о чем промолчишь?

Настенные древние часы томно стучали где-то рядом. Ритм не сбивался, отстукивая каждую секунду, точно разум пропускал через себя каждую новую мысль. Время близилось к утру, но девушка на балконе так и не смогла уснуть этой ночью. И не только она. Очередная сигарета улетела с шестого этажа вниз, оставляя после себя терпкий запах. Каждый вздох свежего воздуха помогал отрезвиться, но было тщетно. Не впервые голова была забита мыслями о нем. Только ли голова? Сердце, душа, вся она была в его сильных руках, в его власти. Только своё отражение она хотела видеть в его глазах, которые упрямо могли смотреть на неё минутами, часами. Стук в дверь не сразу послышался ей. Кто мог прийти в такую рань? Соседи, которые не раз уже жаловались на густой смрад сигарет и пепел, попадающий им в окно? Бред. В ее голове мелькнула мысль, которая совсем была не связана со злыми жильцами. Надежда пала на того, кто мог вызвать в ее душе трепет лишь одним своим присутствием, лишь одним упоминанием о нем. Солнце, вышедшее из-за горизонта, лениво освещало своим светом небольшую комнату, которая стала целой крепостью для девушки. Никто не бывал в этом уютном месте, кроме неё и её героя ночных грёз. Медленно она подкралась к двери, чтобы не вспугнуть ее надежд. Руки дрожали, дыхание сбилось. Ей показалось, что сердце больше не бьется. Открылась дверь, скрипя. Сразу перед ней открылось то самое лицо, о котором она часто думала. Светлое, улыбчивое лицо. Его лицо. На него падали рыжие кудрявые пряди, они всегда непослушно выбивались из его укладки, которую он так старательно делал каждое утро. — Разбудил? — темно-голубые глаза оглядели девушку с ног до головы. — Не ложилась еще, — тихо ответила кареглазая, пытаясь не выдать радость от его появления. — Я пройду? — ответа он не стал дожидаться, лишь зашёл в маленькую комнатушку, обойдя девушку. По-хозяйски он расположился на диване, закидывая ногу на другую. Девушка опёрлась плечом об дверной проем, устало глядя на предел своих фантазий. Шумно выдохнув, мужчина откинул голову назад. — Я хочу узнать причину твоего присутствия здесь, — без эмоций протараторила кареглазая. — Ты знаешь, кто становится причиной моих ночных визитов, — ухмыльнулся Виктор, — и этим «кто» является явно не твой кот. Девушка измученно набрала в легкие воздух и села рядом с ним, лениво передвигая ноги. Она упорно продолжала делать вид, что при единственном упоминании о нем у неё не замирает сердце, которое через секунду отбивает бешеный ритм. В стенах снова застыла гробовая тишина. Его глаза смотрели на неё. Она была его причиной бессонных ночей, она была причиной того, что он дышит. — Я такой дурак, — тихим басом отобразились его мысли. — А рыбы в воде плавают, — нервно похихикала она, — так и будем говорить друг другу очевидные факты? Не прокатило. Диалог в голове Пчёлкина выглядел несколько иначе. Нервно сглотнув, он продолжил. — Долго дуться будешь? — он нежно провёл пальцем по ее щеке, но та отстранилась. — До тех пор, пока твои бесконечные попойки стоят на почетном первом месте в твоей голове, — отчеканила строго Власова. — Это был последний раз, когда ты видела меня таким, — не менее строгим голосом ответил мужчина. — А ну-ка дыхни, — она демонстративно ударила ладонями по своим ногам, — я не сомневаюсь, что ты и сейчас приперся ко мне, выпив с пацанами весь бар. — Поехали в больницу, освидетельствуем ещё, — он попытался вывести ситуацию в юмор, но снова взгляд девушки не дал ему продолжить. — Ты даже сейчас относишься к этому, как к шутке, — Мария отвернула голову от него, — о чем с тобой вообще можно серьезно разговаривать, когда ты меня воспринимаешь, как вещь? Власова хотела было уже заплакать и уйти на балкон, как сильная мужская рука вцепилась мертвой хваткой в запястье девушки, потянув на себя. Их глаза снова встретились, в одних читалась уверенность и сила, в других — отчаяние и собравшиеся слезы. Убрав с щеки Марии мокрую дорожку от слез, мужчина продолжил: — Ты не смеешь такого говорить, — его рука убрала непослушную темную прядь волос ей за ухо, — и даже думать, душа моя, — его губы легонько поцеловали место за ушком, постепенно переходя на скулы, — ты моя любовь, — в уголке ее губ она снова почувствовала тепло от очередного поцелуя, — моя первая и единственная любовь. — Ты врешь, — пыталась не поддаваться ласке Мария. — Я вырву все цветы в Мире, чтобы доказать правдивость своих слов, — Виктор легонько поддался вперёд и нежно дотронулся своим носом её, — я скуплю все бриллианты, чтобы описать, насколько ты красива, — прямо в губы стал шептать Пчёлкин, — но даже этого будет мало, чтобы описать, что творится у меня там, — свободной рукой он указал на своё сердце. Где-то внутри разлилось тепло. У обоих. Губы соприкоснулись, выражая весь тот трепет, который засел в душах молодых людей. Через мгновенье девушка ушла на балкон, чтобы вдохнуть прохладного свежего воздуха, охлаждая мысли. Виктор поднялся, но не стал тревожить одинокие раздумья Марии. Он медленно ходил по комнате и осматривал полки с книгами. Его внимание привлекла старая фотография, на которой была запечатлена маленькая девочка, с огромными бантами на голове и букетом пионов в руках. Школьная форма гордо подчеркивала серьёзное выражение лица маленькой Маши из второго «А». Мужчина стал рассматривать фото, взяв его в руки и тихо усмехнулся. — Смешная такая, — тихо вслух произнёс голубоглазый. — Да, помню этот день, — вдумчиво ответила шатенка где-то со спины, — меня тогда охватила такая ответственность, — вполголоса посмеялась Мария, и встала перед Виктором, отобрав фото. Сильные мужские руки обвили талию кареглазой, а голова спокойно прилегла на ее плечо. Комфортно. Слишком комфортно находиться рядом с этим человеком, быть его слабостью. — И у нас такой будет, — шепотом он обжег ее шею. — Такой? — Мария беззлобно задала вопрос, погладив его руки, сцепленные в замок. — Ну, — замялся он, — или такая. — А ты кого хочешь? — Сверхчелока хочу! — Ты неисправим, Пчёлкин, — громкий смех прозвучал на всю комнатушку. Они снова почувствовали лёгкость. Они снова поняли, что им вместе настолько хорошо, что слов не нужно подбирать, они все равно не найдутся. И каждый о чём-то промолчит, где-то соврёт. Они оба это знали, но друг без друга уже не смогут.