Мехмед

[на минутку, чудесное au, где Мехмед стал султаном Османской Империи] Прогуливаясь по саду спустя несколько месяцев после восшествия на трон, Мехмед невольно загляделся на девушку, что прислуживала его сестре. Он не знал ее имени, но она была красивее каждой девушки, что он когда-то видел в гареме. За несколько мгновений забылась и Джихан, и прочие увлечения. Остались только шелковистые, вьющиеся на ветру т/ц/в локоны и живой, метающий искры, взгляд т/ц/г очей. Девушка была одета в простое голубое платье, а украшений и вовсе не было. Она опустилась над кустом роз, дабы сорвать несколько для Михримах, и юному султану неожиданно захотелось подарить ей лучшие меха и драгоценнейшие камни мира. Ее невинное личико словно показывало саму душу, такую же чистую, как и ее взгляд. Мехмед невольно засмотрелся на ловкие пальчики, осторожно блуждающие по лепесткам и стволам роз. Ему захотелось крикнуть: "Не поранься", но с уст слетел лишь восхищенный вздох. Хатун тем временем поднялась и отадала цветы сестре Султана, улыбаясь. Они явно хорошо общались, ведь Михримах мало с кем из слуг щебетала так мило и открыто. Девушки двинулись дальше, но та, завлекшая Мехмеда, вдруг обернулась, словно почувствовав его взгляд. Мужчина не спешил прерывать зрительного контакта, а она зарделась и быстро обернулась обратно. Такая смущенная, юная. Хотелось зажечь в ее глазах огонек, раскрыть ее страсть. – Повелитель, – привлек его внимание Паша. – Мы собирались в зал совета. – Разумеется, – улыбнулся Мехмед, все ещё глядя вслед прекрасной т/ц/г. Он обязан узнать о Михримах все про эту девушку.

***

– Михримах, ты хотела видеть меня? – улыбнулся Мехмед, оставляя поцелуй на макушке девушки. Он желал спросить и разузнать все о той юной девушке, но сестра – как и всегда – сумела опередить его. – Т/и-хатун. – Она кивнула, с хитрым выражением глядя на брата. Мехмед сразу понял её, но решил изобразить удивление, приподняв бровь. С Михримах такое прокатить не смогло, да он это с самого начала знал. – Имя одного из цветков твоего гарема, который тебя так привлек. Да, я заметила брат. К сожалению, она не моя служанка. Улыбка слегка сошла с лица Султана, но он был абсолютно уверен, что преодолеет любые препятствия, но обязательно сделает эту девушку своей. – Т/и всего лишь девушка из Крыма, ничем особо не выделяется. Ну, ничем кроме умения веселиться и быстро учиться. – Меня все устраивает, – усмехнулся Мехмед, уже задумывая позвать Сюмбюля-агу, дабы тот наконец познакомил его с девушкой. "Т/и". Он уверен, что это имя прекраснее всех, что он слышал до этого. – Будь осторожен, брат. – Султанша приподняла бровь, слегка посмеиваясь. – Таких девушек, как она забыть нельзя. Она не такая, как другие, как Джихан, например. – Без лишних разговоров, Михримах. – Мехмед улыбнулся, дождался кивка сестры и вышел из её покоев, приказывая слугам позвать Сюмбюля. Султан сидел в своих покоях, задумываясь. Он снова переживал из-за девушки, – чего не случалось давно, ведь каждая была в восторге от одного только взора юного повелителя – и не знал, чем это беспокойство унять. В его голове была только восхитительная Т/и. Он представлял себе её поцелуи, думал о том, насколько нежна её кожа. Хотел услышать голос и узнать, как хорошо она знает турецкий. Заламывая пальцы, Мехмед даже не сразу заметил Сюмбюля, кланявшегося в приветствиях. – Подготовь Т/и-хатун, – кивнул ему темноволосый, задумчиво прижав ладонь к подбородку. – О, эту негодницу, падишах? – удивился Ага. – Сегодня такое устроила, заявила, что учитель должен ей ещё и другой язык преподавать. Мехмеду стоило бы покачать головой, но он лишь засмеялся, не удержавшись. Теперь он хочет встретить её ещё больше. – Её, Сюмбюль, именно её.

***

Темноволосый никогда не любил ждать, а сейчас, когда он вот-вот увидит ту, кто занимает его мысли уже так много времени, сердце юного правителя бешено колотилось в груди. Султан ещё ни разу не волновался так из-за простой девушки, но сейчас он не мог усидеть на месте от мыслей, что двери совсем скоро распахнутся. Не в первый раз запуская ладонь в жёсткие волосы, Мехмед сверлил взглядом карих очей балдахин кровати и струящийся по покрывалу шёлк. Ему показалось, что время остановилось, когда за спиной раздалось тихое: – Повелитель. Он оглянулся, широко улыбаясь, а после роняя челюсть. Т/и стояла перед ним в ярко-красном платье, на рукавах, подоле и под грудью которого сверкала золотая вышивка. Волнистые т/ц/г локоны водопадом струились по спине и плечам, их цвет переливался от тусклого света свечей, стоящих в высоких подставках. Её голову украшала небольшая диадема, больше украшений не было, и Мехмеду сразу захотелось окружить её лучшими камнями и драгоценностями, ведь укравшая сердце Султана просто обязана иметь всё, чего заслуживает. Он не дал ей поклониться, сразу придержав за талию и подбородок. Т/и смотрела куда-то вбок, постоянно моргая и покрываясь ярким румянцем. Темноволосый улыбнулся, приподнимая её лицо и вновь теряясь и утопая во взгляде т/ц/г очей. Девушка тяжело дышала от волнения, и Мехмед невольно пожелал поймать губами каждый сладкий вздох. Ему больших трудов стоило не испугать её быстрыми движениями, поэтому его руки медленно и нежно огладили плечи, спину и талию. Кожа юницы пылала под одеждой, а в мыслях она молила о прикосновениях, желала ощутить разгоряченной кожей холод текучих простыней. – Я дождался тебя. После этих слов они больше не говорили, влюблённых и честных глаз, наполненных желанием, было достаточно. Мехмед снял с её плеч неудобный наряд, и платье упало к ногам, тихо шурша в полной тишине. Т/и закусила губу, перешагивая одежду, тая от горячих касаний. Она прикрыла глаза, ощутив губы правителя, оставляющие на шее и ключицах трепетные поцелуи. Тонкие девичьи пальцы зарывались в жёсткие волосы султана, сжимая их, слегка царапая на затылке. Наконец уложив т/ц/г на ложе, Мехмед вновь оглядел все её тело, запоминая все родинки в мелочах. Он вёл пальцами вдоль шеи Т/и, груди, живота и ниже, счастливо подмечая, что кожа её тут же покрывается мурашками, а с губ срываются частые-частые вздохи. Позволив себе немного больше храбрости, хатун провела прохладными ладонями по плечам султана, спускаясь к животу, жадно оглядывая поджарое тело. Прелюдия была долгой, казалось, что оба изучили друг друга до самого последнего изгиба, впитывая в память так, словно они видятся в последний раз. Но будет ни одна ночь, будут тысячи ночей. Т/и смотрела на лицо кареглазого и облизывала губы, ощущая нежные прикосновения внизу живота. Часто она прикрывала глаза, с её уст срывались томные тихие стоны. Чувствуя его в себе, девушка замерла, цепляясь ладонями за широкие плечи и привыкая к новым ощущениям. Мехмед заставлял себя не моргать, ему хотелось следить за каждой эмоцией на её лице, за тем, как она теряется в удовольствии, отдаётся стонам. Он оперся локтями на кровать, рядом с её шеей, ускоряя свои движения, вслушиваясь в тихие просьбы. Эта ночь будет такой долгой, о Аллах...

***

Несколько месяцев спустя. Мехмед души не чаял в юной Т/и, старательно наслаждаясь каждой свободной минутой в ее компании. Султан все чаще уезжал, готовясь к крупному походу, а девушка сильнее переживала за него и их чувства. Ей вовсе не нравились устои гарема, по которым она обязана была тихо сидеть в своей комнате, если Михримах-султан вдруг придёт в голову отправить к брату новую наложницу. При одной подобной мысли т/ц/в гневно и разочарованно топала ножкой и старалась как можно скорее встретиться с повелителем. Калфы и другие лишь посмеивались над ней, но как они могли не понимать, что Мехмед только для нее? Разве справедливо, что она считается той, кого могут заменить при первой же возможности? Раздумывая над этим, хатун подпирала подбородок кулачком и глядела в окно своих личных покоев. – Т/и, – в очередной раз позвал Сюмбюль, настойчиво привлекая внимание девушки. – А, – откликнулась она, вставая с мягкого сидения и вопросительно взглянула на агу. – Что такое? – Султан Мехмед попросил вас прийти в сад сейчас. В саду было неожиданно шумно. Множество Пашей, членов их семей, Михримах-султан и многие другие. Т/и даже слегка растерялась, сжимая пальчиками подол изумрудно-зеленого платья. Т/ц/г взор сразу нашёл повелителя, сидяшего во главе государственных мужей. Девушка улыбнулась, глядя на него, и собралась было сесть рядом с госпожой, но Сюмбюль качнул головой, показав, что Мехмед направляется к ней. – Повелитель. – т/ц/в улыбнулась, склонив голову, а потом влюблённо посмотрела на мужчину. Только его маленькая султанша умела так смотреть. – Моя роза, – протянул он, касаясь ладонью ее румяной щеки, – у меня есть новость для тебя и для всех. Михримах, как и все, замолкли, заинтересованно глядя на султана. Он взял маленькую ладонь любимой в свою, оборачиваясь к почтенным гостям. Счастливым, ровным голосом Мехмед произнёс: – Я должен сообщить всем вам, что нас с моей Т/и-султан свяжут узами брака церемонией никяха Девушка приоткрыла рот, в удивлении распахнув глаза. Сколько раз все твердили ей о том, что законной женой падишаха удалось стать лишь одной Хюррем, неужели слух не обманывает ее? Тонкие пальцы сомкнулись на запястье падишаха, пока Мехмед счастливо улыбался, слушая поздравления и добрые слова со всех сторон. – Все позже, любовь моя, – прошептал он на ее ухо, слегка касаясь губами мочки, намекая, что наедине они отпразднуют это еще раз. И вот, через несколько дней, Т/и стала законной женой Султана Мехмеда, раз и навсегда показав, что достойна являться частью династии, что она не простая девушка, а свободная. Хотя, для счастья ей полностью хватило и тех любящих глаз, нежных касаний, что дарил ей повелитель в их первую брачную ночь. – Любовь моя, моя единственная, жена моя Мехмед сделал ее своей женой, подтверждая, что для него никаких других женщин не существует.