Тео Рэйкен

old

— Кто-нибудь… Мне живот продырявили, крови много, приём… — слышится хриплый голос в рации, которую Тео включил только ради неё. Парень так и на понял, зачем ему вручили её. — Я скоро буду, приём, — с рыком бросает Малия, но связь прерывается. В голове Тео только: «Блять, блять, блять». — Т/и, зажми рану и постарайся не терять сознание, приём, — взволнованно бормочет Лидия, пока Тео понимает — всем сейчас не до т/ц/в. Он уже на полпути из Бейкон Хиллс, и твердит себе, что не может вернуться. Из рации доносится тихое: «П-пожалуйста…», и Рейкен плюёт абсолютно на все, разворачивая машину на полном ходу. — Т/и! — зовёт он, хватая рацию, продолжая давить на педаль газа со всей силы. Дождь заливает водой лобовое стекло, и химера резким движением включает дворники. — Т-тео?.. — говорит т/ц/в совсем тихо, а его воображение уже рисует её, хрупкую и беззащитную, лежащую в собственной крови. — Я уже еду, поняла меня? Я еду к тебе, — произносит он твёрдо, унимая дрожь нечеловеческими усилиями. Ей нужна его уверенность сейчас. — Не ожидала, — чуть усмехается, но тут же ойкает девушка, кажется, начиная плакать. Рейкену и его койоту внутри ещё хуже, рука с силой сжимает руль, грозя оставить на нем вмятину. Тео болтает всю дорогу, все эти считанные минуты. Он несёт откровенную хуйню, спрашивая, что она ела на завтрак или кто её любимый певец. Т/ф отключилась только тогда, когда Ниссан Рейкена уже припарковался у здания. Ему даже не пришлось искать её. Он услышал запах, исходящие нотки страха, боли и отчаяния, готовясь завыть. Т/и действительно истекала кровью, держась за стену тонкими пальцами. Её волосы тоже испачкались, а кожа бледнела, и Тео даже охватила лёгкая паника. Парень сразу вспомнил, как «спасал» Лидию, и достал из джинс ремень, затягивая тугой жгут над раной. С её губ срывается ужасное для его ушей: «Больно», и химера уже ничего не помнит. Не помнит, как забирал боль, не помнит, как гнал в больницу, смахивая с лица крупные слезы, вызванные страхом не успеть. Не помнит, как осторожно перекладывал на каталку и отказывался отпускать руку, продолжая колечить себя, даже не глядя на почерневшие вены на руке и шее. Он более менее пришёл в себя после пощечины Мелиссы, которой нужно было узнать, что вообще происходит. После парень присел на пол около операционной, запуская руки, испачканные её кровью, в волосы. Сердце колотило в грудь так сильно, словно просилось к ней, оно било по рёбрам так же, как кровь в висках. — Она в порядке, — наверное уже третий раз твердит Мелисса, потряхивая его за плечо. — С Т/и все хорошо, Тео. И он будто выпадает из забвения, ныряет в реальность как в омут. Голубые глаза загораются радостным огнём и слезами, пока руки неосозонно тянутся вперёд. Мелисса, немного стушевавшись, обнимает его. Того, кто когда-то почти убил её сына чужими руками. Того, кто смог измениться. Того, кто стал своим для всех. Тео извиняется и отстраняется, улыбаясь, ощутив прилив поддержки, похожей на материнскую, и бежит в палату девушки, пока миссис МакКолл покачивает головой, глядя ему вслед.