Тео Рэйкен

— Пьёшь? — с интересом смотрит Т/и, кивая на рюмку в руке Тео. — Аконитовая водка. Чёртов Хейл, помог достать, — фыркает парень, заливая в себя ещё алкоголя. — Хочешь спиться? — спрашивает девушка, заставляя себя не смотреть на соблазнительно полную бутылку вина рядом. — Я заебался, — поворачивается к ней Рэйкен. — Мне нечего делать здесь, у меня никого нет вообще, я не знаю, что будет со мной дальше будет, — опрокидывает ещё одну рюмку он. — Знаешь, что… — бормочет Т/и, ощущая, как желание забыться превосходит все остальное. Девушка открывает бутылку вина и сразу делает глоток. — Я тоже заебалась.

***

— Теоооо, ты такой горячий, сексуальный… — икает т/ц/в, вызывая смущенную и пьяную улыбку у Рэйкена. Химера смотрит на её красные щеки и растрепанные волосы и усмехается. Пить Т/ф умеет явно лучше, чем он. Она что-то рассказывает, активно жестикулируя, а он только смотрит и смотрит. Последним, что помнила Т/и был Тео, залпом выпивающий половину бутылки на спор.

***

Т/и стонет от головной боли и морщится от того, насколько силтно от нее тянет перегаром. Больше всего сейчас её волнует то, что она лежит почти без одежды на чужой кровати. Девушка резко принимает сидячее положение и ещё больше охуевает, глядя на спящего рядом Тео. — Нет, нет, нет, — умоляюще шепчет Т/ф. Не могла она отдать свою девственность, ещё и Рэйкену, ещё и по пьяни. — Мы не спали, — бормочет Тео не открывая глаза. — Если ты волнуешься об этом. — Почему тогда я…тут? И с тобой? — хрипло выдаёт девушка и прокашливается. — Я отнёс тебя сюда, чтобы ты спала, а ты, я не ожидал, начала раздеваться и пытаться уложить меня в постель, — открывает глаза химера и тихо смеется, наблюдая, как щеки т/ц/г краснеют. — Потом я сказал, что мы не будем этого делать, пока ты пьяна и если утром ты все ещё будешь хотеть меня, то я, с великим удовольствием, сделаю тебя не девственницей. — О боже, — пищит Т/и и укрывается одеялом с головой, мысленно удивляясь, что Тео просто не использовал её. — Брось, ты была милой, — усмехается парень и нависает над ней, ставя руки по обе стороны от её головы. Он стягивает одеяло плавным движением и тише обычно спрашивает: — Так ты ещё хочешь? — Может и хочу, — бормочет Т/и, переставая следить за своими движениями и мыслями. Тонкие пальчики очертили границу челюсти, пробежались по щекам. Кое-где в голове ещё летают мысли из ряда «к черту, пошли его», но их слишком мало. — Может? — чуть усмехается Тео, разглядывая каждую черту её лица. Так нежна и прекрасна в этом лёгком свете утреннего солнца. На щеках остались разводы туши, а кожа вокруг глаз суховата, но это не портит её. — Хочу, — бормочет Т/ф и тянет его лицо к себе, касаясь губами его губ. И плевать, что перегар ещё даёт о себе знать, а тело и без того побаливает. Всё отходит на третий, десятый, самый дальний план, оставляя лишь друг друга. И поцелуй осторожный, в каком-то смысле тёплый, немного детский. Рейкен отрывается, улыбаясь и спускается к её шее, лаская медленно, боясь испугать. Горячие губы гуляют по бархатной коже, вызывая у т/ц/г рой мурашек. Её пальцы путаются в тёмных волосах, чуть сжимая, поглаживая. Тео начинает оставлять лёгкие, розоватые засосы, лишь слегка прикусывает кожу. — Можно? — спрашивает он, находя пальцами застежку лифа, ведь вся комната буквально пропитана неуверенностью. Т/и и кивает и обнимает его за шею, приподнимаясь. Тихий щелчок и ненужная вещь летит в сторону, а девушка краснеет и отводит глаза в сторону. — Ты прекрасна, — шепчет Рэйкен, покрывая ключицы поцелуями. Т/ф сглатывает, ощущая его губы на груди. Он обводит сосок языком, осторожно прикусывая. На полушариях вспыхивают едва заметные отметины, а т/ц/в не замечает, когда начала тихо постанывать. — Это звучит охуенно, — довольно улыбается он, очерчивая пальцем контур ее губ. — Но теперь я хочу, чтобы ты делала это громче. Т/и слегка усмехается, но вздрагивает, когда рука парня стягивает последнюю деталь её одежды, а его губы касаются уха, опаляя горячим дыханием, стоит ему прошептать: — Это ведь нам не нужно… Девушка перестаёт следить за происходящим, стоит ему накрыть пальцами промежность, поглаживая клитор. Она прогибается в спине, приоткрывая рот в беззвучном стоне, но Тео это не очень нравится. Он целует шею, гуляя по коже языком, и вводит в неё один палец, слыша тихое шипение. Химера поднимается к её губам и целует, а по его щекам пробегают чёрные линии — он забрал даже незначительную боль. Она смотрит на него слегка удивленно, но сказать ничего не получается, ведь Рэйкен ускоряет движения, и от стен эхом начинают отражаться смущающие, хлюпающие звуки. Т/и стонет чуть громче, чем раньше и держится за его широкие плечи, чуть впиваясь ноготками в кожу. Тео растягивает её долго, медленно, продолжая нежно шептать, целовать лицо, шею, ключицы, грудь. Т/ф чувствовала себя такой желанной, даже любимой, что щеки продолжали гореть румянцем, а ей хотелось долго-долго целовать Тео. — Готова? — спрашивает он, почти не обращая внимания на свое тело, изнывающее от желания. Каждый изгиб её тела, каждый стон заставляли его напрягаться сильнее, но он не имеет права сделать своей девочке больно. — Готова, — пересохшими губами бормочет Т/и и становится напряжённой, как струна, ожидая боль. — Тише, тебе нужно расслабиться, — шепчет он, поглаживая её бедра. Т/ц/в тихо выдыхает, но действительно отпускает волнение и утыкается своим лбом в его. Медленный толчок и он заполняет её собой, припадая к губам, целуя, забирая ненужную ей боль, оставляя лишь редкий дискомфорт. Девушка гладит его по щеке, целует, словно благодарит и, спустя минуту или две, тихо просит его двигаться. — Какая же ты тесная, малышка, боже… — выдыхает Тео, переплетая их пальцы над её головой. — Быстрее. — просит Т/ф, двигаясь бедрами навстречу. Все тело горит и ей хочется только сильнее, горячее, глубже. Рэйкена не нужно просить второй раз, он тихо порыкивает ей в шею, ускоряясь, но держит себя, чтобы не сорваться. Т/и царапает его шею, плечи, спину, просто впивается ноготками, будто за спасительную ветку, и стонет. В голове химеры невольно проносится: «блять, я готов слушать это вечно». — Да, Тео… Хочу ещё. — просит она, краснея. Действия становятся быстрыми, рваными, темп срывается. Ему до одури нравится, что она стонет его имя, что она извивается под ним, она оставляет на нем следы от помады. Они подходят к пику почти одновременно. Сначала Т/и, сжимая его внутри и выпуская последний стон, а потом и Тео, который успел выйти, изливаясь на простынь. Дыхание сбитое, тяжёлое и только шёпот в полудреме: — Люблю… — И я тебя.