и по сегодняшний день ходит к психотерапевту, и ему даже дали диагноз. ПТСР. Или иначе посттравмотическое расстройство. И знали о его диагнозе только отец, как родитель, и Ларри, как самый близкий человек. Тогда Джонсон ужасно расстроился и долго сидел с ним, обсуждая, тогда, только что поставленный синдром. С тех пор его лучший друг частенько приходил к нему только для того чтобы посидеть рядом пока второй не уснёт. Это и была помощь Ларри. Сначала Сал противился, молвя о том что уже не маленький и дежурить у его кровати необязательно. Но в конце концов сдался, понимая что так ему действительно спокойней, и хоть кошмары и не прекращаются, но становится не так страшно. Будто Ларр бы спас его даже от несуществующих монстров. Хотя так и было. Оба это понимали и признавали, но никогда и ещё ни разу не поднимали эту тему вслух. А может стоило? Они не знали. Им было достаточно этого немого понимания чувств и мыслей друг друга. -Может, сыграешь что-нибудь на гитаре? -Без проблем, - Салли выпутался из пледа и взял в руки стоящую в углу скудной комнаты ярко-красную электрогитару. Подключив гитару к усилителю и выкрутив громкость на нём на минимум, чтобы не раздражать и так недолюбливающих эту пару друзей соседей. Присев рядом с Ларри, который уже умостился на его кровати, на скрещенные ноги поставил музыкальный инструмент. Фишер обожал свою гитару. И так же он обожал музыку. И это всё делало его неразлучным со своим музыкальным другом. Даже когда они с Джонсоном уходили ночевать в домик на дереве, что принадлежал Ларри и был построен его отцом, он непременно брал с собой электрогитару и комбик, и играл им двоим ночью разные песни и даже импровизировал. Так что Сал даже не подумал сказать о том что уже поздняя ночь и не время для игры на гитаре. Он просто уселся рядом с Ларри, и чуть улыбнувшись ощущениям струн, режущих пальцы, начал наигрывать первую мелодию что он сейчас вспомнил. Фишер не задумывался о том что играет, ему доставляло это удовольствие, Ларри это доставляло удовольствие, и на этом он завершил все свои мысли, полностью уходя в звучание музыки ,исходящей из-под его рук. Голубоволосый положил голову на плечо товарища и прикрыл глаза, наслаждаясь этой ночью, наслаждаясь своим человеком, который снова приятно удивил его своими действиями и сумашедшими поступками. Который снова пришёл в нужное время. Ларри в это время лишь молча поглаживал его по голове, слушая игру пальцев на грифе гитары. И тоже наслаждался. Это было что-то сродне духовной связи. Они оба улавливали чувства друг друга струнами своей души. Звук исходили из комбоусилителя и расходились по всему пространству,словно туман. Словно свободные птицы, звуки музыки вылетали в чуть приотрытое окно и исчезали сливаясь с пением ночных птиц. Музыка - это то что имело огромное влияние на всё. Это всевластная музыка была восхитительна во всех своих проявлениях. Пусть играл бы классик на роскошном фортепиано, или уличный музыкант на потрёпанной гитаре. Музыканты сливались с инструментом, сливались со звуком музыки. И Сал не был исключением, его тело было полностью расслаблено, только пальцы быстро зажимали струны, тут же проигрывая чистый аккорд. Он был сейчас абсолютно беззащитен, о протезе было и думать страшно, он бы сейчас ужасно уменьшил степень доверия между друзьями, это буквально был признак недоверия. И Салли не смел оскорбить их дружбу своей недоверчивостью. Но в то же время он был так силён, он был собой и в этом было преимущество. Сейчас, в маленькой комнате на четвёртом этаже сидели два человека, что смогли открыть друг другу свою душу, смогли перебороть себя. И они блуждали по храму друг друга, изучая всё в мельчайших подробностях, становясь ещё ближе. Это было победой для обоих. Сейчас не было глупых тайн и недоговорок, глупостей и едкостей, были лишь они вместе, как одно целое. Два лучших друга сегодня ничего не говоря вслух узнали друг друга чуточку лучше.