Часть 1

      Солнце только-только начинало показываться из-за горизонта, когда Хантер вернулся домой. Видок у него был, конечно, отменный — левый рукав рубашки разодран в лоскуты, открывая миру до сих пор кровоточащую, перевязанную куском низа этой же самой рубашки рану, всё тело болит от огромного количества синяков, ссадин и ушибов, грязь вперемешку с кровью, листья и мелкие веточки забились в такие места, о существовании которых парень раньше и не догадывался. Он подошёл к зеркалу в коридоре и, бегло оглядев себя, устало выдохнул. — Дариус меня убьёт…       Разумеется, это было неправдой. Это было бы слишком щедро по отношению к Хантеру. Будет гораздо хуже — долгие и мучительные часы лекций по поводу того, что нельзя одному посреди ночи уходить из дома, тем более никого перед этим не предупредив. И где-нибудь на фоне ему будет поддакивать Флэпджек. И, что хуже всего — они оба будут абсолютно правы. Потому что вот он, Хантер — живой (слава Титану, что живой) пример всего того, что с ним могло произойти. Как они и предупреждали.       Заскочив в свою спальню за сменной одеждой и попутно увидев, что дома никого нет, Хантер понял, что его ищут и что ожидаемое наказание можно смело умножать на десять, и поплёлся в ванную. Смыв с себя грязь и по мере возможностей обработав рану, парень замотал её бинтиком, переоделся в чистое и сгонял на кухню за пакетом, сложив в него окровавленную, разодранную рубашку. Вернувшись в спальню, он закинул пакет под кровать, мысленно пообещав себе позже от него избавиться. В этот момент до его ушей долетел звук захлопнувшейся входной двери. Поспешно нырнув в кровать, Хантер попытался успокоиться и притвориться спящим. Примерно через минуту за дверью послышались шаги. С тихим скрипом повернулась ручка. Хантер случайно представил себе, какое у Дариуса должно быть сейчас лицо, и с ужасом понял, что горло сдавило от подступающей волны смеха, а губы предательски растягиваются в улыбке. Шаги тем временем раздались уже внутри комнаты, подошли к кровати и затихли. Десять мучительно долгих секунд стояла тишина. — Я знаю, что ты не спишь, чертёнок… — голос Дариуса раздался над самым ухом Хантера.       Парень открыл глаза, тщетно пытаясь сделать жалобный взгляд и подавить лезущую на лицо улыбку. — Доброе утро, Дариус… — как можно невиннее хлопая глазками, пискнул Хантер.       Не говоря ни слова, мужчина медленно закивал, да с таким взглядом, что мальчик сразу понял — ему не жить. — Ааа!!! Не надо! Спасите!!! — кричал и извивался парень, когда Дариус, ехидно улыбаясь, натравил на него несколько мелких абоминаций, тут же принявшихся нещадно щекотать свою жертву, — Дариус!!! Щекотно!!! — поняв, что просить пощады бесполезно, Хантер посмотрел на сидящего на плече мужчины палисмана, — Флэпджек, помогиии!!!.. — Ага… Значит, как убегать ночью из дома навстречу всяким опасностям и получать травмы — тебе помощь не нужна… А тут сразу: «Флэпджек, помоги!»… — Но ничего же!.. Не случилось!.. — захлёбываясь смехом, с трудом перекричал самого себя Хантер.       Абоминации исчезли. Парень наконец смог перевести дыхание. — А ты ждёшь, когда случится? — сменив выражение лица на серьёзно-встревоженное, Дариус присел на кровать, — Хантер, мы искали тебя полночи. И нашли только здесь, сейчас… — Прости… — мальчик отвёл взгляд, — я знаю, что это опасно и… Но я всегда стараюсь быть осторожным! Просто… эти ночные прогулки… в одиночестве… Они… мне нужны. Они помогают мне отвлечься… от дурных мыслей… — Хорошо… — вздохнул Дариус, — но, всё же, постарайся не уходить слишком далеко от дома… — Постараюсь… — Хантер вдруг зевнул. — Устал? — М-гм… — Шторы прикрыть? — М-гм…       Бурча что-то про сбитый режим сна, Дариус покинул комнату. ***       Через три дня Хантер пропал. Не вернулся ни утром, ни через день. Ни даже через месяц. Все Кипящие Острова стояли на ушах. Зацепок было мало — парень как в воду канул. В день исчезновения он вёл себя как обычно. В ночь исчезновения ни с кем не пересекался. Из примечательного только слова Луз о том, что за день до пропажи она увидела бинт на руке Хантера, но парень сказал, что это всего лишь небольшой ушиб после неудачного падения. ***       Камилла делала очередной обход окрестностей дома Виттебейнов. Два месяца прошло уже, и, как бы ей не было больно это признавать, надежда, что мальчик найдётся, угасала с каждым днём. Она уже возвращалась домой, когда услышала чей-то тихий бубнёж. — Маленький белый волчонок… такой пушистый… пушииистый…       Навстречу Камилле двигалась какая-то бабулька. Она шла странно, покачиваясь, будто изображая метроном. На её плече была большая сумка. Камилла её знала — эта немного безумная, но безобидная старушка часто сюда приходила, дабы покормить диких зверюшек. Прогонять её было бесполезно — однажды бабулю даже забрали в участок за вторжение на частную собственность, но её это не остановило. Поэтому ни Камилла, ни Луз уже не обращали на неё внимания. Не буянит — и ладно. Однако женщину заинтересовали слова старушенции. Неужели она подкармливает волчонка? А если есть волчонок — может быть и стая. Развернувшись к прошедшей мимо бабульке, Камилла поспешила её догнать. — Пугливый волчонок… — не обращая на попутчицу никакого внимания, продолжала разглагольствовать бабка, — не хочет выходить… пушистый… поранил лапку… жалко… бедный маленький волчонок…       Камилла шла следом, не замечая, как и сама начала покачиваться синхронно со старушкой. Так они дошли до небольшой полянки, окружённой кустами. — Голодный волчонок… — бабулька подошла к противоположным кустам и поставила рядом с ними миску с какой-то похлёбкой. При этом она ни на секунду не переставала покачиваться, — приди поешь… пушистый… пушииистый…       Сделав дело, она пошла дальше раскладывать продукты для лесных обитателей. Камилла осталась. Наконец перестав покачиваться, она спряталась в кустах и стала ждать волчонка. Долго ждать не пришлось — только голос старушки затих, отдалившись, кусты рядом с миской зашуршали. К похлёбке потянулась… нет, не лапа. Хрупкая когтистая ладошка спешно утянула миску в кусты. Камилла осторожно двинулась вперёд. Волчонком оказался Хантер. Он выглядел… иначе, мягко говоря. Весь грязный, взъерошенный и потрёпанный. Одежда превратилась в лохмотья. Сам Хантер приобрёл какие-то звериные черты — уши удлинились почти вдвое и, несмотря на то, что не изменили своего расположения на голове, теперь смотрели практически вертикально вверх, а также поросли светлой, почти белой, то ли бежевой, то ли желтоватой шерстью; изо рта заметно торчали клыки и, кажется, их стало больше, чем прежде; ногти на руках пусть и начинались, как ногти, к концу закруглялись острыми когтями и, судя по царапинам на теле и разрывам в одежде, приносили больше дискомфорта, нежели пользы. И… это, что, хвост? — Хантер…? — тихонько позвала Камилла.       Его уши дёрнулись, мальчик поднял на неё взгляд. Тут вскрылась ещё одна странность — глаза. Радужки практически полностью закрывали белки, создавая жуткий эффект налитых кровью глаз. Но страннее всего были зрачки — от ярко выраженных чёрных кружков в центре малиновых пятен они буквально «расплывались», становясь всё более нечёткими и прозрачными к краям. Хантер оглядел женщину то ли невидящим, то ли неузнающим взглядом, прижал уши к голове и заворчал. — Хантер, это я. Это Камилла. Ты… меня помнишь…?       Подул слабый ветерок, и нос парня уловил её запах. Знакомый. Так пахнет безопасность. Мальчик подался чуть вперёд, продолжая обнюхивать. Камилла медленно протянула руку. Волчонок позволил себя погладить. — Ка… милла… — с усилием выдавил из себя Хантер.       Чуть прищурившись, он проморгался, пытаясь сфокусировать зрение. Женщина с удивлением отметила, что его глаза приходят в норму. Когда же они наконец стали такими же, как и два месяца назад, Хантер вновь оглядел её вполне осмысленным взглядом. — Dios mío , Хантер, где ты был? Что с тобой стряслось? Почему ты… такой…? — чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, Камилла завалила его вопросами. — Я… — волчонок задумался, — я… — и правда, где он был? — я… — он же был дома, вышел на улицу, а потом… потом… — я н-не помню… — всё будто в тумане, — я не помню…! — Тише, тише… — видя, как Хантера начинает колотить крупная дрожь, Камилла крепко обняла его, поглаживая по спине, — это ничего… ничего… главное, что сейчас ты здесь… и всё хорош-шо… — её голос предательски дрогнул, — ты в безопасности…       Они сидели так, пока не стемнело. Пока Хантер не перестал дрожать. Потом Камилла отвела его в дом. — Прими пока душ… Я принесу тебе одежду… — она уже хотела отойти, надеясь, что в доме ещё осталось что-нибудь из его гардероба, но остановилась, заметив, как волчонок обнюхивает всё вокруг, будто оказался в этом доме впервые, — тебе помочь? — Нет-нет! — поспешно ответил Хантер, почесав шею, — я… я помню, где это…       Только в этот момент Камилла заметила на нём ошейник. Толстый кожаный ремень туго сдавливал шею. К ремню был привязан кусок верёвки с пожёванным размохрившимся концом. Парень попытался его снять, но из-за когтей это было весьма проблематично. — Давай помогу… — Камилла осторожно сняла ошейник. Кожа под ним была красная и взопревшая, — ты точно помнишь, куда идти?       Хантер кивнул. Он и правда помнил. Однако теперь всё было так в новинку. Теперь вокруг повсюду были запахи, которых он раньше не замечал или не придавал значения. Волчонку казалось, что он может ходить по дому с закрытыми глазами, ориентируясь только по запаху. И это было удивительно! И здорово! Так, ориентируясь на запах мыла и полотенец, Хантер, закрыв глаза, добрался до ванной, ни разу ни во что не врезавшись. Схватившись за дверную ручку, парень услышал громкий «шкряб» и, опустив голову, увидел, что по неосторожности оставил на двери несколько царапин. — А вот от вас придётся избавится… — негромко произнёс Хантер, — когти мне ни к чему…       Поняв, что когти не дадут ему лёгкой жизни, парень принялся их обкусывать, выплёвывая в раковину и обещая себе всё убрать после водных процедур. Получилось неаккуратно, зато Хантер больше не рисковал покалечиться во время мытья. После этого он принялся снимать с себя лохмотья. С левой руки соскользнул грязный, коричнево-зелёный бинт. Он выглядел страшно. Но ещё страшнее был след от укуса, который он прикрывал. Огромный, безобразный, со рваными краями и мерзкой гнойной коркой, он уже давно начал гнить и вонять мертвечиной. Но при всём этом, что удивительно, он не болел. Возможно, там уже просто нечему было болеть. Хантера передёрнуло от отвращения. С этим нужно было что-то делать. И желательно побыстрее.       Пооткисав какое-то время под горячим душем, волчонок завернулся в полотенце и покинул ванную. Найдя Камиллу и получив от неё одежду, он юркнул в ближайшую комнату, чтобы переодеться. Женщина же двинулась на кухню — Хантер ведь не притронулся к похлёбке и наверняка был очень голоден. Открыв холодильник, она остановила свой взгляд на паэлье с курицей. Конечно, не было никакой гарантии, что мальчик станет её есть, а не попросит, например, стейк с кровью, в своём-то нынешнем состоянии, но попробовать всё-таки никто не запрещает.       Тем временем, у Хантера возникли проблемы с одеванием — он раньше не имел хвоста, поэтому не знал, куда его деть. И как назло хвост был, по его мнению, просто огроменный. В штанину его не спрячешь — ерунда выходит, и поверх не оставишь — штаны рискуют упасть в самый неподходящий момент. Он порыскал по комнате, осмотрел шкафы и — о, чудо! — нашёл в одном из них подтяжки. Делать нечего — либо так, либо постоянно поддерживать штаны самому. Наконец приведя себя в порядок, волчонок двинулся на кухню. Камилла зря волновалась — паэлья улетела мигом, а довольно облизывающийся Хантер взглядом просил добавки. Которую он конечно же получил.       Парень уснул на диване в гостиной. Когда Камилла пришла его проверить, он лежал на боку, скрестив руки на диване и положив на них голову, поджав ноги и укрывшись хвостом, напоминая некое подобие калачика. В то, что в такой позе удобно спать, женщине верилось с трудом. Ухо Хантера вдруг дёрнулось, но он не проснулся. Скрипнула входная дверь. Вошедшая в дом Луз хотела что-то сказать, но Камилла приложила палец к губам и кивнула в сторону спящего волчонка. Они закрылись в другой комнате и только тогда начали шёпотом говорить. — Мам…? Он… он… он же… — у Луз зашкаливали эмоции. — Я знаю, mija… я знаю… — Где ты его нашла? — Здесь, в лесу… — Нужно скорее всем рассказать! Дариус там с ума сходит! Да и… — Погоди, Луз… — перебила её Камилла, — не торопись… Я думаю, нам стоит дать Хантеру время… чтобы прийти в себя…       Луз посмотрела по сторонам, обдумывая услышанное, а потом кивнула. — Tienes razón mamá… ***       Утром Камилла, держа в руках аптечку, вошла в гостиную. Поставив аптечку на столик у дивана, она тихонько присела рядом со спящим Хантером. — Хантер… — негромко позвала она, слегка потормошив волчонка за плечо.       Парень открыл глаза. Они снова были жуткими и размытыми. Спросонья не сообразив, где он, Хантер уже хотел испугаться, но знакомый запах его успокоил. Рядом Камилла. Он всё ещё в доме. Но что это? Ещё один запах… Снова вернув чёткость картинки в глазах, мальчик вопросительно посмотрел на женщину. — Пора менять повязку… — Камилла кивнула на аптечку, — как рука?       Вчера, перед тем, как Хантер уснул, она пыталась улучшить состояние его раны. Конечно, ей удалось избавиться от гноя и мёртвых тканей, но до полного исцеления было ещё далеко. Волчонок послушно протянул ей руку. — А в доме… ещё кто-нибудь есть? — осторожно спросил он, принюхиваясь. — М? Да, Луз в своей комнате…       Ага, значит это запах Луз. Неудивительно, что он тоже показался знакомым. Это запах приключений, проблем и плохих идей. Но это не плохой запах. Хантер мысленно закинул его в копилку. Внезапно запах начал становиться сильнее — его источник приближался. — «О, мой Титан, Хантер! Ты нашёлся! Все так за тебя переживали! Где ты пропадал?! Как ты таким стал?! Почему ты такой пушистый—уменясейчаслицотреснетотумилениядайятебяпотискаю!!!» — мысленно накинулась на него Луз. Но только мысленно. Вслух пока нельзя. Вслух она сказала лишь, — доброе утро… — Доброе… ***       Настал тот великий день — день, когда Хантер найдётся! День, которого он так ждал и так боялся. С самого раннего утра Луз и Камилла сновали вокруг него, чтобы волчонок выглядел идеально. Его отмыли, высушили, причесали, прилизали, отрастающие когти подстригли и подточили. Даже новую одежду заказали — с прорезью для хвоста. В общем, сделали из Хантера конфетку.       Собранный волчонок тихо сидел в комнате и глядел на часы. Осталось пятнадцать минут. Парень очень волновался. Как на него отреагируют? Как на него отреагирует Дариус? Или Флэпджек? Особенно после двух месяцев отсутствия… Хвост начал недовольно похлопывать по кровати. Хантер был готов поклясться, что этот гадкий отросток имеет собственный разум. Как-то иначе объяснить эту маниакальную одержимость хвоста задевать и ронять всё, до чего может дотянуться, парень не мог. Волчонок и без этой «третьей руки» считал себя рукожопом, но с хвостом это становилось просто абсурдно. Не выдержав, Хантер попытался схватить себя рукой за хвост. Тот не дался, ловко увернувшись, и перескочил чуть вбок, будто дразня хозяина. Хантер попробовал ещё раз. Опять неудача. Ещё раз! Парень был упёртым и твёрдо решил, что не остановится, пока не поймает этого мелкого наглеца и не научит его подчиняться. — Ну, что, выхо… дим…? — в дверях застыла Луз, глядя, как Хантер крутится по комнате, пытаясь поймать себя за хвост.       Парень так увлёкся, что не сразу заметил её. Поняв, что за ним наблюдают, волчонок замер, в ужасе глядя на плачущую от смеха и умиления Луз. — Ой, не… не обращай на меня внимания… — она смеялась так, что не обращать внимания было невозможно, — ооой… Dios mío… eres un milagro…       Когда Луз наконец отсмеялась, они пошли на выход. Уже в коридоре Хантеру на глаза бросилась яркая брошюра. — Что это? — Это? А, так, рекламка какого-то бродячего цирка. Они скоро уезжают…       Парень не дослушал. На брошюре было нарисовано несколько аттракционов. Среди них, в самом центре — клетка на колёсах. Одного взгляда на эту клетку было достаточно, чтобы его с головой накрыло забытыми ощущениями. Он не видел, не вспоминал — именно ощущал — холодные металлические прутья, твёрдый неудобный деревянный пол, щекочущий нос запах прелого сена, миску с невкусной водой. Руки сами собой потянулись к шее, в тщетных попытках снять несуществующий ошейник, больно сдавливающий горло. Во рту вновь появился вкус верёвки, отрезающей его от свободы. Побег, погоня, ветки в лицо, свистящие над ушами пули… И добрая старушка, каждый день приносящая ему еду. А потом Камилла. И её запах, принёсший с собой ощущение безопасности. Запах. Он до сих пор его чувствует. — Хантер…! Хантер…! — волчонок вздрагивает, возвращаясь в реальность, угадывая взволнованные лица рядом с ним. — Я… Я в порядке… — в девяноста девяти процентах случаев эта фраза, произнесённая им, значит диаметрально противоположное. И в этот раз тоже. — Полагаю, сегодня мы уже никуда не пойдём… — Не, нет-нет! Я готов! Я в порядке… я должен… — Ты уверен? — Да, да. Вы правы, все волнуются за меня…       Он не уверен. Он боится. Боится, что его не примут таким. Боится, что Дариус от него отвернётся. Хантер ведь теперь вылитый Эбервульф. Разве что ростом повыше. А если Дариус начнёт обращаться с ним также? И также пренебрежительно начнёт называть его «дворнягой»? ***       Они приближались к Совиному Дому, в котором и была назначена встреча. Хантер пытался держаться спокойно, но опущенные уши и волочащийся по земле хвост выдавали его с головой. Пока никто не видит, Луз вытащила телефон и отправила с него сообщение Эмити, что в данный момент была в доме. — Они на подходе. Готовы? — Приготовлений, как ко Дню Единения… Это же Хантер! Мы все его знаем и любим! К чему тут готовиться? Не выросла же у него вторая голова, в конце-то концов? А если и выросла — с кем не бывает? — попыталась отшутиться Ида, дабы хоть чуть-чуть разрядить обстановку, но и сама нервничала не меньше остальных, поэтому получалось так себе.       Вообще, о том, что Хантер нашёлся, они знали уже давно. Луз не могла молчать, видя, как все изнуряют себя тщетными поисками. Конечно, она не рассказала им самого интересного, просто сказав, чтобы были готовы ко всему. К несчастью, руководящая подготовкой Эмити восприняла эти слова буквально. Не то, чтобы они с Хантером были такими уж друзьями, но для Луз это важно, а значит они должны быть готовы ко всему. Хоть к осаде.       Эпицентром же напряжения в Совином Доме был Дариус. И сидящий у него на плече Флэпджек. Эти двое, с выражением крайней серьёзности на лицах, молча смотрели на часы.       Уже на подходе к дому, Хантер учуял десять, нет, одиннадцать новых запахов. Так много. Слишком много. Но делать нечего. Волчонок потянулся к дверной ручке, даже так ощущая скопившееся внутри напряжение. Сейчас что-то будет. Он медленно открыл дверь. Тишина. Хантер чувствовал, как его разглядывают. Буквально пожирают глазами. Он уже ощущал себя так раньше. Вновь вспомнилась клетка, и всё, что было в ней — прутья, полы, сено, миска. И эти жадные ненасытные взгляды. Зрение вновь размылось. И пришли голоса. Хантер слепо озирался вокруг, не в силах разобрать, о чём они говорят. Он беспомощно нюхал воздух, но знакомые и незнакомые запахи сливались в один безумный хоровод. Горло вновь сдавил невидимый ошейник. И среди всего этого ужаса пробился голос. Знакомый голос. Страшный голос, со спокойным презрением говорящий, что Хантер бы не вляпался в эту историю, если бы просто делал, что ему говорят. И тогда Хантер вспомнил. Вспомнил то, что было за три дня до его исчезновения. ***       Глубокая ночь, но, несмотря на окружающую темноту, парень уверенно движется к своей цели. Этой ночью ему хотелось прогуляться по миру людей, где всё так тихо и мирно, где так много неизведанного и интересного. И ему это удалось — всё же рабочий портал имеется, и связи между мирами ничего не угрожает. Но он не успел уйти далеко от портала. Агрессивно рыча, из темноты на Хантера набросилось какое-то существо. Оно жадно вгрызлось ему в руку, но одного удара кулаком в висок было достаточно, чтобы заставить напавшее создание разжать челюсти и отпрянуть. Существо, кажется, хотело завыть, но тут ночную тишь разрезал звук выстрела, и оно безжизненно повалилось в траву. Хантер успел отползти в кусты, прежде чем к существу подошли два человека. — Да чтоб тебя, Брюс! Ты его пристрелил! — А что я должен был сделать? — Ты хоть понимаешь, сколько прибыли он приносил?! Где я найду ещё одного мальчика-волка?!       Забрав существо с собой, люди удалились, продолжая спорить. Собрав последние силы, Хантер перебрался на Кипящие Острова, прошёл несколько метров и потерял сознание. ***       Когда Хантер вновь начал осознавать своё окружение, он сидел, забившись в уголок гостиной Совиного Дома. С кухни доносились негромкие голоса. Перед ним сидел Дариус. Волчонок смиренно ожидал развязки. Он был готов на всё. Всё, что придумает Дариус, будет лучше того, что Хантер пережил за эти два месяца. Мужчина молчал. Ему всё чаще казалось, что мальчик живёт в какой-то другой реальности, в которой всё перевёрнуто с ног на голову. В ту ночь, когда он чуть не погиб, он вернулся утром, как будто ничего и не было. Зато стоило ему отрастить пару мохнатых ушек и хвост, как он пустился в бега. — Пойдём домой? — наконец предложил Дариус. — М-гм…       Всю дорогу до дома Хантер принюхивался. Это запах Дариуса. Так пахнет семья.