Искусство требует жертв

Он играл. Нет, насиловал пианино. Ноты бились, как из раны толчками, Пианино не пело — кричало надрывно, Зрителям жутко — их грызли зубами. Он пальцы ломал, клавиши в трещину, Но играл и играл, а то вдруг последний? Ему сама Смерть в углу сцены мерещилась: Она танцевала, изгибаясь запретней. Театр закашлялся запахом дымным, И в пламени сцена и зрительный зал, Он с инструментом казался интимным, И зритель, сглотнувши, пот утирал. И занавес пал вдруг, оголивши кулисы, Под ним застонала земли бренной твердь, Метались и плакали, сгорая, актрисы, Он играл, клавиши крякали, выбирая… Гореть. А смерть закружилась часовою стрелой, И хохот её — треском вдоль стен, Он по клавишам грохнул, совсем неживой, И она, я клянусь вам! Забрала его тень.