Айзек Лейхи

Они расстались. Что тут еще добавить? Страшно поссорились, хотя началось все из-за какой-то ерунды. Помирились ли они? Нет. Уступили? Нет. Как взрослые и серьезные люди врубили гордость на всю и не подходили друг к другу несколько месяцев. А потом она узнала, что он уезжает. Валит в гребаный Париж с Арджентом, потому что здесь «не нашел себя». Она узнает об этом от Стайлза. Невзначай, за обычным телефонным разговором. Сердце выворачивает кульбит и останавливается, в горле стоит ком, а в голове осознание конца. Узнает и не делает ровным счетом ничего. За последним общим ужином стаи не смотрит на него, шутит с Лидией и Питером, ведет себя так, будто ей плевать. Будто она пережила их отношения, выкинув их из своей головы. Лейхи надеялся, что она обнимет, прошепчет: «Не уезжай», но видимо напрасно. Он открыто глазел на нее весь ужин, а она лишь иногда поднимала глаза на него, якобы случайно. Айзек решает не откладывать переезд и валить из города, сравнявшего его мечты и счастливую жизнь с землей. Никому об этом не говорит — прощаться никто и не захочет. Медленно собирает рюкзак, аккуратно убирая в маленький кармашек ее фотографию и несколько записок. Ложится в кровать совершенно убитым, не надеясь сомкнуть глаз за всю ночь — он не может спать без ее дыхания и тела рядом. Кошмары окутывают его сознание, отступая лишь вблизи Т/и. Весь следующий день Т/ф проходит по одному и тому же сценарию. Стайлз и Скотт везут ее в школу, потом на тренировку к Дереку и обратно домой. Она смотрит какое-то ток-шоу, пьет чай и решает задачи по алгебре. А потом ей приходит сообщение от Хейла-старшего: "Этот щенок решил тайно свалить. Беги на станцию" Она не помнит, как обула кроссовки, не помнит, что забыла куртку, а на улице зима, не помнит, как несется через весь город, чтобы не дать ему сделать это. Бежит. Ноги еле останавливаются около станции, она сразу подбегает к кассе. — Простите, когда ушел последний рейс? — задыхается она. В груди колотится сердце, отдаваясь болью во всем теле, а из-за отсутствия воздуха в легких мозг почти на работает. — Десять минут назад, — незаинтересованно говорит старушка, а Т/ф готова упасть сквозь Землю, в самые Тартарары. "Десять минут назад" Она не успела бы чисто теоретически, но затуманенный разум твердит обратное. Т/и стоит посреди пустой улицы. Ее хрупкое еле согревает его чертова футболка и легкие штаны. Покрасневшие руки дрожат, то ли от холода, то ли от эмоций. Слезы падают на щеки и шею слишком быстро и неконтролируемо. Она разжимает и сжимает кулаки, будто сдерживая себя. Казалось, что она могла бежать быстрее, казалось, что она могла успеть и спасти их любовь. Она рвется на части, не может вздохнуть, цепляется за сознание, когда слышит знакомый голос. — Т/и… Подбитое сознание? Нет. Она разворачивается, заставляя распущенные и спутанные т/ц/в взметнуться. Айзек стоит в нескольких шагах от нее, непонимающе глядя на происходящее своими ангельскими глазами. Т/ф делает шаг, еще один, и вот она уже прижимается к нему всем телом, рыдая. — Что ты здесь делаешь? — удивоенно спрашивает он. — Ты не уедешь, ясно?! — кричит она, отталкивая его. — Ты будешь бороться за нас со мной, а не бежать! Он глядит на ее слезы, понимая, что ее трясет всем телом. Достает из рюкзака кофту, натягивая на ее плечи, пока она не может успокоиться и плачет, не отводя взгляда. Айзек кидает ношу на пол и притягивает т/ц/г к себе, подавляя мягкое, почти бесполезное сопротивление. Т/и хватается за его плечи, целует в шею, пытается поверить, что вот он — стоит рядом. Лейхи аккуратно покачивает ее из стороны в сторону, словно ребенка, пока она не успокаивается до конца, пока не выдыхает с облегчением. — Питер написал мне о тебе… я побежала, а здесь сказали, что рейс ушел десять минут назад, — хрипела Т/и, проплакав почти весь голос. — Мой рейс должен был быть через сорок минут, — горько усмехаясь, выдал оборотень. — Сорок?! — отпрянула Т/ф, хватаясь руками за голову. — Как же я ненавижу его… — Я покусаю его за то, что он заставил тебя бежат через весь город, — нахмурился Айз. — Просто пойдем домой, — тихо попросила т/ц/в, а парень сжал ее руку своей и, подняв рюкзак, медленно повел в сторону дома, чуть позже подхватывая хрупкое и продрогшее тельце на руки.