Пролог

«Как хорошо прожитый день дает спокойный сон, так с пользой прожитая жизнь дает спокойную смерть». Леонардо да Винчи 2024 год. 9 июня. Мондштадт. Город Мондштадт. Район Памяти Времён. Городское кладбище. Время: 12:35…       Что значит жизнь? Хрупкость и неизбежное чувство мимолётности момента, отчего адреналин в крови вскипает каждый раз. Но что в себе заключает смерть? Чувство потери, скорби, конец жизни.       Прямо сейчас проходило прощание с рано почившей от продолжительной болезни женщины, Хильдегард Рагнвиндр. К могиле поочерёдно походили люди и возлагали цветы, пребывая в скорби и чувствах, полных сожаления, что были обращены на родных умершей, её мужа и единственного сына, которому едва исполнилось в апреле четыре года. — Ох, как же жалко Крепуса и его сына. Так рано потерять жену и мать… — сетовала одна из знакомых четы Рагнвиндр. — Мальчишку особенно жаль. — Вот-вот. Но кто ж знал, что такое приключится? — подключилась ещё одна женщина к разговору. — Крепус ещё молод. Сможет найти его матери замену. — высказался мужчина средних лет, недовольно прогладив усы. Рядом с ним стояла девочка с голубыми волосами чуть меньше ростом, чем тот мальчик, и держала того за руку. По всей видимости, это был либо её отец, либо дядя. — Что вы такое говорите! Хильду едва похоронили, а вы!.. — хотела было броситься на того с кулаками одна из женщин. — Марджори, успокойся. — подоспела тут же другая женщина, разняв сразу этих двоих. — Фредерика! — Вы тоже хороши, Шуберт. — блондинка по имени Фредерика сохраняла хладнокровие. — Какое право вы имеете говорить подобные вещи на похоронах жены главы клана Рагнвиндр? — Тц… — Шуберт недовольно цокнул. — Тогда не смею больше здесь задерживаться. Идём, Эола. Нам здесь не рады. — и он потянул девочку за собой. Эола же лишь молча повиновалась ему, едва перебирая ногами. — Ну что за человек! Ни стыда, ни совести! — негодующе отреагировала Марджори, сжимая кулаки. — Лоуренсы всегда строили козни. Испокон веков так было. — стиснула зубы Фредерика, после чего вновь бросила взгляд на Рагнвиндров. Внутри всё сжалось. — Мне стоит вернуться к моей дочери . — Мы понимаем тебя, Рика. Иди к ней.       Пока процессия постепенно расходилась, Крепус всё также стоял с сыном у могильной плиты, на которой теперь была эпитафия: Здесь покоится Хильдегард Рагнвиндр (11.03.1989 г. — 08.06.2024 г.) Помним, любим, скорбим. — Папа... — внезапно прервал молчание мальчик, смотря на отца, чьё лицо не могло отразить каких-либо эмоций. Он пытался принять то, что уже произошло, но выходило у него это с большим трудом. И вот, когда сын позвал его, тот немного пошатнулся, будто от удара током. — Да, сынок? — он полностью присел, чтобы услышать своё чадо. — Мама… — он колебался и перебирал ногами на месте, уже упираясь взглядом в ботинки. — … она теперь будет жить здесь?       От этих слов Крепусу стало лишь больнее, ведь он прекрасно понимал, что его дорогой и любимой жены больше нет в этом мире. Больше он не услышит её голоса, не коснётся её рук, плеч, лица… А Дилюк, их любимый и единственный ребёнок, и вовсе забудет образ собственной матери в силу слишком юного возраста. От этого становилось лишь больнее вдвойне. Крепус обнял своего сына, пытаясь скрыть собственные слёзы от сына, но… — Папа, не плачь... — Дилюк ещё не мог толком понять, отчего плачет его отец, хотя сам даже не представлял, что спустя несколько лет случится непоправимое… 16 лет спустя. 2040 год. 2 мая. Мондштадт. Город Мондштадт. Район Памяти Времён. Городское кладбище. Время: 13:07…       Процессия людей, соболезновавших новоиспечённому главе клана Рагнвиндр, практически стихла. Дилюк, ставший в одночасье также руководителем крупнейшей винной империи, стоял перед надгробием отца и молчал. Поодаль от него стоял Кэйа, один глаз которого теперь был скрыт за марлевой повязкой. Со стороны создавалось ощущение, будто эти двое слишком сильно поссорились. Альберих с болью в сердце смотрел на то, как его некогда пышущий жизнью брат теперь стоял подобно статуе. Лишь ветер колыхал его алые, как пламя, волосы, собранные в низкий хвост. — Эти двое сейчас должны держаться вместе как никогда ранее. Но у меня такое ощущение, будто между ними чёрная кошка пробежала. — произнёс невольно наблюдавший за окончанием процесса священник Шеймус Пэйдж. Рядом с ним стояли его бывшая жена и их дети, Джинн и Барбара. — Не думала, что всё так обернётся. Мальчики и вовсе осиротели без него. — проговорила Фредерика, убрав слёзы с лица платком. Её довольно сильно поразила внезапная смерть Крепуса.       Пока же родители судачили, Джинн, держа младшую сестру за ручку, смотрела в сторону парней, от которых так и веяло мрачной аурой. Она не могла понять, что же такое произошло между ними. Сами же братья тем временем незаметно перешёптывались между собой. — 'Я проведу собственное расследование, во чтобы-то ни стало.' — просипел Дилюк, сжимая всю оставшуюся силу духа в кулаки. — 'Пока ты будешь в отъезде, я постараюсь найти зацепки.' — тут же ответил Кэйа, тяжело выдыхая. Дилюк обернулся в его сторону со взглядом, полного отчаяния и злости. — 'Это может затянуться. Уверен, что хочешь во всё это ввязаться?' — Мастер Крепус был тем человеком, что дал мне кров и возможность жить дальше, когда мои родители погибли во время пожара. — процедил Альберих. Взгляд молодого человека опустился на новое надгробие, на котором было высечено следующее: Здесь покоится Крепус Рагнвиндр (13.12.1987 г. — 30.04.2040 г.) Помним, любим, скорбим… — «Мастер Крепус… Я буду рядом с Дилюком, во чтобы-то ни стало. Обещаю.» — Уходи. 'Пускай люди думают, что мы в ссоре. Здесь слишком много ушей.' — последнее Дилюк сказал шёпотом, почти не шевеля губами. Но Кэйа смог его понять. — Будь по-твоему, брат. — Кэйа небрежно развернулся в сторону выхода с кладбища и, едва шатаясь, пошёл, стараясь не вызывать лишних подозрений у других. — «Да направит тебя ветер…» 2040 год. 3 мая. Мондштадт. Город Мондштадт. Район Одуванчиков. Особняк Гуннхильдр. Холл. Время: 11:49… — Уходи отсюда, пока цел, Эрох!       Джинн находилась в бешенстве от одного вида этого человека. Мало того, что он подбивал к ней клинья, так ещё решил столь нагло заявиться в её фамильное гнездо, используя не по значению своё удостоверение полицейского. Также Гуннхильдр узнала ранее от своего наставника, что Эрох оказался главной причиной ухода молодого капитана Рагнвиндра из полиции, что злило её ещё сильнее. — Джинн, ну нельзя же так обращаться с гостями! Ты же голубых кровей как-никак! — ехидно, будто лиса, скалился Эрох. Он и не рассчитывал получить здесь ещё «более тёплый приём», чем этот. — Не смей говорить о Гуннхильдрах таким тоном! — огрызнулась она во мгновение. Всё-таки, для неё её клан значил гораздо больше, нежели чем простые родственные узы. И вот молодая госпожа схватила в руки стул, что был рядом, и бросила в его сторону. — Проваливай! Иначе я за себя не ручаюсь. — Леди, аккуратнее. Вы же не хотите здесь всё разрушить? — подначивал офицер её, едва увернувшись от броска. Стул с грохотом упал позади него. К его удивлению, прислуга не сбегалась, чтобы лицезреть сей сыр-бор, что было бы тому, возможно, на руку. — Сволочь! — продолжала она его гнать из особняка, схватившись уже за вазу, что стояла рядом.       В этот раз мужчина не успел увернуться и ваза попала ему в область плеча. Осколки разлетелись и поцарапали его. Джинн, всё ещё пребывая в гневе, быстрым шагом подошла к нему и схватила за грудки. — Выметайся отсюда, сейчас же. И чтобы больше я не видела тебя даже у ворот дома клана Гуннхильдр! — Как скажешь, моя дорогая…       Она резко откинула его в сторону парадной двери. Эрох, будто пребывая в состоянии эйфории, улыбался, не смотря на кровь, сочившуюся из свежих ран. Джинн передёрнуло. — ВОН! — Хорошего дня и тебе, Джинн. — и всё с той же смазливой улыбкой он вышел из дома восвояси. — Ха… — Гуннхильдр облокотилась к стене, пытаясь привести мысли в порядок, но бестолку. Все её мысли были заняты только одним человеком. — Если бы Дилюк был здесь… 6 лет спустя. Настоящее время. 2046 год. 8 мая. Мондштадт. Город Мондштадт. Район Рассвета. Улица Виндвэлл. Особняк клана Рагнвиндр. Время: 23:45…       Дилюк лежал посреди комнаты, истекая кровью. Преступник, чьего лица он не успел разглядеть, успел скрыться, но также оказался ранен. Рагнвиндру было довольно обидно от того факта, что его смогли так легко провести, ведь он был ещё шесть лет назад полицейским, после ушедшим на некоторое время в подпольную организацию, что была в Нод-Крае. Повезло только с тем, что нож не задел жизненно важных органов. И всё же он был обессилен. Убийца действовал наверняка, ведь, как оказалось, в ранее выпитом им виноградном соке было снотворное, которое постепенно усыпляло его, ведь прошло после этого уже около 20 минут, если не больше… — Блядь... Глубоко резанул, сука...       Рычал лишь сквозь боль Рагнвиндр, пытаясь встать хотя бы на колени, чтобы доползти до телефона, лежавшего на кофейном столике, и позвонить в скорую. Едва он дотянулся до телефона, как свет в комнате включился. В дверях стояла ошеломлённая Джинн. — Дилюк!       Гуннхильдр поспешила к нему, откинув на бегу в сторону сумку. Дилюк же, будучи в полу сознательном состоянии, не мог поверить в то, что эта гордая девушка будет вновь плакать из-за него. Судорожно взяв в руки его телефон, она стала набирать номер скорой. — Алло, скорая? У нас резаное ранение на улице Виндвэлл, дом №6. Да, особняк клана Рагнвиндр. Приезжайте как можно скорее! — и девушка повесила трубку. — Джинн, я дурак… — Ты не просто дурак. Ты идиот! — посадила она его кое-как на диван, после чего поспешила за аптечкой. — Аптечка на кухне…       После этих слов Гуннхильдр заметно насупилась и стремглав понеслась на кухню. Казалось, что она разнесёт её в пух и прах в поисках одной лишь аптечки. И вот, спустя весьма короткое время она притащила чемоданчик для оказания первой медицинской помощи. — Ты мне всю кухню разворотила… — решил разрядить обстановку Дилюк, что было не в его стиле, да и получилось у него всё с точностью, да наоборот. Джинн только сильнее встревожилась. — Ты ещё и шутить умудряешься?! — Попытался, не обессудь… — Так, сейчас будет больно. — …! — прорычал Дилюк сквозь зубы, когда Джинн стала обеззараживать его ранение. А снотворное стало действовать с ещё большей силой. — Мне придётся «снять» с тебя полностью майку. Прости. — и резким движением рук детектив разорвала и без того порванную ранее ножом чёрную майку. Когда она увидела количество шрамов на его теле, то ужаснулась: на груди особо выделялся шрам, явно оставленный острым предметом. Она его никогда раньше не видела. — Так и будешь смотреть…? — заметил с улыбкой Дилюк. Его голос стал заметно слабеть. — Ты будешь мне обязан всё рассказать! — продолжила она и дальше обрабатывать рану. — Оно и… понятно… — он говорил всё тише и медленнее, отчего Гуннхильдр моментально бросило в дрожь. — Не смей засыпать, слышь? Не смей! Дилюк! — Сно… творное… — Чёрт…! — стиснула Джинн зубы, забинтовывая его рану. Тут она услышала, как входная дверь отворилась. — Братишка, я до… — зашёл было Кэйа слегка вальяжно, но тут же остолбенел, увидев следы крови… — Джинн? Что произошло?! — и только сейчас он увидел, что кровь, что была на полу, принадлежала его брату, который уже находился в бессознательном состоянии рядом с детективом. — Твою мать! — Нет времени объяснять. На Дилюка было совершено покушение! Скорая скоро будет здесь. — Я звоню в полицию. — сказал Кэйа тут же достав свой телефон из кармана кожаной куртки. — Это капитан Кэйа, у нас покушение на Виндвэлл шесть. Да, это мой дом, выезжайте сейчас же и сообщите в «Фавониус». До связи. — едва повесил тот трубку, как услышал за окном вой сирены, характерной для скорой. — А они сегодня оперативнее некуда. — Кончай шутки шутить! Веди их сюда! — хладнокровие сохранять ей не удавалось, как бы сильно этого ни хотелось. — Бегу! — и капитан исчез из её поля зрения. — Люк, держись, я с тобой… — шептала она под нос, чуть ли не молясь всем богам, которых она только знала. Ей бы хотелось прямо сейчас повернуть время вспять, чтобы вернуться в прошлое и предотвратить это нападение, но подобных чудес не существует. Рассказы о путешествиях во времени лишь выдумки, не более… Джинн слегка коснулась губами его лба. — «Молю…» — Несите носилки сюда, быстро! — послышался громкий голос Кэйи со стороны входа. — «Если опоздаем, то я себе этого не прощу… Я обещал мастеру Крепусу!» 9 мая. Мондштадт. Город Мондштадт. Район Рассвета. Городская больница №2 им. Амос. Зал ожидания. Время: 00:29… — Джинн, я уверен, он выкарабкается. — говорил Кэйа, стараясь успокоить подругу. У него уже был наготове нашатырь, так как по пути Джинн уже пару раз потеряла сознание от недосыпа в последнее время. — И всё же… Ранение было достаточно глубоким. Да и, как выяснилось, его усыпили пентобарбиталом . — произнесла Джинн не без волнения. Она боялась, что она так и не успеет ему сознаться в собственных чувствах. — Джинн, уж не думала, что увижу вас в таком состоянии. — вышла с другой части коридора женщина, не без сочувствия смотря на этих двоих. — Розария? — капитан полиции поднял на медсестру взгляд. — Не удивляйся, капитанчик. У меня сегодня ночная смена. — ответила та незамедлительно, отвернувшись. — И да, лучше поспите. С открытым внутренним кровотечением дела не идут быстро. — Спасибо за заботу, Розария. Но… — Это моя работа, следователь. Тебе-то уж точно нужно немедленно прилечь и отдохнуть как следует. — И я с этим полностью согласен! — внёс свою лепту Кэйа, поддерживая суровую медсестру. — Я разбужу тебя в случае чего. — Нет. Я не буду спать. — твердила своё Гуннхильдр, держась уже из последних сил в сознании. — Ты, того и гляди, упадёшь в обморок ещё раз. — пытался было убедить её Альберих, но Джинн стояла на своём. — Я не могу спать! — подскочила следователь резко с места и через секунду схватилась за голову. — …! — Ложись на диван, следователь Гуннхильдр. — сказала с напором, но аккуратно Розария, поддерживая Гуннхильдр. — Или ты хочешь, чтобы я дала тебе снотворное или ещё чего действеннее? — … Ладно. — согласилась наконец Джинн, когда её уже чуть ли не волоком тащили. — Я посплю… — Правильное решение. Капитанчик, проконтролируй. — наказала медсестра, пока детектив пыталась достичь дивана. — И без тебя знаю. И прекращай меня так называть. — недовольно и устало проговорил Кэйа. Как бы он не убеждал Джинн, самому себе внушить положительный исход не выходило. Альберих морально готовился даже к самому худшему исходу. — Оу, ну ладно. Я пойду обратно. Спокойной вам ночи. — и Розария под звонкий аккомпанемент своих каблуков ушла в сторону дежурки, оставив этих двоих ожидать конца операции. — Я не думаю, что так просто засну, так что, Джинн, ложись спать. Я разбужу тебя. — произнёс несколько раздражённо капитан, сжимая руки в кулак. — Да, я… поняла тебя… — и с этими словами она приняла лежачее положение на диване, который тотчас принял её свои объятия, погрузив моментально в Морфеево Царство. — Ха… — Альберих насупился и спрятал голову руками, скреплёнными в молитвенном жесте. Едва шепча, он стал читать молитву, закрыв глаза. — 'Барбатос… ниспошли нам своё благословение и благодать во имя детей свободы оных. Чудесное спасение души сына твоего, рождённого в рассвете, сверши от пут вражьих. Услышь и внемли просьбе сына твоего, принесённого дождём, и дочери твоей, что была дарована милость самой Селестии… — губы Кэйи дрогнули, а на глаза едва проступили слёзы. Он едва выдерживал. — Спаси и сохрани душу, находящуюся на грани, коей не суждено быть рано убиенной, принеси благодать и мир. Да направит тебя ветер…'