Часть 1

      Белый потолок и больничные стены — первое, что видит Лин после пробуждения. У палаты удручающий вид и полное отсутствие красок в интерьере. Будто бы здесь, сквозь антимаскитные сетки на больших окнах медленно утекают человеческие жизни. Только едва живой маленький фикус чахнет возле батареи. Он служит единственным источником цвета в этой комнате и оттого глаз цепляется за немного пожелтевшие листики. Цветок жив, несмотря на то что его, по-видимому, не поливали достаточно долгое время.       Голова раскалывается и в ушах звенит. Как на зло, проклятый яркий свет, который нещадно бьёт из окна, по ощущениям, выжигает глаза. Кажется, ещё немного и мозг расплавится или взорвётся, превратившись в фарш внутри черепной коробки. В одноместной палате стоит отвратительная тишина, нарушаемая лишь шумом работы аппарата искусственной вентиляции лёгких. Веки Лин будто наливаются свинцом и опускаются, после чего сразу же слышится резкий писк. Ощущение, что девушка собралась умирать, только очнувшись. Бесспорно, это сделать хочется, ведь только сейчас при попытке пошевелиться дали о себе знать несколько переломов костей и многочтсленные гематомы.       И вот уже мир кажется более реальным, будто кто-то снял его с паузы после долгого ожидания. Только в голове по-прежнему пусто, словно часть воспоминаний забрали. Лин терзает ощущение, что она забыла что-то чертовски важное, но девушка ничего не может осознать. В палату через пару мгновений забегают медицинские работники. Сразу становится шумно и уже шорох аппарата не кажется настолько плохим, как раньше. Лин хочет спросить о том, что произошло, попутно небрежно стаскивая кислородную маску с лица здоровой рукой, но голос еле-еле слушается. Из горла лишь раздаются тихие хрипы, снова ассоциирующиеся с предсмертными. Маску оперативно натягивают обратно, отчитывая девушку, чтобы больше она не занималась подобной самодеятельностью. Уже хочется возмутиться, забиться в истерике, сбежать отсюда на худой конец, но Лин лишь слышит щелчок и через несколько секунд погружается в сон.       Так проходят несколько дней или недель — девушка не считает. Часть памяти по-прежнему отказывается возвращаться. Меняется разве что состояние организма: кости постепенно срастаются. Конечно, по прогнозам врачей это может занять до двух месяцев, но Лин столько времени в заключении в белой палате проводить не собирается и просит её поскорее выписать. Она уже насквозь пропахла медикаментами.       Хотя бы вернули личные вещи. Экран телефона изрядно пострадал, но гаджет каким-то образом работал и даже включился. Что ж, всё равно она давно планировала приобрести новый. Документы тоже уцелели, а значит всё было не так плохо, как казалось. Разве что любимая машина превратилась в искорёженную груду металла и теперь придётся кататься на метро, когда снимут гипс. Как Лин узнает позже, она попала в жуткую аварию на трассе Дасквуд-Колвилл. Более того, в её крови была обнаружена ударная доза лекарств. Лин пыталась покончить с собой, но никак не могла вспомнить причину. Лишь ком в горле и давящая боль в груди то ли от сломанных рёбер, то ли от психологического состояния ежедневно давали о себе знать. Сев за руль автомобиля, она через несколько минут отключилась, потеряв управление, и вылетела с трассы. Машина девушки перевернулась несколько раз, врезалась в дерево и загорелась сразу после того как Лин вытащил случайно проезжавший мимо дальнобойщик. Это официальные данные, в остальном разбираться не было никакого желания.       Мессенджер пуст. Ни чатов, ни сообщений — ничего не осталось. А было ли? Возможно, Лин перед аварией ещё и напилась, стерев все контакты? Но алкоголь в крови не был обнаружен, только снотворное. Попытка построить примитивную логическую цепочку и объяснить происходящее не обвеначалась успехом. Голова снова заболела и Лин оставила свою бесполезную затею. — У вас частичная амнезия, — буднично ответил врач, не отрываясь от журнала, в котором он что-то писал неровным почерком, — вызвана она сильным эмоциональным шоком и травмой головы, полученной в аварии. — Скажите... я навсегда потеряла память, да? Лин сидела на кушетке после осмотра и сдачи всевозможных анализов. Она нервно теребила пальцами здоровой руки край свитера цвета чайной розы, не осмеливаясь взглянуть на доктора. — Память восстановится, но со временем. Увы, я не могу с точностью сказать, когда это произойдёт.       И снова воцарилась тишина. На этот раз не пищал даже надоедливый аппарат искусственной вентиляции лёгких. Гулко стучало сердце и горло предательски сжималось. Хотелось кричать. — Я могу возвращаться домой?       Врач ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул, и этого хватило, чтобы Лин медленно сползла с кушетки и поплелась к выходу сначала из кабинета, затем из самого здания частной клиники. Её нахождение здесь оплатили родители, которые давно жили в другой стране. Они не смогли приехать, но трезвонили каждый день после выдачи телефона и докучали с расспросами о том, как у дочери дела и идёт ли она на поправку.       Взволнованные и испуганные родственники не могли понять, что произошло, а девушка и сама была бы рада выслушать объяснение хоть от кого-то. Но ответов не было, а вопросов появлялось только больше.       В метро многолюдно, как и всегда бывает в час пик. Лин старалась держаться так, чтобы никто не задел гипс и не сломал уцелевшую руку. Это даже получилось, только пришлось протиснуться в самый конец вагона, что не было проблемой — всё равно ехать придётся долго. Взгляд серых глаз случайно задержался на цветастом плакате с надписью "IAmJake". На нём был изображён огромный красный глаз, который выглядел довольно жутко и, казалось, заглядывал прямо в душу. Что бы это могло значить? Не похоже на очередную рекламу. Вдруг виски будто молнией пронзило, и Лин опустила голову в очередном приступе боли. — Джейк... — такое знакомое имя звучало шёпотом с её уст почти по-родному, но девушка никак не могла понять, где его слышала раньше.       Спустя десять минут мозгового штурма обладательница длинных прямых волос пепельного цвета сдалась и прикрыла глаза. Чувство тошноты и боль в груди отказывались проходить, но каким-то образом Лин погрузилась в сон.       Вновь история повторяется. Горящая шахта, паника людей, долгожданное для всех спасение чем-то знакомой девушки, чья измученная улыбка похожа на солнце... Снова Лин держит в дрожащих руках телефон, водит большим пальцем по трещине на стекле, раня нежную кожу, и неотрывно смотрит в экран. Картинка плывёт из-за застилающих глаза слёз, которые спустя мгновение уже капают на джинсы, оставляя на них мелкие тёмные круги.

Джейк, ответь мне

Джейк

Пожалуйста

Я просила тебя не опускаться в шахту...

Я понимаю, там проблемы с сетью

Ты сам не хотел чтобы я пугалась

Джейк

Живи, прошу...

Я люблю тебя

      Ответа нет ни на сообщения, ни на многочисленные звонки. Крупная дрожь пробирает всё тело, и телефон падает из рук прямо на деревянный пол. Лин просыпается от того что кто-то трясёт её за плечо.       Она разлепляет глаза, щурясь от помутневшей картинки, а когда восприятие приходит в норму, Лин замечает на себе удивлённые взгляды окружающих. Должно быть, девушка в который раз за несколько недель плакала во сне. Тушь превратилась в чёрное месево, рисуя круги под глазами, прямо как у панды. Лин не шевелилась, лишь испуганно вертела головой по сторонам, окидывая остальных пассажиров помутневшим взглядом, как умалишённая. Теперь она знала имя контакта, до которого так упорно пыталась достучаться.       Сидящая рядом бабулька стала рыться в своей бездонной чёрной сумке с замысловатыми узорами. Наконец, она выудила оттуда пачку влажных салфеток и протянула их Лин. Та лишь удивлённо захлопала глазами, смаргивая слёзы, и взяла салфетки, поблагодарив незнакомку. Выглядела девушка совсем неважно, наверное поэтому ей не стали задавать никаких лишних вопросов. Недоразумение на лице было кое-как исправлено спустя пару минут, и Лин прислонилась головой к холодному стеклу окошка. Так прошла оставшаяся дорога до нужной станции. Лин устало плелась домой, то и дело всюду замечая плакаты с чёртовой надписью "IAmJake". Каждый раз будто током прошибало при виде этих слов. Хотелось плакать, но совершенно обессиленное состояние давало о себе знать. Последние несколько дней из-за навязчивых снов нормально поспать не удавалось. Казалось, что только Лин закроет глаза, и снова увидит горящую шахту. Она была там? Почему события из снов плохо связываются между собой? К психологу идти не было желания. Но такими темпами Лин и до психиатра доберётся. Вдруг начнутся галлюцинации? Девушка отмахнулась от подобных мыслей. Наконец-то удалось добраться до дома спустя двадцать минут. По-хорошему нужно было зайти в магазин за продуктами, но не хотелось ничего. Наверное, за несколько недель отсутствия в холодильнике уже образовалась и выросла новая цивилизация, но ничего не поделать. Придётся устраивать генеральную уборку.       Когда Лин зашла домой, она едва поборола желание разлечься звёздочкой прямо на полу в коридоре. Никто её не встречал: даже кота девушка не успела завести из-за графика работы. Было бы здорово хотя бы иметь сестру или брата, но в своей семье Лин — единственный ребёнок, а все родственники разъехались по разным странам и городам. На тех же друзей не было времени и желания его им уделять. Даже цветы на подоконниках были на грани жизни и смерти, прямо как больничный фикус, который сейчас по неведомой причине вызывал на губах лёгкую улыбку.       Из-за больничного отпуск Лин продлили. По странному стечению обстоятельств она взяла его за два дня до аварии. Девушка куда-то собиралась? Об этом не знает даже начальник, от которого она и получила всю эту информацию.       Вечер прошёл ужасно. Казалось, что своя квартира ускорит процесс возвращения воспоминаний, но всё с каждым часом становилось только запутаннее. Лин лежала на чёрном диване под мягким голубым пледом с золотистыми звёздочками. По-детски глупым и таким родным. Его несколько лет назад подарила мама, а потом уехала, не собираясь возвращаться. С тех пор они виделись всего два раза: у всех ведь дела, работа... Девушка устало накрыла глаза холодной ладонью и выдохнула сквозь зажатые зубы. Наконец удалось уснуть.       Весь следующий день был убит на уборку квартиры. Притрагиваться к побитому жизнью гаджету не хотелось совершенно. Да и что нового там можно найти? Всё равно никто не напишет раньше чем им понадобится очередной отчёт с работы.       Как и ожидалось, практически все продукты из холодильника пришлось разом отправить в мусорное ведро, а за ними и пару маленьких комнатных растений — не выдержали отсутствия ухода. Остальные ещё можно было реанимировать, если приложить много усилий. После подобных манипуляций готовить не хотелось от слова совсем, поэтому Лин молча благодарила мир за то что в наше время существует доставка еды. Оставалось только ждать. В это время хотелось сделать что-то ещё, чтобы не смотреть в стену с задумчивым видом целый час. Лучшего занятия, чем протирание пыли с полок над рабочим столом, не нашлось. Только вот из-за своего невысокого роста приходилось вставать на носочки. И вот, когда Лин в очередной раз потянулась, она задела рукой несколько книг, которые благополучно посыпались ей на голову, теперь развалившись в открытом состоянии на белоснежном махровом коврике. Среди них оказался любимый ежедневник. Несложно было понять, ведь в нём одном чёрной гелевой ручкой были выведены аккуратные буквы. Ну наконец-то! Вот он уж точно поможет Лин вспомнить, что произошло в день аварии.       Сев рядом на коврик и сложив ноги в позе лотоса, девушка принялась за чтение.