Олег Волков/Сергей Разумовский

[attention — полиамория, Сероволки] ты усиленно пыталась выбрать, что хуже: ждать Олега из армии или сдавать сессию вместе с Сережей. скорее всего и то, и другое вместе. ты предпочитала не заглядывать в календарь, чтобы не тратить себе душу подсчётами заветных четвергов или суббот, пока Разумовский наоборот носил с собой карточку с кривым изображением волка. он либо серьезно полагал, что это остроумно, либо ты прекратила ощущать свое чувство юмора. ты шла на последний экзамен с четким пониманием, что свалишься сразу, как только переступишь порог дома. но ты не знала главного — свалиться наконец-то получится в любимые крепкие Олеговы объятия. ××× сдать экзамен у бешеного математика с первого раза — это чудо, и сегодня оно случилось с тобой. ты радостно, но от этого не менее устало, зашла в родную квартиру. ты оперлась о стену рукой и скинула с ног туфельки. взгляд упал на огромные — по сравнению с твоими — армейские ботинки, ровно стоящие около тумбочки. чуть поодаль приземлилась крупная сумка, которую вы вместе покупали перед тем, как отправлять Волка в армию. сердце словно подскочило ближе к горлу, а щеки налились румянцем. ноги стали ватными. ты бы не удивилась, увидев в напольном зеркале, как за твоей спиной растянулись массивные крылья. — Олежа.. — еле слышно ахнула ты и рванула по коридору, останавливаясь около кухни. глаза заслезились, потому что ты наконец-то увидела такую знакомую и родную картину: Волков крепко прижимает Серёжу к столешнице и сжимает узкую талию, пока Разумовский тонкими пальцами сжимает жёсткие волосы парня на загривке. Олег услышал тебя. или может почувствовал? раз на то пошло, какая разница, если он здесь? живой, вытянувшийся — казалось бы, куда ещё выше и сильнее — и совершенно счастливый. Сережа улыбается, уступая свое место, и ты буквально врезаешься в Волкова, тычась мокрым от подступивших слез. носом в его грудь. — эй, тише-тише, тебе ведь не похоронка пришла, а я, очень даже способный к активной жизнедеятельности. — он издал низкий смешок, и ты несильно туркнула его кулаком в плечо, призывая помолчать и не портить романтическое настроение хотя бы половину минуты. — Волче, — шепчешь ты, не желая отрываться, пока Сережа пытается включить режим «хозяюшки» и выставляет на плиту кастрюлю с водой. варить макароны он конечно же не будет, но газ зажечь сможет без особых усилий. главное — не переборщить и не поджечь пару рыжих прядей (как это случилось в последний раз, когда вы с Олегом подпустили его к кухне). — может не надо? — спрашивает Волков, мягко поглаживая тебя по спине, но поворачивая голову к Разумовскому. — я тут вообще-то научился кое-чему, пока ты носился со своим ружьём, — горделиво протянул рыжеволосый, но тут же ойкнул, не успев поднести спичку вовремя. — да ты настоящий шеф-повар, Серый, приклоняюсь перед твоими умениями. — темноволосый ухмыльнулся уголком губ, вытягивая одну руку и самостоятельно справляясь с мучениями Разума. — приклоняешься ты совершенно перед другими умениями, не надо мне тут предъявлять за то, чем всегда занимаешься ты сам, — лелейно произнес Сережа и сел на стул, расслабленно откидывая голову. Олег приехал, а значит от голода они не умрут. — я успел забыть, какая ты заноза в заднице, Серый. — он ещё и зануда, — поддакнула ты, вытягиваясь на носочках и доставая из шкафа пачку с макаронами, но тут же получила по заднице. — эй! — я сделал это совершенно любящим жестом, — он улыбнулся и убрал челку с лица, глянув на Волкова: — сосиски в морозилке, даже не спрашивай почему. — конечно, Серый, мне это вовсе не интересно, — усмехнулся темноволосый, поглядывая на вас обоих по очереди. — я уезжал, вы примерно одного роста были, а Сережа вон, вытянулся — ой, да, обижайте низких людей. — ты с особым остервенением резанула последний кусочек хлеба. — зато до вас изменения погоды доходят куда быстрее. — все, тшшш, не заводись. — Олег крепко прижал тебя к себе со спины, поглаживая талию сильными ладонями. — мы просто шутим, знаешь ведь? — знаю, — выдохнула ты, не в силах сдержать улыбку, — и очень люблю тебя, Олеж. и тебя, рыжее бешеное чудо. — рыжее бешеное чудо тоже любит вас, но у нас подогрели макароны! — твою мать! — черт!