Deeper than I've felt it before with you, baby.

      — Твоя мама волновалась за тебя, грязная шлюшка Бэтси, — Джек ударяет её по щеке и контраст холодных солёных слез и адски горячей щеки приносит самую жгучую боль.       Элизабет просыпается в холодном поту, переводит взгляд на часы и старается восстановить дыхание.       Некоторые вещи врезаются в память навсегда.       Половина шестого. Суббота. Мама на работе, Джек с того дня, как познакомился с кулаком Билли, не появлялся в их доме. Всё хорошо.       Рэй тихо сопит у её кровати и раздражающую тишину нарушает лишь звук камня, который бросили в её окно.       Она недовольно встаёт и думает, что сейчас скажет пару неприятных и до жути не приличных слов каким-нибудь малышам, но открывает окно и видит не младшего брата Нэнси и его шайку, а. Билли Харгроува.       Пожимает плечами, говоря мол «ну давай залазь, раз уж пришёл».       И он лезет. Напоминает больше какого-то современного Ромео, чем самого себя, Бэтс замечает, что руки у него грязно-красного цвета (кого он ударил по пути к ней?), а смесь его одеколона, сигарет и вишневой жвачки (он помнит, что она не любит сигареты?).       — И с кем ты успел подраться?       Билли замирает. Ее первые слова, посвящённые за эту неделю наконец ему.       Волнуется или просто интересуется?       — Я ни с кем не дрался, куколка, — она знает, что он врет и это раздражает.       — Знаешь, что я больше всего на свете ненавижу? Алкоголь, драки и ложь. Если ты хочешь остаться, тебе стоит начать говорить правду и только правду, — уверенно чеканит она и да, Харгроув снова чувствует всепоглощающую вину.       Рассказывает. И о том парне, которого он случайно встретил буквально у дома Херринг и который явно не умеет держать язык за зубами, потому что один его тупой вопрос «ты что, Харгроув, к шлюхе Харрингтона?» заставляет его закипеть от злости.       А ещё он рассказывает, что он ненавидит, когда её обзывают и ненавидит то, что она, кажется, к этому привыкла.       — Я не знаю, может это какие-то мерзкие отцовские шуточки или что-то в этом духе, но ты плакала и я…       — Джек мне не отец. Билли, меня не обижает, что ты ударил его. Меня обижает, что ты ввязываешься в это дерьмо, — он переводит взгляд с милого пса на неё и видит боль, понимая, что она волновалась.       Элизабет Херринг волновалась за него.       Это ощущается круче, чем самая удачная тренировка или самый горячий перепихон по пьяни, это круче, чем бросить все и умчаться в Калифорнию, это лучшее чувство на свете.       Знать, что человек, за которого волнуешься ты, волнуется за тебя тоже.       Это интимно. Это, как самая красивая песня. Самый чувственный поцелуй.       — Я всю эту неделю надеялась, что ты все забудешь, найдёшь себе новую подружку на пару дней и это все останется лишь в моей памяти. Но все эти переглядки на истории и биологии, а ещё в библиотеке. Ты думал, я не замечу тебя?       Конечно же, это было глупейшей ошибкой следить за Херринг и по совместительству ещё и Уиллер, которая никогда не замолкает, в библиотеке. Все так ошарашенно на него глазели и он обязательно бы набил кому-нибудь рожу среди всех этих книг, если бы не его миссия проследить за Бэтти, потому что какого-то черта малыша Стиви не было в тот день в школе, а кто её в таком случае, блять, защитит, если не он.       Наврядли кто-то ещё видел эту сжирающую всё на своём пути пустоту в глазах, наврядли кто-то знает, что какой-то ебаный Джек позволяет себе говорить всякую чушь в её адрес, наврядли кто-то видел Херринг настолько беззащитной, настолько напуганной, настолько уязвимой.       — Ты — чудо, Херринг, — Билли подходит непозволительно близко к ней и буквально захватывает в объятия, — если бы я знал, что ты волновалась за меня, то, клянусь, я стоял бы у тебя на коленях уже на следующий день.       — Харгроув, ты — настоящий придурок, — она утыкается ему в грудную клетку, держит крепко за талию, словно боясь, что вот, пройдёт секунда и он исчезнет, а то ещё хуже: снова полезет в драку, — увези меня отсюда, Билли.

***

When I hold you close to me

I could always see a house by the ocean

Last night I could hear the waves

As I heard you say,

«all that I want is to be yours»…

      Синее шевроле камаро стремительно движется по дороге, словно бы двое, находящихся в машине, действительно куда-то спешат.              Увези меня отсюда, Билли.       Харгроуву льстило её внимание. Её просьба. Тот факт, что она сейчас сидит в его машине и рассказывает ему о своей жизни дарит самое невероятное тепло в районе груди.       — Алкоголь забрал у меня маму, драки забрали отца, а ложь забирает тебя, — Билли видит в ней то, что, кажется, никто другой не замечает, — никогда не ври мне.       Видел ли её кто-нибудь ещё такой настоящей? Знает ли новоиспеченная подружка Уиллер о том, что переживает Херринг изо дня в день? А Харрингтон?       — Тебе не понравится правда, — она просит остановиться практически сразу после этих его слов и смотрит ему прямо в глаза.       — Ложь не понравится мне ещё больше, Билли.       И это невероятное Билли что-то делает с его сердцем. Настолько оно тёплое и уютное, по-настоящему домашнее. Домашнее.       Когда в последний раз он чувствовал себя дома?       В Калифорнии? Когда ещё мама была рядом?       — Мама произносила моё имя с такой интонацией, — это звучит слишком грустно и Элизабет кажется, что если сейчас он начнёт рассказывать о своей родительнице, то она не сможет сдержать слезы.       Она переплетает их руки, не спрашивает продолжения рассказа о его матери, словно бы чувствует, что несмотря на всю романтику, повисшую в воздухе между ними и все то, что он успел узнать о ней за это время, ещё слишком рано.       Слишком тяжёлая тема для него.       Слишком.              Тепло его рук согревает вечно холодные её, а молчание успокаивает. Забавно, что последние несколько недель она ощущает невероятное спокойствие именно благодаря ему.       — Я всегда знала, что ты — нечто большее, чем просто мудак или конченный придурок, — он ухмыляется и прижимает её ещё ближе к себе (насколько, конечно, это позволяют сидения в автомобиле), а после целует.       Целует нежно и аккуратно, словно бы Элизабет — фарфоровая кукла. Ему сносит голову от того, что она отвечает, отвечает смело и со всей любовью, со всей страстью, углубляет поцелуй, запуская свои холодные пальцы в его причёску.       В тот день они много целуются, а ещё много болтают и много катаются на его автомобиле.       Элизабет Херринг чувствует, что, возможно, все наконец-то хорошо. Все наконец-то в порядке.       Билли Харгроув думает, что, возможно, Хоукинс и не такой уж плохой город, по крайней мере, если он познакомился здесь с ней.

***

      Билли Харгроув неожиданно для всех и вполне логично для самого себя променял привычный образ жизни (тот, что включал в себя несколько удачных перепихонов, вечеринки, алкоголь, несколько тонн пачек сигарет и извечных перепалок с Харрингтоном) на новый (тот, что, разумеется, исключал перепалки с малышом Стиви, потому «вы оба мне дороги, Билли, и если я тебе дорога тоже, то придётся смириться» и, конечно же, он смирился и зарубил топор войны с тем, чью фамилию он все равно не особо любит, исключил перепихоны, заменив их на поцелуи с Херринг и лёгкие поглаживания её бледных бёдер своими горячими руками, когда они сидели в её спальне, заменил тупые вечеринки на то время, что они проводили в его машине, наслаждаясь вместе любимыми рок-хитами).       Билли Харгроув влюбился, впервые в жизни, сильно, очень сильно и это заставило его пересмотреть всю свою жизнь.       Они сидят в её спальне и Бэтти обрабатывает его разбитую губу, потому что, как бы Херринг не старалась, не все вещи из прежней жизни Харгроува перестали иметь для него значение.       Она клянётся, что однажды сама ввяжется в драку и после обязательно заставит его обрабатывать раны, чтобы он понял на собственной шкуре, каково это: видеть ссадины, гематомы и прочие прелести на теле любимого человека.       Когда губа обработана, а они уже лежат на её кровати и он аккуратно (потому что он прекрасно помнит, что у Херринг-младшей никого другого до него было, а Билли мечтательно хочется добавить, что и не будет) рисует узоры по её спине, Бэтс решается задать важный вопрос.       — Что, если бы у нас получилось найти твою маму и восстановить вашу связь? Мы могли бы поехать после окончания школы в Калифорнию, вдруг она все ещё там.