Арнор Сигурдссон

old

Т/и, посылая к чертям суровую зиму матушки России, спешит к своём парню почти через весь город. Ноги промокли, как и шапка, а перчатки уже не спасают от ледяного ветра. В волосах путаются и тают снежинки, они же мешают разглядеть дорогу, но Т/ф упрямо идёт вперёд, ведь её «нескорушимый исландский Викинг» заболел. Ещё бы, ходить с Магнуссоном в магазин в одних шортах. Это же ещё додуматься нужно! Вот вчера вечером девушка и узнала о температуре Арнора, поднявшейся до отметки «39,4». Утром, нагрузив себя лекарствами, разными сортами чая, малиновым вареньем и нутеллой, Т/и отправилась на помощь. Уже стоя около двери, т/ц/г треслась, хлюпая носом, пытаясь достать ключи из куртки. Когда это, наконец-то, получилось, девушка ввалилась в дом, втягивая тёплый воздух. — Милая? — слышится хриплый голос исландца. — Закрой рот, «Викинг», тебе нельзя разговаривать, — бурчит Т/ф, никогда не отличавшаяся всякими милостями и разувается. — Я же не умираю, малышка, не переживай так, — тихонько усмехается Сигурдссон, пока Т/и собирает в пучок мокрые волосы. Девушка подняла взгляд, утопая в умилении. Арнор стоял в шерстяных носках, которые ему подарила её мама, в розовом пледе, который они купили вместе и шапке с помпоном, которая принадлежала Т/и. — Чего ты так смотришь? — буркнул он, шмыгая красным носом. — Мне просто холодно… Как вы, русские, вообще выживаете… — Вот так, солнышко, — улыбается т/ц/в. — Иди в кровать, я сейчас. Арнор тепло улыбается и послушно топает в спальню, пока Т/и бежит на кухню, наливая ему горячий чай. Спустя полчаса у кровати Сигурдссона уже собственная аптека и чайный магазин. Т/ф, зная все, чем он занимается в таких случаях, притащила наушники и пульт от телевизора. Девушка заставляла Сигурдссона выпивать уже третью кружку чая, стирая с его лба капельки пота. — Температура спадёт, — объясняет она, улыбаясь. — Засыпай, я выйду, позвоню кое-кому. Будь Арнор в хоть немного сносном состоянии, он бы обязательно спросил, кому же она будет звонить, но сейчас лишь кивнул и, подобно сонному котёнку, закрыл глазки, кутаясь в одеяло. Через несколько минут Сигурдссон уже спокойно посапывал в атмосфере заботы и любви, пока Т/и, стоя на балконе в той же смешной шапке, орала на Хёрдура по телефону, окрестив его «безответственным обладуем». P. S. Мага не понял, что это значит и умирал от любопытства несколько недель.