Останусь...

      Этот коридор… Он всегда пугал Союза. Он всегда вселял страх. И вот, коммунист идёт по этому коридору. Страх давно отступил, осталось лишь некое отчаяние и грусть из-за того, что оставил детей одних. Справятся ли они? Смогут ли выжить? Или отправятся за ним? Отогнав эти мысли, Советы ускорил движение и уже видел некоторые моменты из своей жизни. — В конце тоннеля яркий свет слепой звезды… — Союз вспомнил эту колыбельную, которую напевала ему няня всегда. Были ведь хорошие времена до революции… — Подошва на сухой листве оставит следы…       Уже приближался этот белый свет в конце коридора. Что дальше? Чёрный «экран»? Или что-то нечто иное? Советы много всякого слышал, но не понимал, где правда, а где — ложь.       Не хочется умирать. Очень не хочется. Но кого волнует жизнь страны? Люди — ладно. Но страны живут намного дольше, чем люди. Так зачем их жалеть? Одна власть сменится другой, придёт другая диктатура, новая форма правления, страна изменится капитально, в конце концов! А людям лишь бы спасти свою шкуру… Родились в одной стране, а отстаивают другую. Гениально… — Еще под кожей бьется пульс, и надо жить… — Каждый шаг как мучение. Почему он продолжает идти? Развернись и иди обратно, идиот! Но нет — он идёт навстречу своей смерти. — Я больше, может, не вернусь… А может, я с тобой останусь?..       С кем, Союз? Дети уже готовы править, пусть не сразу справятся. Но могут же! Чего ты боишься?       Действительно, чего? Страх сковал тело коммуниста, но он сквозь этот страх идёт к концу. Для чего? Ради чего? Ради пары листов о времени СССР? Прекращай этот цирк, Советы. Разворачивайся и иди обратно! Ну же! Почему ты не идёшь обратно, а идёшь вперёд?! — Останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах, в твоих руках дыханием ветра… — Ты ближе и ближе к смерти, СССР! Остановись! — Останусь снегом на щеке, останусь пеплом вдалеке, я для тебя останусь светом… — Остановись, старый пень! Остановись! — твердит подсознание. — Чёрт… — Советы наконец присел и посмотрел куда-то в даль. — Для чего всё это? Я не хочу умирать…       Неожиданно для коммуниста, он услышал чей-то плачь. Мужской плачь. — Кто здесь?! — Союз понял, что плачь находится за «стеной», об которую он и упёрся спиной. — Кто тут?..       Стена была полупрозрачная, и можно было увидеть, кто это. Худощавое телосложение, официальный стиль одежды, сапоги… Это же?.. — Рейх! Рейх, ты меня слышишь?! — Союз начал стучать по стене, отчего эта страна повернулась к источнику ударов лицом. Да, это был Рейх. — U-Union?.. (С-Союз?..) Что ты здесь забыл?! — Рейх! Можешь пройти через эту стену?!       Третий спокойно прошёл сквозь стену, опять сел на пол и обнял колени. Он ещё тихо всхлипывал, но старался не подавать виду, что что-то не так. — Привет?.. — И тебе того же, грёбаный коммунист… — Рейх был груб. Оно и понятно — отвлекли от уединения со своими мыслями. — Как ты тут? — Союз присел рядом с Третьим. — Нормально вроде. Сидел и… — Плакал? — С чего ты взял? — Рейх серьёзно посмотрел на врага. Или уже бывшего врага? — Ещё не застывшие дорожки слёз. Глаза красные. Это очевидно, Третий.       Молчание. — Ты прав… Как там ГДР и ФРГ? — Стабильно… — Союз не хотел говорить немцу, что его дочери больше нет. — Слава богу… А что ты здесь всё-таки забыл? — Умираю. — Ты? Умираешь? Не, врёшь. — Третий ухмыльнулся. — Не вру… Страшно… — Мне тоже было страшно. Особенно — под дулом моего пистолета, когда я смотрел тебе в глаза. — Не напоминай, а… — Слушай… Иди обратно. — Что?.. — Советы от неожиданной реплики подскочил. — Иди обратно. Иди и не оборачивайся! — Рейх встал на ноги. — Ты должен жить! — Что с тобой?.. — Verdammt noch mal, (Чёрт тебя дери,) просто иди отсюда! Иди обратно и не оборачивайся! Ты должен жить, ясно?! Твои дети волнуются! — Я… Я не умру? — Нет! Иди, давай! — Я не умру сегодня… Я не умру сегодня! — Молодец. Всё, а теперь иди! — Хорошо, Рейх. — Союз пошёл в обратном направлении. Внезапно, Третий вспомнил кое-что. — Союз! — Что? — Коммунист чуть ли не обернулся. — Нет! Не оборачивайся. — Ладно… Так что?       Рейх подошёл и обнял коммуниста. На прощание. Долго ещё не увидятся. Хотя, кто знает? — А теперь иди… Береги себя! — Хорошо, Рейх. Спасибо. — Союз пошёл обратно, а Третий всё это время смотрел коммунисту вслед.       Когда русский скрылся из поля зрения, немец упал на колени. Слёзы стали стекать по щекам. Когда он вернётся? Когда этот коммунист вернётся?! Сколько ждать? Месяц? Год? Сто лет? Это муки! *** Время кого-то калечит, кого-то лечит, Но никогда не исчезнет та боль, Что сердце в один миг искалечит, И никогда уже не стать собой… Эта жгучая боль навсегда с нами, Ничего не сделать с ней. Накроет однажды она, как цунами, И не видно в душе ярких огней. ***       Союз стоял на обрыве и смотрел на закат. Он решил, что умрёт не красиво, но при красивом закате. Он уже рассыпался в прах… Теперь он не боится. Ничего не боится. — Останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах, в твоих руках дыханием ветра… — Коммунист уже не мог нормально стоять, но держался до последнего. — Останусь снегом на щеке, останусь пеплом вдалеке, я для тебя останусь светом… — Это были последние слова Союза перед тем, как рассыпаться в прах. От него остались лишь шинель и шапка-ушанка… *** Часики тик-так, время бежит, Ничто не может остановить его. Куда же оно так спешит? Таков длительного момента закон. Почему бы не остаться тут? Почему бы не жить дальше? Вспомнится у домика пруд, И года, когда мы стали старше… Почему время уходит так быстро, Не оставляя нам шансов на повтор? Ах, время, что-то тут нечисто… В каждой песне теперь есть минор. ***       Советы уже спешит дойти до конца коридора. В этот раз его ничто не остановит. Ничто, и никто не остановит. Конец близок. Подсознание молчит. Ничего не остановит его. Белый свет пред Союзом. Ну что? Ты этого ждал, коммунист! Открывай!       Дверь открывается, и…       Темнота. В скором времени, глаза привыкают к темноте, и можно увидеть очертания зала. Зала дома. Огромный зал, лестница… А где другие?       Опять плачь. Вероятно, немца. Советы подорвался с места и пошёл искать его. Через некоторое время, коммунист увидел Рейха. — Третий! — Союз?.. Ты тут?.. Почему? — Я специально умер, чтобы увидеть тебя. Мне не страшно смотреть смерти в глаза. — Союз… — Рейх вытер слёзы и буквально прыгнул на русского. — Я уже думал, что не увижу тебя! — Ага, ещё чего… — Итак, оба на месте… Пора начинать. — Кто вы?! — Крикнул Союз, смотря на этого незнакомца. ***       Весна. Май. Солнце ярко освещает землю, даря людям и животным своё тепло. Роса на кладбище ещё не успела сойти. — Чего?! Я… Жив?.. — Не ты один… — Рейх?! *** Какое странное чувство, Впилось мне в память. Что это? Отчаянье, радость? Хочется кого-то обнять... Это странное чувство, правда, Не знаю, как это назвать. Давно не видела такого листопада, А меж тем, хочу кого-то обнять... Одиночество - странная вещь. Вроде ты один, а вроде кто-то есть Вокруг тебя. Хочется умереть, Но что-то не даёт. Но что?.. Один я во всей огромной вселенной, Есть только я, ты и осень. В этом мире огроменном Только я и ты. Ну, и осень тоже. ***