Глава 2.

      Кирай росла. Она стала жизнерадостной девочкой с миленьким личиком. Сейчас её приёмная мать Магда собирала полевые растения для изготовления различных лечебных средств. Кирай же неподалёку от матери бегала в поле босыми ногами, ощущая ступнями приятный ковёр из травы. Смотря на приёмную дочь женщина часто видела её возможное будущее, в котором уже подросшая Кирай была свободна, как ветер, развевающий в данный момент сарафан девочки.       — Ещё немного осталось, и уже пойдём обратно домой, так что далеко не убегай, Кирай! — окликнула дочку Магда.       — Мам, давай на обратном пути в догонялки поиграем? Ты водишь! — улыбчиво предложила девочка.       — Хорошо. Но только будь осторожна, смотри под ноги, а то упадёшь, как в прошлый раз, и поранишься! — согласилась знахарка и продолжила искать нужные травы. Нагулявшись за день, Кирай быстро заснула ночью. Родители также устали после рабочего дня, но ещё не готовились ко сну.       — Дочка моя, когда подрастёшь, ты будешь помогать мне в кузнице, а потом, возможно, продолжишь моё дело, — шёпотом приговаривал каждый раз кузнец, смотря на маленькую Кирай, спавшую в своей уютной кроватке в комнате на втором этаже.       Она действительно была лучиком света, приносившим в тёмный и немного унылый дом кусочек радости. Пусть даже самый маленький. И от этого обоим родителям становилось чуточку лучше, хотя иногда Кирай становилась, наоборот, причиной ссоры. Вот и в этот раз жена кузнеца не захотела мириться с мечтами своего мужа.       — Хенрик, не неси чепухи, она станет знахаркой, как я. Только благодаря мне наша дочь почти никогда не болеет, ведь я даю ей отвар, который укрепляет её организм и повышает общий тонус, — отстранённо произнесла Магда, когда кузнец вновь «общался» со спящей дочерью.       Женщина была уверена, что их дочь должна стать знахаркой. Да, обоим родителям хотелось, чтобы их ребёнок стал похож на них. Когда находишься рядом с Кирай, улыбка самопроизвольно появляется на лице. Да и вообще рядом с ней приятно было находится.       — Магда, для Кирай удел — знахарка? Нет, уж пусть лучше она станет физически развитой и будет знать, как ковать доспехи, чем изучит знахарство и будет приносить в дом одни гроши, — возмутился Хенрик.       Ему так же хотелось, чтобы их дочь Кирай стала похожа на него. «Да и ковать доспехи довольно полезное и интересное занятие» — думал мужчина: «Без этого никак. И главное — это является довольно прибыльным занятием. На хлеб хватит, и в целом на жизнь».       — Ладно, Хенрик, давай пойдём на компромисс. Пусть она сама решит, кем станет, когда вырастет. Пусть выберет ремесло, которое ей будет по душе, — предложила Магда.       И ведь правда. Это был наилучший вариант. Кирай — человек вольный. И именно ей надо решить, кем она хочет стать. У Магды ещё давно появилась эта мысль, вот только озвучивать она её особо не хотела. А сейчас, когда разговор начинал перерастать в ссору, каждый должен был выразить свою точку зрения и принять общее решение. Не продолжать же ссориться из-за этого?       Шли дни, недели, месяцы и годы. Кажется, в Кирай начало что-то меняться совершенно незаметно для остальных да и для самой неё. Это было странное ощущение, но девочке казалось, что всё в порядке, пока не произошёл один интересный случай.       Магда в этот день была занята зельеварением для особых пациентов, поэтому наказала Хенрику приглядывать за дочкой. Кирай, быстро пообедав, оставила отца на кухне и куда-то убежала. Она знала, что если мама занята, то можно свободно перемещаться где угодно, ведь отец не будет постоянно ходить за ней, как хвостик. Девочка тихо вошла в кузницу на первом этаже и приметила то, зачем собственно и пришла — выкованые клинки.       Отец запрещал дочери ходить на его рабочее место без разрешения, но это никак не остановило Кирай. Девочка, выставив башенку из ящиков с углём, добралась до верхних полок, на которых хранилось различное колюще-режущее оружие. От того, что отец не давал дочери осмотреть эти предметы поближе и категорически запрещал их трогать, Кирай ещё больше хотела поглядеть и потрогать самые настоящие мечи.       Рукоядки были искусно сделаны, как и сами клинки. Они были так остры, что по своей неосторожности девочка поранилась, едва её ладонь скользнула по острию. В этот же момент в кузницу вошёл Хенрик. Он стал очень сердитым от того, что дочь ослушалась запрета. Испугавшись разозлённого отца и того, что её накажут, Кирай потеряла равновесие и свалилась с ящиков прямо в кузничную печь с огнём. Хенрик замер на месте, пытаясь осознать то, что произошло мгновение назад, а после ринулся спасать дочь из огня, не жалея своих рук. Посмотрев на Кирай, мужчина не только не обнаружил никаких ожогов, но и даже покраснений. Это сильно его шокировало. Как мог человек, упавший в кузничную печь, где плавится даже металл, не получить абсолютно никакого урона? Чудо да и только.       — Как ты могла ослушаться моего наказа?! Я же не просто так запретил тебе туда ходить без предупреждения! — ругался отец, обрабатывая рану от пореза дочери.       — Ну… — надула губки Кирай.       — Что?! Нечего сказать в оправдание?! А если бы меня не было рядом в тот момент?! — продолжал повышать голос Хенрик.       — Прости. Мне только хотелось… — девочка расплакалась от того, что на неё кричали, совершенно не осознавая своего проступка.       — Слушай, Кирай, когда ты подрастёшь, обязательно станешь хорошим кузнецом и сможешь трогать, что душе угодно, но пока ты ещё мала я запрещаю тебе приближаться к кузнице. Ты ведь не хочешь расстраивать своего отца? — попытался договориться с дочкой мужчина.       — Не хочу. А мне точно можно будет посмотреть на мечи, когда я подросту? — уточняла Кирай.       — Разумеется.       В одиннадцать лет уже потихоньку превращающаяся в полноценную особую женского пола Кирай старалась помогать обоим родителям в их ремесле. Сил на работу с металлами у девочки ещё не было, но подмастерьем являться это ей не мешало. Если отец просил дочь что-либо принести из инструментов, то та сразу же бежала выполнять его просьбу. В другие дни девочка пропадала в полях, где искала необходимые для матери травы. Большую часть лечебных растений Кирай уже выучила, поэтому не путала схожие травы или же цветы, как это было в более раннем возрасте, когда она принесла в корзине ядовитое растение.       Было лето. Всё поле усыпано цветами, то самое поле, в котором ещё маленькой девочкой Кирай беззаботно бегала, а сейчас собирала Жегери для какого-то настоя в то время, как Магда занималась более важными делами. Внимание юной особы привлёк ярко-голубой цветок со множеством лепестков и приятным запахом. Сорвав его, Кирай захотела понюхать находку, но вместо этого сожгла бедное растение вырвавшимся от чиха конусовидным пламенем. «Из-за этой пыльцы я даже цветами насладиться не могу» — пронеслись мысли в голове девочки.       Внезапно ветер сдул всю пыльцу с ближайших цветов в сторону сидевшей на поляне Кирай, от чего та начала лихорадочно чихать и сожгла всё, что набрала за этот день, а также выжгла целую полосу впереди себя. Всё успокоилось только в тот момент, когда Кирай нащупала в своём походном мешочке зелье, которое предотвращало аллергию на пыльцу на некоторое время. Это зелье девочка саморучно приготовила под руководством мамы.       Вернувшись домой с пустыми руками, Кирай сразу же обрисовала ситуацию, чем напугала Магду. Родители беспокоились за свою дочь из-за её магических способностей, срабатывающих спонтанно и неожиданно.       Пообедав, Кирай отправилась в кузницу, где работал над заказом её отец. Она взяла в руки метлу и стала подметать полы, посматривая за тем, как кузнец выплавлял подковы. Ей бы хотелось помочь, ведь создавать из какого-то куска металла настоящий предмет различных форм пока что представлялось ей, как и всем жителям городка, волшебством, но отец до сих пор не подпускал её к такой работе. Поэтому, держа в руках метлу, девочка с завистью смотрела на настоящего кузнеца и представляла, какие бы она могла создать предметы в будущем в этой кузнице.       — Пап, почему ты не куёшь клинки? Те, что лежат на полке, выглядят очень даже неплохо, — поинтересовалась дочка.       — Не суй нос туда, куда тебе ещё не надо его совать. Если ты будешь отвлекаться, то плохо приберёшься. Сконцентрируйся на помощи мне, а не на бессмысленных распросах, — замял тему отец и продолжил бить молотом подкову, лежащую на наковальне.       На следующее утро отправилась Кирай за водой. Шла она через по городу до общего колодца и только успевала ловить косые взгляды жителей, опасающихся магических способностей девочки. Это вдруг заставило Кирай вспомнить кое-что из прошлого, когда ей было всего семь лет.       Городские детишки играли около реки в игры, которые сами же и придумывали. Кирай также проводила время вместе с ними, так как не хотела являться затворницей в родительском доме. Магда и Хенрик спокойно отпускали свою дочь, хоть и побаивались за неё, вспоминая об происшествии в кузнице, когда Кирай не получила никаких ожогов при падении в печь.       — Теперь твоя очередь! Давай, Кирай! — кричали мальчишки.       — А почему это она опять?! Мы вообще-то тоже играем! — возмутилась одна девчушка.       — Да с вами девчонками не интересно, Агла. Кирай может играть с нами на равне, а вы слишком слабые и хру-у-упкие, — дразнили мальчишки девочек.       — Что такого особенного в тебе, Кирай?! Ты отвратительная! Всех уже достала! Думаешь, ты такая особенная?! — завелась Агла и подошла вплотную к невраждебной Кирай.       — Эй, чего ты её задираешь? — пытался успокоить девочку один из мальчишек.       — У тебя такая уродская внешность. Такие отвратительные глаза и это пятно у тебя на шее. Самая страшная из всех девочек. Нет, ты даже девочкой не можешь считаться, потому что ведёшь себя, как мальчишка! Бесишь! Всем будет лучше, если ты просто исчезнешь! — Агла уже не контролировала себя и в конечном итоге начала избивать Кирай, смотрящую на неё своими испуганными глазами фиалкового цвета.       Жертва агрессивной девчушки абсолютно не хотела вступать в конфликт, ведь она не любила применять грубую силу по отношению к таким же людям, как и она. Но в результате бессознательной защиты Кирай выпустила магию огня и обожгла лицо своей обидчицы. Агла, крича от боли, убежала прочь. Также поступили и остальные ребята. Все были напуганы опасной силой их сверстницы. Слухи быстро расползлись по всей деревне и после этого инцидента даже взрослые шарахались Кирай и отгоняли её подальше от своих жилищ. Никто из детей в городке больше не хотел играть с монстром, как теперь все называли дочь Магды и Хенрика.       Вот уже минуло Кирай двенадцать лет. Она почти стала похожа на настоящую девушку, нелишённую женской привлекательности, но также имеющую довольно развитую физическую силу, которая могла потягаться с силой молодого юноши лет двадцати. Кирай была крепкой и здоровой, так как Магда всегда следила за развитием дочери.       Без сомнения теперь все в городке, и даже в соседних поселениях знали об огненных способностях Кирай. Это было самой главной проблемой для родителей девочки. Хоть они принимали её такой, какая она есть, но закрывать глаза на то, что их дочь не могла управлять своим даром, они не могли. Беспокойство росло с каждым днём. Городские жители часто упрекали Магду и Хенрика в том, что они решили воспитывать такого проблемного ребёнка, и даже угрожали тем, что перестанут пользоваться их услугами, но дальше слов это не уходило, ведь без знахаря и кузнеца в городке явно не обойтись.       Кирай шла в гордом одиночестве по лесу, собирала мох и ягоды для очередного зелья против распространённых в их краю болезней. Она задумалась над тем, есть ли какое-нибудь средство, с помощью которого можно было бы избавиться от магических способностей. Если б такое нашлось, тогда, наверное, у родителей не было б столько проблем. Кирай, Магда и Хенрик жили бы как самая обычная семья, но только более счастливая по сравнению с остальными семьями в городке. В прошлом году умерло двое и долго болели шестеро. И у всех у них имелись семьи, которые сильно натерпелись из-за оплошности Кирай. Заготовленные на зиму травы лежали и никого не трогали, но в процессе приготовления отвара подросток в лице Кирай опять наломал дров благодаря своей огненной магии. Она нечаянно спалила половину из тех запасов трав, что так упорно собирала с ней мать. Увидав, что натворила дочь, Магда не смогла сдержаться от своей ворчливой натуры и прожужала все уши Кирай своим недовольством.       — По моей вине в ту зиму умерла тётушка Неерта, которая часто гнала меня от своего дома метлой, а также тётушка Кувс, которая закидывала меня всем, что попадётся под руку, визжа так, будто таракана увидела. Все меня гонят от себя. Разве я настолько противная? Родители же живут со мной, какие бы проблемы им это не приносило, так почему остальные меня ненавидят?.. — в конце своей речи в одиноком лесу Кирай расплакалась от своей нелёгкой доли.       Через год таскания угля и металлов, а также раздувания мехов четырнадцатилетнюю Кирай наконец допустили до обучения кузнечному делу. Сегодня ей посчастливилось взяться за создание подковы. Отец один раз понятно объяснил и показал, как это надо делать, а потом разрешил дочери самостоятельно работать, всё-таки практика в кузнечном деле важнее теории. Естественно, когда берёшься за что-то в первый раз выходит не так, как хотелось бы. У отца всё выходило легко и просто: засунул в печь да раскалил металл, молотом постучал по нему на наковальне и уже готово. Но не получалось у Кирай так, наоборот, её первое изделие походило на кривое железное блюдце, которое кому-то взбрело в голову откусить с краешку. Дочь извинилась за трату металла в пустую, ведь материалы не так уж и дёшево стоят, и отнесла своё первое творение к себе. Эта неудавшаяся подкова являлась приятным воспоминанием для Кирай о том, какой она была неумёхой раньше и какой стала позже. К шестнадцати годам дочь кузнеца не уступала своему постаревшему отцу, который уже начинал терять хватку, всё-таки физический труд более подходящ для людей помоложе. В эти два года Хенрик часто задумывался о том, что если бы его дочь умела управлять своей способностью, то могла бы нагревать металлы и без помощи печи, и тратить деньги на уголь не понадобилось.       За шестнадцать лет Кирай приобрела много опыта как из ремесла отцовского, так и из материнского. Но бывали случаи, когда этого опыта не хватало не только девушке с пурпурными глазами, но и её матери Магде. Тогда совместными усилиями знахарка и её ученица искали нужное лекарство от неизвестной болезни. Так одним прекрасным днём к Магде зашла за помощью путница, приехавшая до сюда из другой половины Маарканской империи. Женщину подкосил недуг, настигнувший её в самом конце пути. К какой бы знахарке та не ходила, никто не мог помочь, обыкновенные собранные травы не возымели никакого эффекта на болезнь.       В начале Магда осмотрела путницу, но это не дало ей никаких сведений о том, чем бы это могло быть. В это же время Кирай расспрашивала больную о том, когда этот недуг появился и чем сопровождался. Эта информация никак не помогала узнать, как излечить женщину. Магда озвучила единственную мысль, которая посетила её:       — Я дам вам настой из растения Жегери, после принятия которого ваше тело осветится изнутри и укажет корень всех проблем, связанных с вашей болезнью.       — Это не ухудшит моё состояние? — забеспокоилась путница от того, что не слыхала о таком средстве ни от одной предыдущей знахарки.       — Есть небольшой риск, но он грозит только людям с магическими способностями. Жегери плохо влияет на их организм, и обычно это заканчивается летальным исходом. Сама я с таким не сталкивалась, так что вам решать: верить мне или нет, — предупреждала знахарка, а позже перевела взгляд на свою помощницу-дочку, ища в ней поддержку в сложной ситуации.       — Ну я даже близко не маг, так что эта процедура кажется безопасной. Я готова на всё, лишь бы уже излечиться, — с нотками отчаяния проговорила больная.       — Тогда, Кирай, принеси этот настой, но смотри не урони, а то для тебя это чревато последствиями, — с предостережением отдала указания Магда.       — Хорошо, мама, я буду осторожна. Но разве Жегери мне навредит? Я собственоручно собирала это растение, — задавалась вопросом девушка.       — В сырьевом виде он не опасен, а вот вещества, выжатые из него, очень даже, — объяснила женщина.       Кирай быстро выполнила просьбу матери и уже пристально наблюдала за тем, что происходит с путницей, выпившей настой. Магда попросила женщину раздеться до гола и встать с лавки, чтобы наблюдать за изменениями. Как только больная отпила пару глотков, на её шее проявилась светящаяся пыльца, которая медленно перемещалась в сторону желудка. Выглядело это так, будто кто-то перевернул песочные часы, и песок начал по чуть-чуть падать на дно. Хоть желудок и переварил жидкость, но светиться вещества не перестали. Теперь, отделившись от своего «тела» золотые частички начали свободно перемещаться, пока не достигли нужного места в организме, которое и было причиной всех бед путницы.       — Это… зубы?! — воскликнула Кирай, не ожидавшая такого результата.       — Зубы? Впервые вижу, чтобы зубы могли вызвать какую-либо болезнь, если больным является не грудной ребёнок, — изумлённо смотрела на женщину знахарка.       — И что с этим делать? — хотела узнать диагноз путница.       За лечением дело не встало, ведь теперь причина была ясна. Кирай держала освещение, а Магда осматривала зубы и делала выводы. Получив у своей помощницы клещи, знахарка вырвала один из зубов, который назвала «проклятым». Остальными процедурами по остановке кровотечения из десны занялась Кирай, имевшая опыт в этой области.       — У вас очень хорошая помощница. Благодарю от всего сердца за то, что помогли мне. Не знаю, что бы я делала, если бы не доехала до вашего милого городка, — вся светилась от счастья путница.       — Я бы всё же рекомендовала вам остаться на пару деньков, чтобы понаблюдать за вашим состоянием. Зуб-то я вырвала, а вот болезнь по щелчку пальца не уходит, — знахарка пыталась отговорить от скорейшей поездки женщину.       Всё же путница оказалась упёртой и сделала по-своему. Кирай от этого случая получила бесценный опыт в области установки диагноза больного. А Магда всегда радовалась, если ей посчастливилось вылечить своих пациентов, а не состроить многострадальческое лицо и заявить о том, что с данной болезнью ничего не поделать.