У тебя будет много имён.

У тебя будет много имён и мучительных, тягостных дней На полу в обрамленьи коричнево-бежевых стен. Не склоняют такие как ты горделивых колен, Погружаясь бесстрашно в озноб передсмертных ночей. У тебя будет много страстей и надменно-холодных личин, Острота впалых скул и восточная смуглость ключиц. Но средь сотен телесных изгибов и сладостных лиц Не отыщешь одно — то, чьим слепо веками гоним. У тебя будет много потерь и у ног обожженных костей, Между пальцев паучьими сетями бронза волос. Ты теряешь ее на заре. За стеклом затуманен утёс. В новый день ты заходишь на толику жизни мертвей. У тебя будет много трудов и нетленных в эпохах поэм. В них холодная власть её скул и её белокожих ключиц Смотрит с каждой царапины старых, затертых страниц, Оставаясь твоим незаконченно-сломанным всем. «Мы приходим никем и уходим в забвенье никем, Не ищи!» — прокричала она на исходе кровавых зарниц.