Часть 41. Спустя 14 лет

Спустя 14 лет. Здания, каждое из которых выглядело как произведение искусства пролетали за окном дорого авто. Я задумчиво разглядывала их, примеряясь, куда бы мне хотелось подъехать в ближайший свободный день с этюдником, пока не услышала недовольное детское возбухание. Маленький Володя, очевидно наевшись, выплюнул грудь и сейчас испытывал недовольство от того, что я все еще не убрала с него шаль. — Погоди, — произнесла я, поправляя одежду и складывая легкую ткань так, чтобы она не помялась, быстро перекладывая ребенка в детское кресло. — Нам еще долго ехать? Как же уже заебали эти пробки, — я закатила глаза, пристегивая кроху, который сразу принялся ковырять ремни. — Навигатор показывает семь минут и, что пробка до светофора, — отозвался Мирослав, сидящий на переднем пассажирском. — Ага, а потом эта вся пробка остановится на втором светофоре, — Денис вздохнул и стукнулся головой о руль, — надо было вас послушать и поехать на метро. — Надо было, — я вздохнула, подхватывая плюшевую игрушку и начиная отвлекать годовалого сына от скуки смертной. Куда же мы направлялись таким составом? В мою студию в центре Москвы, состоящую из мастерской и двух выставочных залов. Дмитрий подарил мне это коммерческое помещение на рождение старших детей. В одном из залов располагалась постоянная экспозиция из моих любимых работ, а в другом временные, и иногда я сдавала его под выставки молодых художников. Не бесплатно, за символическую оплату. Сегодня вечером, например, будет открытие выставки студентов художественного университета. Я еду, чтобы проконтролировать, принять оформление и, в случае чего, оказать посильную помощь. Все-таки у них эта выставка — первая, не могу оставить крох-художников одних перед таким волнительным мероприятием. И, конечно, я планировала ее посетить самостоятельно, чтобы сделать обзор для своих социальных сетей и пригласить всех желающих посетить экспозицию. Отправив свою охрану искать парковочное место, я подошла к высоким дверям со стеклянными вставками и ухватилась за железную длинную ручку, с силой потянув. Я шагнула внутрь и удивленно приподняла брови. Юные художники заполнили своими работами все пространство выставочного зала и это не могло не радовать. Я слегка покачивала любопытного и вертящегося малыша на руках, медленно направляясь вдоль работ, оценивая их расположение на стенах и оформление. Не дорогой багет, да, но и не привлекающий к себе лишнего внимания, а этого вполне достаточно. Я прошла дальше, мимо своего зала и добралась до мастерской, дверь в которую была приоткрыта и слышалась суета. Я постучала и зашла внутрь, скользнув взглядом по пиздецу, что творился вокруг. В целом, ожидаемо, моя мастерская в доме выглядит примерно так же. — Василиса Александровна? — Первой меня заметила пухленькая рыжая девушка, быстро подскакивая, — вы уже приехали? Простите, мы тут бардак… — Спокойствие, — я вытянула руку, прерывая внезапно повисшую в воздухе накаляющуюся панику, — я верю, что вы все уберете. Не сержусь, все хорошо. Лучше скажите, — я пересадила своего маленького богатыря на другую сторону, ощутив, что мои утомленные мышцы уже на пределе, — как обстоят дела? Нужна какая-то помощь? — Я приподняла брови, замечая несколько работ, находящихся в процессе оформления. — Нет, Василиса Александровна, — произнесла высокая блондинка, мотнув головой, — все успеваем, все будет готово вовремя. Вы… Уже успели посмотреть наши работы? — Уточнила она застенчиво, приподнимая брови. — Только бегло, чтобы не портить себе сюрприз. Хочу все внимательно рассмотреть на открытии, — я улыбнулась, подмигнув девочкам, утягивая из маленьких ручек Володи прядь своих волос и мягко тыкая ему в лобик, — ты ешь молоко, а не волосы, пропитанные всякой вкусно-пахнущей химией, — строго произнесла я, нахмурившись и малыш надулся, отворачиваясь от меня, — так вот, я бегло успела посмотреть и, хочу сказать, что в целом экспозиция очень достойная. Работ много, расположены хорошо, так что, я думаю, что гости останутся довольны и по соцсетям разлетится хорошо, — я приподняла брови. — Так что не переживайте… Мою пылкую воодушевляющую речь прервала настойчивая вибрация телефона, лежащего в сумочке. Я вздохнула и закусила губу, доставая его. Кто? Ребята не нашли места? Дима решил узнать, как у меня дела? Кто-то из наших мам или пап? Нет. Звонила, весьма неожиданно, классная руководительница моих старших детей — Анастасия Федоровна. — Вот пиздец, — не сдержалась я, — прошу прощения. — Добавила, посмотрев на ошарашенных и заулыбавшихся студенток, поднимая трубку, — добрый день, Анастасия Федоровна, — мило и весьма дружелюбно проговорила я, сразу слыша какие-то крики на заднем фоне, — пожалуйста, скажите, что вы звоните меня чем-то порадовать. — Простите, Василиса Александровна, — вздохнула она, — увы. Мы пришли сегодня в соседнюю школу на соревнования, и ребята устроили драку, — добавила учительница, — пожалуйста, вы не могли бы приехать? Директор местной школы рвет и мечет, они спорят с ней и совершенно не слушают меня, — почти плаксиво добавила девушка, и мне стало ее искренне жаль. — Конечно… — Я вздохнула, потирая переносицу, медленно прокручивая в голове все круги ада, которые мы проехали сюда, — полчаса. Мне нужно полчаса. Пришлите, пожалуйста, адрес школы. Спасибо. — Я скинула трубку и тяжело вздохнула, смотря на милого малыша в своих руках, — будешь вести себя, как твои братья — отдам тебя твоим бабушкам и дедушкам, понятно? Итак, — я повернулась к девушкам, — у меня тут резко возникли две взрослые пубертатные проблемы, так что я поеду, — вздохнула, — но постараюсь успеть вернуться к открытию. Через минут двадцать вам на подмогу приедут несколько крепких юношей, так что, если что, можете их эксплуатировать, как вашей душеньке угодно. — Я улыбнулась и, быстро услышав слова благодарности, сделала несколько важных звонков.

***

Тяжелую артиллерию я оставила на детской площадке с охраной, а сама направилась в добрый путь — выслушивать возмущения в сторону моих детей и давать отпор всем нападкам. По паспорту меня пропустили достаточно быстро, а по крикам я поняла, что путь мой лежит в сторону открытой двери. Я немного задержалась, перед тем, как показаться на горизонте. Послушала, отметила несколько нелестных и весьма оскорбительных высказываний в сторону моих детей и их ответы, сняла улыбку с губ и показалась на пороге. — Василиса Александровна, — радостно сказала Анастасия Федоровна, и я почти уверена, что в этот момент она была готова броситься меня обнимать, но сдержалась. — Мама? — Почти в голос спросили мальчики и разом поумерили свой пыл. Конечно. Они знали, что кричаться со мной, особенно на людях, может быть смертельно. — Добрый день, — я улыбнулась, быстро оценивая взглядом обстановку. Трое побитых школьников сидели на диване, рядом с ними находились пара разгневанных взрослых — очевидно, родители. За столом восседала красная от злости, худощавая директриса, в узких очках, с красной помадой на губах и строгим пучком на голове, напротив «жертв» сидели мои мальчики и рядом с ними стояла наша классная, которая от волнения уже протерла краску на железном ободке спинки стула Леши. Я не сразу заметила, что чуть дальше стульев мальчиков был еще один. На нем сидела девочка, на плече у которой в жесте поддержки лежала рука Анастасии Федоровной. Глаза у девочки были красными, явно заплаканными, а форма не наша. Ага. На моих бандитах тоже были ушибы, но явно меньше. Да и к такому они за тренировки уже давно привыкли, откровенно говоря. — Что случилось? — Буднично уточнила я и подошла ближе. Мальчики быстро подскочили, уступая мне место, — Анастасия Федоровна, садитесь тоже, — я кивнула девушке, и она опустилась рядом, сильно растерявшись. — Я слушаю. Как к вам обращаться? — Уточнила я у директора. — Наталия Сергеевна, — хмыкнула женщина, — а Вы не торопились. Ваши малолетние преступники избили троих учеников моей школы. — Выдала директриса, и я приподняла брови, — они даже не раскаиваются, сидели и оскорбляли и ребят, и взрослых, и меня. Никакого воспитания. Чего? Замолчали, когда мать ваша пришла? — Она кинула на них взгляд, и я ощутила, как напряглись Леша и Саша, чтобы себя сдержать. — Вы сейчас ведете разговор со мной, — произнесла я железным тоном. Дима научил, — ваш диалог с моими детьми закончился, как только я пересекла порог кабинета, и они это прекрасно понимают, в отличии от Вас, Наталия Сергеевна. Избили? Что же, просто так? В жизни не поверю. Мальчики? Леша, — оценив, кто сейчас казался наиболее спокойным, произнесла я, — начни. — В середине второго тайма мы отпросились в туалет, — произнес Алексей, — шли, никого не трогали, и услышали плачь из раздевалки с верхней одеждой. Пришли, а там ну, — он запнулся, кивая брату. — А там эти… — Саша явно сдержался, чтобы не сматериться, но я учтиво упустила это из виду, — вот эти трое лапали девочку. Юбку ей задрали, — он откашлялся, — ну, мы вежливо, — он выделил это слово, но я сразу поняла, что вежливостью там и не пахло, — сказали, чтобы они отпустили ее. Они начали ржать, послали нас нахуй, это цитата, — быстро исправилось мое чадо, — мы подошли ближе и попытались ее спокойно вытащить. Конопатый меня толкнул, ну… Я ответил. Леха подключился, и мы их… — Мы объяснили им, что такое поведение по отношению к девочкам неприемлемо. Доходчиво, — он сузил голубые глаза и посмотрел на сидящих так, что их передернуло. — Вы посмотрите на них, никакого сожаления! — Всплеснула руками одна из мамаш, и я приподняла брови в удивлении. — И воспитания нет, — поддакнула ей вторая. — Да уж, — я потерла переносицу, — сожалеть надо только о том, что ваших малолетних преступников не вытерли вовремя об занавеску, — не сдержавшись, выдохнула, повесив на мгновение звенящую тишину и сдавленный хохот моих сыновей, — подытожим. Ваши ученики, Наталия Сергеевна, предприняли попытку группового изнасилования над несовершеннолетней девочкой, которой к слову… Тебе сколько лет? — Уточнила я, приподнимая брови и наклоняя голову. — Тринадцать, — она потерла глаза, вновь тихо начиная всхлипывать, от чего мое сердце вообще лопнуло. — Даже четырнадцати нет. Мои дети, тем временем, проявили смелость и остановили преступление, тем самым, спасли ваших, — я сделала паузу, пропуская оскорбление, — от тюремной камеры. Леша и Саша молодцы. Какие претензии к моим детям? — Уточнила я, поворачивая голову на еще более красную директрису. После моего первого панча мамаши замолчали, — никаких? Чудесно, потому, что у меня к вам их много. Кто назвал мальчиков малолетними ублюдками? — Я скользнула взглядом по взрослым, — так, а кто сказал, что им место в камере? — Я вновь окинула присутствующих взглядом, — мне это, собственно, не сильно важно, но важно будет нашему юристу, который с радостью займется делом и сделает так, чтобы все виноватые получили по заслугам. А теперь, если проблему мы исчерпали, — я поднялась и кивнула своей компании и девочке заодно. — Мы уходим. Вы итак потратили мое время своими нелепыми разборками, и я этого просто так не оставлю. — Добавила я, перед тем, как покинула помещение. Я старалась дышать ровно, спокойно. Нужно было успокоить демона внутри себя, который безумно злился, из-за того, что я не накричала на этих ебучих сук. Аж слегка трясло от этого, пока я сидела с Анастасией Федоровной и незнакомой девочкой в ожидании моих детей на первом этаже. — Что же, а как тебя зовут? — Решила все-таки разбавить тишину я, обращаясь на молчаливого, грустного ребенка. — Соня, — произнесла тихо и робко девочка, — простите, что из-за меня Вас выдернули, — заикаясь, стыдливо спрятала лицо школьница, стирая выступившие слезы. — Из-за тебя? — Я уточнила, — нет-нет, Солнышко, — я улыбнулась и ловко пересела с другой стороны, — ты вообще не виновата, слышишь? Меня выдернули из-за того, что те трое малолетних ублюдков поступили плохо, ты вообще в этом не виновата. — Я переглянулась со школьной учительницей, которая едва заметно кивнула мне, явно, порадовавшись, что кто-то мог это произнести, — у тебя очень красивое имя, и ты сама очень красивая. Очень жаль, что тебе пришлось такое пережить, и, наверняка, тебе тоже сказали много гадких слов, но ни одно из них не имеет никакого веса. Никто не смеет тебя трогать и можешь верить, я позабочусь, чтобы все виновные понесли наказание. — Я достала бумажные платочки и протянула ей. Она растерянно кивнула и аккуратно положила голову на мое плечо, а у меня внутри все содрогнулось. Что-то материнское, словно плакал не чужой ребенок, а моя родная дочка. Я погладила ее по плечу и сдавленно улыбнулась, ощутив ком в горле, и мы просидели так, пока не услышали смех и бурные обсуждения, разносившиеся на всю школу. — Мам, а нас утешить? — Возмущенно спросил Саша, указав на свой фингал, после чего перевел взгляд на стушевавшуюся девочку, — в норме? — Угу, — она кивнула, отстранившись от меня, — спасибо вам, ребята. — Да ху-у-у… — Он начал отмахиваться и запнулся, переводя на меня взгляд. — Саша имеет ввиду, что это ерунда и иначе и быть не может. — Поправил брата Леша, и я прыснула смехом, поднимаясь и подходя к своим высоким лбам, потрепала их по головам. — Ну все-все, — я ущипнула их за щеки и слегка потянула. Уже не пухлые, как у Володи, — раз мы решили ситуацию, можем идти. Машина скоро подъедет. Соня, — я протянула руку девочке, — Анастасия Федоровна, — я обратилась к учительнице, — пойдемте, вас тоже подвезут. Рядом с подъехавшей машиной, усадив детей и закрыв им дверь, мы с Анастасией Федоровной обсудили ситуацию уже не так цензурно. Наша добрейшей души классная руководитель высказала опасение, что девочка может пострадать, но я пообещала, что проконтролирую ситуацию и, немного погодя, отправилась к нашему автомобилю, где уже успел уснуть бандит младший. Я понятия не имею, как с ним играли Денис и Мирослав, но, очевидно, достаточно активно, ведь не смотря на наши разговоры над ухом и мой бурный матный рассказ, до самой галереи Володя не проснулся. Сложно сказать, повлияли на меня слезы той девочки и странное одиночество, исходящее от нее, или общие проблемы, возникшие за этот день, но к открытию я ощущала себя довольно варенной. Показывать этого категорически нельзя — мою усталость и угрюмое лицо частенько путали с недовольством, так что приходилось смеяться и улыбаться, что, собственно, привело к чистой моральной смерти в ванной комнате ночью перед сном. — Василиса, — позвал меня мужской голос, и я устало промычала, сидя в пене и едва держа глаза поочередно открытыми, — не спи в воде, заболеешь, — Дмитрий заговорил ближе. — Я так устала, — я прохныкала, смотря снизу-вверх на человека, который работал, не поднимая головы почти без выходных, — так сложно быть мамой подростков, Дима, так сложно, — я капризно подергала его за штанину, призывая наклониться ко мне. — Но они… Молодцы у нас. Ты правильно их воспитываешь. — Я надула губы, слегка запрокинув голову и ощутила, как мужчина накрыл их поцелуем. — И ты, Василиса, — я улыбнулась, когда его губы коснулись моей щеки и макушки, — я инициирую в той школе большую служебную проверку, в результате которой директора сменят. — Да, к черту эту стерву, — я кивнула, — а те малолетние извращенцы? — Миша сказал, что в силу возраста, их можно только поставить на учет, — он потер переносицу, — увы. — Хотя бы так, — я прикрыла глаза, — может одумаются. Хотя такие редко исправляются, — я взяла его руку, мягко ощупывая, разглядывая и прижимая к своей щеке, — ты знаешь, что ты у меня самый лучший? — Я закусила губу, когда его большой палец погладил мою нижнюю губу. — Ты мне льстишь. Лучше тебя не существует, Василиса, — Дмитрий меня вновь поцеловал, опуская немного руку в воду, — пора вылезать. — Строго добавил он и повернул рычаг, открывая пробку и снимая для меня душ. Лежа в кровати, пока мой мужчина массировал мне ножки, я разглядывала его задумчивым взглядом, а та грустная девочка — Соня, не выходила у меня из головы. — Блин, вот увидела Сонечку и сразу задумалась о том, какой красивой у нас могла бы быть дочка, — я закусила губу, тяжело вздохнув, — она такая знаешь, голубоглазая, со светлыми волосами, — я задумчиво повела стопой в руках супруга и немного посмеялась, когда он меня защекотал. — Можно, — он приподнял брови и достаточно стремительно навис, — ты знаешь, Василиса, я за любую авантюру. Я обхватила его ногами и закусила губу, накрывая крепкие плечи и приподнимая брови, скользя взглядом по любимому человеку. — Я хочу еще немного отдохнуть. Володя еще слишком маленький, он будет ревновать… Но может однажды в будущем? В будущем. Или никогда? Решала только я. Хотя мне честно хотелось бы посмотреть на Диму в роли отца дочки. Все-таки с мальчиками он был достаточно строгим — иначе никак, все-таки с их внешними данными, физическими способностями и задатками моего буйного характера — баловать их слишком чревато. Володя пока больше походил на Диму, и я крайне сильно надеялась, что это не изменится. И вообще, снимки УЗИ обещали мне девочку, но вышло в итоге, как вышло. Восстановление после двойни в двадцать с лишним лет было совершенно не изнуряющим. Восстановление же после рождения Володи, уже после тридцати дало мне конкретно прикурить. Начнем с того, что я полгода честно худела, сидела на диетах, ходила в зал и почти сразу осознала, что моей груди и животу — все. Грудь обвисла, а кожа на животе безбожно растянулась несмотря на весь уход. Килограммы я вернула в норму, но это не помогло вернуться остальному. Конечно, Дима ничего не говорил мне на эту тему. Более того, есть подозрение, что он даже не заметил всех изменений, либо не придавал им такого значения, но мне все равно хотелось плакать от вида на собственное тело в зеркало. Отправной точкой к операциям стал мой отказ от похода в аквапарк. Детей отправили, а Дружинин остался со мной, чтобы поговорить. Успокоил, рассказал, что его мама тоже делала операции, чтобы вернуть тело в норму и вообще, что это совершенно нормально. Мне было сложно согласиться. Я всю жизнь считала, что хирургические вмешательства забирают у людей естественность и красоту, но, после еще парочки разговоров я согласилась на консультацию с врачом. Сейчас, не считая растяжек, которые активно белели, на моем теле не осталось никаких напоминаний о беременности и родах. И второй раз, в ближайшее время, я явно не хотела бы проходить через подобное — все-таки восстановление после операций не самое приятное и даже деньги не спасают от той боли и слез. — Я такая свинья, даже не спросила, как прошел твой день, — внезапно выдохнула я, когда муж опустился рядом и притянул меня в свои крепкие объятия. — Ты же знаешь, у меня ничего интересного. Опять стычка с людьми Громова, а потом бумажки, бумажки и еще раз бумажки. На следующих выходных, кстати, Миха пригласил нас с детьми на дачу. Будем шашлыки жарить. — Да, а потом с отрядом наемников и спасателей искать детей, решивших сыграть в прятки в лесу, — я посмеялась, — возьму с собой этюдник. — Кто бы говорил, это же ты на восьмом месяце ушла к озеру с Миром и Денисом и рисовала до самой ночи. Мир вообще-то плакал, когда мы вас нашли. — Он слишком сентиментальный, — я отмахнулась, — стемнело, и он испугался, что мы не найдем дорогу домой. Я его пыталась успокоить и тут, как на зло, Володя толкнулся, я ойкнула и все, Мирослав решил, что я рожаю. Дима уткнулся мне в плечо, и я физически почувствовала, как он смеется. В разговорах о прошлом и болтовне, мы и не заметили, как уснули.

***

POV Автор Обед следующего дня. Теплое осеннее солнце освещало обычный школьный дворик — выложенную плитку, расчерченную мелом под линейку и козырек. Станислав стоял у элитного автомобиля и потягивал сигарету, ощущая себя некомфортно от мысли, что ему сейчас по факту приходится дурить Василису Александровну, совершая внеплановую остановку. Он внимательно следил за спинами двоих юных хулиганов, расположившихся у крыльца и о чем-то беседовавших. — По пути заехать, блядь, ага, как же, сделали крюк и опять через этот район, — мужчина нервно насупился и втянул в себя дым, густо выдыхая. Саша и Леша выжидали и, стоило звонку с урока прозвенеть, синхронно повернулись, незаметно выглядывая из-за ступенек. Вначале вышли ребята помладше, а следом, уже после них показалась и параллель Сони. Сама же девочка аккуратно огляделась, перед тем, как выйти, но, она не успела сделать шаг, как в рюкзак ее кто-то очень сильно толкнул. Она перелетела через ступеньки, спотыкаясь и уже готовилась встретиться с землей, но планы гравитации оказались нагло нарушены. Она испугалась так сильно, что даже не отстранилась, ощущая, как слезы набегают на глаза. — Спа… Спасибо, — вымолвила девочка и наконец-то подняла голову, округляя глаза. Леша улыбнулся, успокаивающе погладив ее по плечам. — Всегда пожалуйста. — Он поднял голову на раздавшиеся вскрики. — Кажется вам троим доходчиво вчера донесли, что девочек трогать нельзя, — Саша уже схватил одного за воротник и замахнулся, чтобы хорошенько впечатать мысль в голову, — мне выбить ее на твоей тупорылой морде?! — Он встряхнул мигом разревевшегося школьника, который замотал головой, — что нет, сукин сын, что нет?! Он не бил, но вопил так, что двое других боялись сдвинуться. Боялись убежать, боялись вступиться на нерадивого друга, прекрасно помня тяжелые кулаки братьев. — Еще раз, суки, Соня скажет, что вы ее обидели, пеняйте на себя. — Он вновь встряхнул плачущего собеседника и толкнул его так, что он влетел в жавшихся товарищей и смачно отряхнул руки, выпрямляясь, — ну, пиздуйте отсюда нахуй, — шикнул Саша и повел широкими плечами, переводя взгляд на обнимающего Соню брата, — ну, вот, видишь? Я себя держу в руках. — Ага, орал так, что Станислав сейчас нам придет люлей раздавать, — цокнул языком Леша, — нужно как папа. Он же не орет. Саша вытянул кулак и покрутил рядом с ним вторым, выдвигая средний палец. — Я маменькин сыночек, — показал язык парень и спрыгнул с козырька. Станислав ничего не сказал, лишь смерил всех троих недовольным взглядом и кивнул на авто. — Они тебя весь день шпыняют? — Уточнил Александр, обратившись к сидящей между ним и братом попутчице, что обнимала свой рюкзак дрожащими руками. — Нет, в школе очень тщательно следят после вчерашнего… Только словами задирают, но это не так страшно, — она потерла глаза и приподняла брови, когда перед ней показался запечатанный пакетик с мармеладом, — спасибо… И за помощь спасибо. — Ерунда. Мама говорит, что если начал помогать человеку, то надо доводить дело до конца. — Кивнул Леша, держа руки сложенными, — а в детском доме ничего не сказали? Не ругались? — Я целый день следила за настроением воспитателей. Они, кажется, ничего не знают. Может передали директору? — Она потерла пальцы, — в любом случае, я очень рада вас видеть. — Наконец-то улыбнулась София. — Мы тебя тоже, — кивнул Саша, подперев щеку кулаком и разглядывая ее изучающе, — надо обменяться телефонами. Хотя бы до конца недели будем забирать тебя и приедем, если что-то случится. Стас, все же ок? — Думаю, ничего страшного, — протянул мужчина, — главное не привлекайте лишнего внимания. Вы же знаете правило — пока проблемы не касаются Босса или Василисы Александровной — это не проблемы. — Мужчина потер переносицу, — и никаких драк. Мало было ночной тренировки? — Уточнил он, заметив, как мальчишки мотают недовольно головой, — то-то. — Добавил он строго, после чего, переведя взгляд на стушевавшуюся девочку, произнес, — вы правильно поступили. Но ваши кулаки — это оружие и с ним нужно быть осторожней. Например, совсем необязательно ломать кости — это слишком заметно, а вот хорошенько зарядить… — Он запнулся и откашлялся, — ладно. — Да ладно, этому полудурку даже сломанная рука оказалась не доходчивой, раз второй раз полез, — хмыкнул Саша и Леша тыкнул его в плечо, сведя на мгновение брови к переносице, — да все-все. Конец POV Автор

***

В этот раз, процесс создания картины затянулся. Я отошла назад, скользя взглядом по масляному полотну. Кто бы мог подумать еще десять лет назад, что я все-таки снизойду до этого материала? Что-то было не то, но я не могла понять, что именно. Наверное, настроение. Я заразилась идеей, но на середине пути несколько устала. Второе полотно из триптиха — на третьем наступит окончательный кризис. — Алиночка, посмотри, пожалуйста, — позвала я молоденькую нянечку Володи, которая подхватила моего малыша на руки и подняла глаза, изучая картину восхищенным взглядом. Гиблый номер. — Василиса Александровна, как всегда потрясающе, — она посмотрела на меня растерянно, и я улыбнулась ей в ответ. — Спасибо, Алиночка, — я кивнула, прикусывая деревянный кончик кисточки, — предлагаю заказать роллы для вдохновения. Тебе как всегда? — Уточнила я и услышала грохот в выставочном зале. Глухой стук от чего-то падения. Вероятно, кто-то очень торопился и зацепился за порог. Я тяжело вздохнула, уже готовясь услышать, как со смотрящей за залом девушкой ругаются, но вместо этого, на пороге моей мастерской раздалось двойное: — Привет, мам! — Воскликнули мои бандиты, — Алина, привет, — добавили они и вмиг окружив младшего брата, поцеловали его в обе щеки. — Добрый день, — кивнула в ответ растерянная Алина, когда на этот жест малыш недовольно забурчал и обнял ее, очевидно, начиная переживать за то, что его заберут с нежных женских рук. — Что вы тут забыли? — Уточнила я, — кто упал? — Саша, — кивнул на брата Леша. — Ерунда, мам, — дети подошли и чмокнули уже меня. — Мы тут по делу. — Важному делу. Я окинула их изучающим взглядом, закидывая порцию еды на еще двоих и кивнула в сторону огромного дивана, заваленного поисковыми материалами, которые быстро собрала в стопку. Я опустилась на угловую часть и повернулась полубоком, чтобы видеть своих чад. — Выкладывайте свое важное дело. — Произнесла я, щелкая по кнопке стеклянного электрического чайника. Дети подозрительно переглянулись. Моя тревожность стремительно выросла от этого странного жеста. — Мам, мы тут знаешь… Ну, помнишь, мы думали, что Володя родится девочкой? — Уточнил Саша, сменяя мою эмоцию на недоумение, — мы тут подумали, что ну может… Может сестренку нам, ну? — Я опешила. — Если ты предлагаешь сменить пол младшему брату — идея сразу отклоняется. — Я подняла руку, — еще одного малыша я тоже пока не планирую. — Что? Нет! Нет, я совсем не про это! — Саша хотел сказать, а что, если у нас появится уже взрослая младшая сестра? — Леша по-деловому сложил руки в замок, смотря мне в глаза, — подросшая. Я свела брови к переносице, когда Александр согласно закивал. Взять ребенка из детского дома? Звучит неплохо. Мы можем себе это позволить во всех смыслах. Но с подбором ребенка придется тяжко. Наслышана историй о том, что там переживают дети и о том, как сложно добиться опеки над здоровым ребенком, а с больным будет непросто морально. Не котика без лапки из приюта взять. — Потребуется время, чтобы найти девочку, с которой мы сможем сосуществовать. Или? — Я прищурилась, внимательно изучая лица своих детей, — уже есть кто-то на примете? Они несколько замешкались, вновь переглянулись и Саша, очевидно, оценив свою возможность построить мысль правильно сейчас, в излишнем волнении, кивнул брату. — Помнишь девочку, за которую мы заступились в школе? Соню. Такую маленькую, светленькую, она знаешь… Она из детского дома. — Произнес Леша. У меня в груди все сжалось. Я вспомнила тонкие пальцы, хрупкие плечи и полную отстраненность этой девочки. Взгляд, в котором не было и намека надежды на то, что взрослые ей могут помочь. Что кто-то может встать на ее сторону и вступиться. — Мам, Соня — очень хорошая. Она — отличница, ходит на пару бесплатных кружков, все ВПР пишет на отлично, — начал перечислять Саша, — она в детском доме недолго, всего полгода. У нее мама была пьющей. Сожитель зарезал, а отца нет и вот, ее забрали. Повисла тишина. Алина стушевалась, разминая маленькие ладошки Володи, дети замерли в ожидании моего решения, а я потерла переносицу пальцами, пытаясь немного себя разгрузить от внезапно набежавших тяжелых мыслей. — Давайте так, — я выдохнула, разливая чай по фарфоровым чашкам, — я все разузнаю и поговорю с вашим папой. Такие решения в одиночку не принимаются. Нужно все обдумать и взвесить. Надеюсь, вы ничего не успели наобещать бедной девочке? — Строго и серьезно спросила я. — Нет, конечно, мы же не дураки, — Саша отозвался сразу, — просто гуляем с ней и подвозим после школы. — Хорошо. Давайте пока оставим так, а я в течении недели займусь этим вопросом, — заверила я, уже предвкушая этот разговор с Дружининым. — Обед принесли, не уроните, — кивнула я, и дети подорвались, побежав за доставкой. Похоже, на моменте, когда я решила написать «долго и счастливо» и остаться в своем стабильном мирке, жизнь решила напомнить, что стабильно не будет больше никогда.