Часть 6

      Соня тяжело вздохнула, спустившись с лестницы. После похода к врачу-гинекологу в ее отношениях с Михаилом проскочил ощутимый холодок. Снимок УЗИ заставил девушку почувствовать себя полной мразью. Она была уверена, что сможет отдать этого ребенка. Она надеялась, что если попросит его не показывать, не успеет вдохнуть его запах, то и жалеть не будет. Но теперь же, когда она увидела эту горошинку на экране аппарата, жизнь словно перевернулась.       Почти вся неделя прошла в сухих разговорах. Они говорили только по поводу новой работы Софии и ни о чем больше. У Михаила язык не поворачивался спросить ее о самочувствие. Да и сама девушка явно не шибко горела желанием делиться с ним своими переживаниями. Этот период вызывал у Вознесенского волнение: что если они так и не смогут вновь найти общий язык до рождения ребенка?       — Рыжая-бесстыжая, — послышался задорный женский голос, и Сократова тяжело подняла уставшие глаза на новенький белый мерседес, что остановился напротив университета.       Рядом с машиной стояла совершенно очаровательная барышня в шубке из искусственного меха, с салонной укладкой и в темных брендовых очках. Кожаные штаны облепляли стройные ноги, а на пухлых губах красовался блеск-зеркало,       — Да-да, я тебе! — Задрала нос девушка и направилась в сторону опешившей Сони.       — Мне? — Неловко улыбнулась студентка, сжав лямки своего рюкзачка и невольно попятившись назад, — простите, но я вас не знаю. — Неуверенно произнесла она.       — Зато я тебя знаю, воровка женихов, — ухмыльнулась совершенно не зло Дарья и положила руку на тонкое плечо, — давай-ка в машину. И вот еще, — она протянула раскрытую ладонь, — давай сюда свой телефон, чтобы белобрысый урод нас не отследил, — она подмахнула рукой, а после спустила очки и нахмурилась, — живо.       — Я тебе ничего не дам. Не знаю, о каком «белобрысом уроде» идет речь, но, если ты говоришь о Михаиле Вознесенском, — София отошла назад, сбросив со своего плеча руку, — разбирайся с ним, а не со мной, понятно?! Я что, похожа на игрушку для битья? И вообще… — Она сделала еще шаг и жизнь едва не пронеслась перед глазами, когда сзади оказалась ступенька о которую девушка благополучно зацепилась и начала падать.       — Да, малышка, продолжай? — Горшкова подхватила ее, притягивая к себе, — Закончила свою пламенную речь? А теперь послушай меня. Мне с тобой, — она тыкнула собеседницу в грудь, — надо очень серьезно поговорить. Я выскажусь, а дальше, оставаться с этим психопатом или нет — решать только тебе. Бить я тебя, естественно, не буду, вот еще, — Дарья закатила глаза.       Соня ошарашенно замельтешила глазами и поджала губы, слегка вздыхая и протягивая свой сотовый странной бывшей Вознесенского. Та, в свою очередь, повертела его в руке, после чего… Просто зашвырнула куда-то в кусты, ухватывая новую знакомую за запястье и утаскивая за собой. Ей даже возразить не успели.

***

      В этот раз заменой ресторану стала известная кондитерская на другом конце города. Горшкова протянула похищенной одно меню, дабы та себе что-нибудь выбрала. Соня же все еще прибывала в прострации. Ее единственный, недорогой, но очень любимый старенький телефончик, вероятно, после того полета разбился окончательно. Теперь ей придется ходить без связи. И это только полбеды. Как она будет объяснять произошедшее Михаилу, если он прознает о этой встрече? А он явно прознает. И он вряд ли будет рад ее словам. Возможно, Вознесенский будет в бешенстве, разозлится и начнет кричать на Сократову за то, что она грубо нарушила очень много пунктов их соглашения. А потом еще заметит злосчастное тонкое пальто и кроссовки, и крышу отца ребенка сорвет окончательно.       — Он убьет меня, — взвыла София, накрывая голову меню и упираясь лбом в стол, — и так все было не очень-то хорошо, так теперь мне вообще мозг во все щели оттрахают, вот уж спасибо, — она подняла возмущенный взгляд на Дарью, что вытянула губы в трубочку и старательно делала вид, что она тут вообще не виновата.       — Да ладно тебе, рыжая, — она потрепала ее по пушистым волосам, — я, между прочим, похитила тебя, чтобы сообщить жизненно важную информацию, понятно? — Она ткнула длинным ногтем в стол, — как тебя вообще зовут?       — София, — буркнула студентка, с грустью понимая, что в старом телефоне остался готовый график на следующий день, — а тебя?       — Дарья. Будем знакомы. Как я и сказала, я бывшая Мишки. И я тут, как супер-героиня, приехала на белом коне, чтобы предостеречь тебя, его нынешнюю девушку, от ошибок, что могут стоит твоим любовникам жизни. Да и вообще, предостеречь… Знаешь, Миша ведь такой… Ебанутый весьма, — она сложила руки в замок, — ты только сделай вначале заказ, чтобы все принесли. Наверняка, голодная после вуза.       — Ох, — Соня подняла голову послушала совет новой знакомой, после чего пришлось все-таки вернуться к этому мало приятному разговору, — я понимаю, что стала разлучницей? Но, если честно, на момент, когда мы начали эти отношения, насколько я знаю, вы уже расстались. Миша застал тебя в постели с любовником и сейчас ты буквально подтверждаешь его слова, так что, ты сама понимаешь, что твои слова будут восприниматься мной через призму недоверия.       Хотя, откровенно говоря, назвать то, что происходило между Софией и Михаилом отношениями — было весьма и весьма неточно. Контракт, скорее. Договор о купле-продаже. Стоило ли добавлять то, что даже если сейчас она услышит что-то крайне страшное из уст экс-девушки Вознесенского, ей останется это только принять во внимание, кивнуть и продолжить жить дальше? Ей придется в любом случае закрыть глаза и сделать вид, что она ничего не слышала.       — Для начала, я хочу сказать, что Миша очень вспыльчивый. Ну то есть знаешь, есть мужчины просто вспыльчивые, которые могут покричать и успокоиться, а есть такие от которых, когда они злятся, нужно просто убегать. Если вдруг разозлишь его — просто беги, я серьезно. Это было не со мной, но, когда мы говорили с девочками, одна сказала, что однажды он приставил ей пистолет к голове после одной из истерик, — защебетала блондинка, отправив в рот ложку десерта, и Соня иронично улыбнулась.       — Я понимаю, что я похожа на идиотку, возможно, но… Какой, к черту, пистолет? Пистолет-зажигалка? Эта девушка тебя явно преувеличивала. Это даже звукчит как бред сумасшедшего, если честно. Чего ты улыбаешься? — Буркнула Соня, откусывая свой десерт.       — А, то есть все настолько запущенно? Ты не в курсе теневой части бизнеса своего парня? — Собеседница восторженно вскинула брови, и хлопнула в ладоши, — а я тебе сейчас все расскажу. Только мне интересно — как так вышло, что ты ничего об этом не знаешь? Как вы познакомились? Сколько уже встречаетесь? Около пяти месяцев, наверное, раз в день, когда мы с ним расстались.       — Ну… Да, — Сократова, хоть и не принимала слова Горшковой, однако, медленно начинала нервничать, — мы познакомились в клубе в центре города… Где-то в июне. Но я не могу сказать, что мы прямо встречаемся. Наши отношения изначально были обговорены как секс-встречи. Мы просто партнеры. Не больше.       — А ты уверена, что Миша тоже так думает, малышка? Наши с ним отношения, ведь, начинались похожим образом, только с подарками и мелкими свиданиями, но это все было для отвода глаз. Неужели, он даже этой мелочи не делал? И, если подумать его мама до сих пор высказывает надежду на наши с ним отношения, — потерла подбородок Даша, опуская глаза на руки визави, что уже начинали несколько царапать друг друга, накрыла их своими, мягко сжимая, — а почему он ничего не сказал о тебе родителям?       — Потому, — Соня выдернула свои руки и прижала их к коленям, поджимая губы, — потому что мы с ним только секс-партнеры. Ты о каждом своем парне рассказываешь родителям? — Хмуро уточнила она, ощущая, как внутри начинает больно что-то колоть.       — Ну да. А ты? Неужели ты за столько времени даже не обмолвилась им: «А у меня парень есть»? Хотя, учитывая то, в чем ты ходишь, думаю, что у них и вопросов не возникало. Сонечка, — Дарья подняла ее лицо за подбородок, — я еще раз говорю, сейчас я тут не для того, чтобы заставить тебя уйти от него и «освободить место» — даром не упало, если честно. Я тут, чтобы открыть твои наивные, еще на что-то надеющиеся глаза, понимаешь? Михаил — это не мужчина для любви. Он не умеет любить, а вот ревновать и трахаться вполне себе, понимаешь? Он бросит тебя, разобьет твое хрупкое юное сердечко и оставит целую кучу психотравм, — она подхватила салфетку, вытирая дорожки слез с веснушчатых щек, — ну ты чего? Смотри, какая ты хорошенькая. Не ведись на его лицо и тело, правда. Он того не стоит. Если хочешь, я могу помочь тебе с ним расстаться. Я могу даже дать тебе временное убежище, чтобы он с тобой ничего не сделал.       — Я не могу с ним расстаться, — дрожащим голосом сказала Сократова, малейшие надежды и мечты которой были просто растоптаны, — у меня есть причины, и я не могу, — она замотала головой, поджимая дрожащие губы.       Колокольчик в отдалении прозвенел. Михаил стоял с двумя своими людьми, тяжелым взглядом сверля столик в отдалении. После того, как телефон Софии никуда не двигался целых десять минут — он почувствовал неладное. Совершил около десяти попыток дозвониться до момента, пока не сорвался и не поехал на место. А дальше, не составило большого труда запросить через свои связи записи с камер наблюдения и узнать номер машины Горшковой Дарьи Петровны. Сейчас он был готов высадить ей мозги прямо тут, забив на любые последствия. Вознесенский предполагал, что его бывшая могла наговорить гадостей матери его ребенка, но вот, что она доведет Софию до слез — пожалуй, нет. Стоило поспешить, дабы она не ляпнула что-то еще, например, относительно того, чего Сократовой весьма специально ничего не было известно.       — А какие причины, — грубо бросил он и сжал плечо вздрогнувшей Даши, — тебя, моя прошлая любовь, волновать не должно. Какого черта? — Сквозь зубы уточнил Вознесенский, замечая, как белеет и испуганно одергивается трясущаяся, обычно бесстрашная, Соня, — что ты ей, мать твою, сказала? — Он наклонился, начиная выходить из себя еще больше из-за того, что виновница торжества даже головы не поворачивала.       — Правду, любовь моя, — он погладила его руку тонкими пальцами, — а ты ее сейчас так любезно подтверждаешь. Знаешь, как повезло этой малышке, что у нее есть такая добрая я, которая может предупредить о таком ублюдке как ты, правда, Соня?       — Я не знаю, что она тебе сказала, — Михаил посмотрел на Софию наигранно спокойным взглядом, — но почти уверен, что она тебя обманула. Идем домой, уже поздно, а тебе нужно выспаться. — Он подошел ближе.       Девушка вжалась в спинку диванчика, начиная плакать сильнее и слабо замотала головой, отползая назад. В глазах все плыло, дышать становилось тяжелее, так, будто она только что пробежала километра два. Вознесенский едва успел податься вперед, когда руки, на которые она упиралась ослабли и Сократова потеряла сознание, изрядно напугав всех и приведя его быстро в чувства.       — Я тебя поздравляю, Даш, — как можно аккуратнее, он вытащил Соню из-за стола, подхватывая на руки и прижимая к своей груди, — ты только что довела беременную девушку до обморока. Ну как? — Он слегка наклонил голову и растянулся в своей жуткой улыбке, — довольна? Я бы тебе похлопал, да только руки заняты.       — В каком смысле «беременную»? — Даша поднялась, с ужасом смотря на эту кроху в его руках, — ты совсем конченный, Вознесенский? Ты серьезно обрюхатил студентку?! Да она…       — Ей есть восемнадцать, не переживай, — хмыкнул мужчина, разворачиваясь к выходу, — лучше переживай за то, что я устрою тебе, если ты рискнешь еще раз выкинуть что-то подобное. Подумай. Ее свобода может резко ограничиться стенами моего загородного особняка.       — Ты чертов монстр, Вознесенский! — Крикнула она в спину мужчины, уже привлекая к себе внимание персонала и других посетителей, нервно огляделась, кидая деньги на стол.       — Закрой свой рот. — Бросил Михаил за мгновение до того, как скрылся за дверью.

***

      — Блять, тут точно должна была быть девчонка! Мелкая, — почесал голову преступник, смотря на лежащую перед ним полуголую женщину, над которой только что надругались двое, — Денис, ты точно проверил? Мелкую сучку сказали притащить на базу, — посмеялся он, пока его друг сосредоточенно отрезал голову, — эй… Нахуй это делаешь, лучше развлекись, пока мы ее не добили, — говорящий пихнул женщину вбок, на что та приглушенно вскрикнула, столкнувшись взглядом с последним.       Денис слегка ухмыльнулся и поднялся, держа в руке голову ее супруга. Это, словно, послужило толчком к действиям. Женщина подскочила и рванула прочь. К комнате. Она бежала быстро, развернувшись только, чтобы закрыть дверь, но не успела, получив точный удар по горлу ножом. Убийца ухмыльнулся, замечая, как бьется в предсмертных конвульсиях тело, захлебываясь кровью и вздрогнул, услышав шорох из-под кровати и шаги товарищей из кухни.       — Мамочка… — Шептал детский голос и тянулась маленькая ручка. Ему стоило только схватиться за нее и вытащить ребенка, за которым лично ему было поручено наблюдать последний месяц. Мужчина присел на корточки и со злостью вонзил нож в пол прямо рядом с маленькой веснушчатой ручкой. Не вскрикнула. Он не сдержал ухмылки и перехватил голову, что понес с собой за шею, наклоняя ее макушкой вниз.       — Сиди тихо, иначе твоя голова будет следующей, — как можно тише проговорил мужчина и, забрав нож, отпихнул детскую ручку обратно.       Он делал много плохого, но ему не хотелось, чтобы именно этот ребенок пострадал.       Изображение резко треснуло и разбилось на осколки. Взрослая Соня стояла посреди площадки в пижаме немым призраком, наблюдая за рыжей кучерявой малышкой с огромной шишкой на лбу от камня. Она только что отбила котенка у таких же маленьких хулиганов и сейчас, едва не плача, пыталась ему помочь, замечая мужчину, что все это время сидел на лавочке. На его лице был огромный шрам, однако, это не показалось ребенку страшным.       — Дяденька, — Соня подбежала к нему, неся зверушку на руках, — помогите, пожалуйста, — пролепетала та, а взрослая София подошла ближе, аккуратно присаживаясь рядом с мужчиной, — мальчики что-то сделали с его лапкой и теперь он плачет…       — А я чем помогу? — Безучастно взрослый. София побледнела. В детстве голос показался и правда знакомым, — ты его, Соня… Девочка, отнеси лучше в ветклинику или приют.       — А где это? — Малышка похлопала большими глазами и незнакомец тяжело вздохнул. — Ладно… Давай сюда. — Нет, — прошептала девушка в момент, как малышка передала убийце в руки животное, — неужели… Черт! Нет!       Михаил сидел рядом с Софией и пытался ее разбудить, примчавшись на крики.       — Соня, пожалуйста, — он похлопал ее по щекам, и она распахнула глаза, оглядываясь. Девушка быстро зацепилась тонкими ледяными пальцами за крепкое предплечье, — Соня, все хорошо, это я, Соня, — мужчина обнял ее, прижимая к своей груди трясущееся в истерике тело, пока вызванный из особняка доктор намешивал успокоительное по строгим рекомендациям ведущего беременность врача, — это всего-лишь сон.       — Нет… Нет, — девушка прижалась к крепкой шее, вдыхая такой успокаивающий и знакомый запах кожи Михаила, — за мной придут! Я тоже умру! Умру, — шептала она, всхлипывая, но постепенно возвращаясь в реальность, начала успокаиваться.       — Если тебя тронут, я сам кого угодно убью, слышишь? — Он сжал ее плечи, поглаживая по спине, — ну как с успокоительным?       — Я думаю, что можно не давать, — отозвался доктор, убирая намешанное, — кажется, девушке уже лучше. Вы же помните?       — Да-да. Ладно, иди. Перекуси и поезжай обратно, а то именно в твое отсутствие обязательно кто-нибудь подстре… Кому-то станет плохо, — откашлялся Вознесенский.       — Принято. — Кивнул тот и, оставив лекарства в прикроватной тумбочке, убираясь прочь.       — Что же мне делать с тобой, Соня, — Миша ласково, несвойственно ему поцеловал ее в макушку, ощущая, как ее все еще мелко потряхивает.       Кажется, Соня вновь уснула.