Часть 1

Как же все это правильно, думает Марко. Как же правильны это место и время, это празднование грандиозной победы, песни и танцы, тысячи разноцветных огней и фонари, плавающие в чернильном небе. Как же тепло на душе от сверкающих над головой звезд, сотрясающегося от смеха мира и сидящих рядом людей. Потрескивает костер, выбрасывая в черное бездонное небо снопы искр, посмеивается Изо, а Марко, улыбаясь ему в ответ, то и дело бросает взгляд на человека, сидящего во главе всего праздника, будто стараясь увериться в реальности того, что он видит. Марко кажется, что ему снова двадцать. Голова кружится от первых полетов, от подаренного дьяволом могущества и собственных мечтаний. Его ноги и мысли слишком быстрые, голова – слишком горячая, а сердце – слишком большое. Марко повидал всего и везде, но лишь сидящий рядом с Отцом человек, окруженный сгустившейся тьмой, высокий, широкоплечий, с грохочущим на весь мир смехом, заставляет его замереть в благоговейном восторге. Ему приходится вести себя очень тихо, чтобы сидящие на палубе Отец и Этот Самый Человек не узнали о его присутствии. И хоть Марко и осторожно выглядывает из-за угла, жадно ловя взглядом каждое слово и движение сидящих на палубе, все же потом, спустя часы, дни, годы ему все больше будет казаться, что тогда он не остался незамеченным. Ему просто позволили им быть. Этот образ появляется рядом с Марко всего лишь на мгновение, и стоит только отвести взгляд, как видение исчезает, смешивается с дымом костра и золотистыми искрами тонет в беззвездном небе. А сидящий рядом с ним человек вдруг превращается в того, при виде кого болезненно сжимается сердце. Время при всем его могуществе не уймет кровоточащую рану, не сотрет из памяти тысячи лет слез и скорби. Поэтому и смеющийся темноволосый юноша с переливающимися на шее кроваво-красными бусами заставляет его вновь замереть – но в этот раз не от благоговения, а от болезненно отдающейся в груди радости. На какое-то мгновение все вновь становится так, как было сотни тысяч лет назад – смех Эйса, так похожий на смех Того Самого Человека, сидящий рядом Изо, неспешно рассказывающий о чем-то, в данный момент неведомом и неуловимом, и Марко, пытающийся на всю жизнь запомнить каждую секунду, проведенную с ними рядом. Марко старается верить в происходящее до последнего, отчаянно цепляясь за мысль, что сейчас появится Татч, сядет рядом с ними у костра, и все хотя бы на мгновение, но вернется к моменту, когда мир еще не перевернулся с ног на голову, а от тоски и горя целую вечность не болело сердце. Вот только видение это хрупкое, как первый лед, и разверзшееся над головой черное небо вновь гасит золотистые искры. Темные волны не успевают сомкнуться над головой и погрузить Марко туда, где он провел тысячи лет после битвы в Маринфорде. Беспроглядную тьму разгоняет весело потрескивающий поленьями костер, разноцветные фонарики и вновь ставшее звездным небо. А громкий смех заставляет его, хоть и с трудом, но поднять голову и наконец увидеть человека, сидящего во главе торжества. Марко кажется, что в своих воспоминаниях он провел несколько часов, однако, как оказалось, его мысленное отсутствие измерялось секундами. Но оно, к его удивлению, не осталось незамеченным. – Все хорошо? – сидящий во главе стола Луффи разом меняется в лице. Вмиг забывает о днях, проведенных в сражениях, о потраченных силах и ещё не выплаканных слезах, а исчезнувшая с его лица улыбка останавливает весь праздник. – Все в порядке? И нет рядом ни Гол Ди Роджера, ни Эйса, ни Татча. Даже сидевший рядом с ним весь праздник Изо оказался болезненным воспоминаниям, намертво засевшим в собственном поврежденном рассудке, воспоминанием, слишком дорогим для того, чтобы так легко его отпустить. Навестил его в последний раз, разделил выпивку и потрепал по плечу, а потом вновь вернулся в сырую землю и вечное молчание. Марко сидит напротив человека, перевернувшего мир с ног на голову, поднявшегося на вершины куда более высокие, чем те, до которых долетал он на искрящихся небесным пламенем крыльях, и вспоминает о тех днях, когда Эйс, еще совсем юный, наивный, живой, показывал ему листовки с мальчишкой в соломенной шляпе. Как странно теперь осознавать, что сила этого мальчишки воскресила в памяти похороненных и тысячу раз оплаканных близких людей. Как странно, что Марко, глядя на него, вспоминает и о вселявшем в его душу трепет Короле Пиратов Роджере и об Эйсе, веселом, беззаботном и свободном, как вечный ветер. Эйсе, одном из его крыльев, позволявшем Марко взлетать к бездонным небесам. Как странно впервые за долгое время легко и свободно дышать здесь, в Вано, стране, тонувшей в слезах и крови. Легко и свободно, пусть и совсем одному. – Пока нет, но будет. Теперь уже точно. Как же всё это правильно. Больно так, что временами думать тяжело, но правильно. И как же от всего этого наконец спокойно.