Часть 1

Карта падает на ровную поверхность стола, начиная торг за его жизнь. Начинать игру зная ее финал, было бессмысленно. Он не должен был знать, что подписал себе смертный приговор только подумав о том, чтобы подчинить демона. Слишком не вовремя пришла мысль, что их цвет глаза подозрительно схож. Будто бы их глаза отражают их сущность, но лишь от этого нелепого предположения хотелось рассмеяться. Единственное, что их связывало, это колода карт в его руках. Игрок это дитя самой фортуны и нелепой случайности. Как и в любой игре, Игроку все равно, кто выиграет или проиграет, он просто играет для собственного развлечения. Игрок получает удовольствие от самой игры, а не от победы одной из сторон. Истинная опасность Игрока заключается в его способности изменять саму вселенную. Человек напротив, который будто бы боится привлечь к себе внимание, скрывает в себе сущность с пугающей улыбкой, его многочисленные глаза смотрят на вас из разных мест. Каждый глаз аметистового цвета, и каждый случайный взгляд выглядит так, будто смотрит в твою душу. И Эйс прекрасно знает, в этой игре, партии, он не Игрок. Он нелепое дополнение к колоде, которое должно развлечь того, кто наслаждается самим понятием игры. Его рука вздрагивает, раскрывая напряжение разума и всего его тела. Как нелепо, дрожать перед неизбежным. Набивать себе цену, надеясь, что пронесёт. Что его не коснется кара божья. — Ваш ход, — Эйс удивлённо приподнимает бровь, а после лишь кивает. Верно Достоевский ошибся назвав карту меньше по значению, нежели чем та которая упала. Они начали игру с туза Черви, что было обычным совпадением. Закусив губу, он вспомнил совсем бессмысленные строки в собственном дневнике. Когда-то он пытался научиться гадать на обычных игральных картах и если на Таро расклады он никогда не делал, просто отдавая колоду в чужие руки, то первые свои карты предпочитал никому не давать. Обычное суеверие. Туз Черви остриём верх и перевёрнутый туз Пики, интересное сочетание в любой ситуации. Но стоит ли трактовать его во время игры? Когда карта выпала из-за его нервозности. Радостная встреча и разочарование в каких-то делах. Старшая карта и карта новых начал. Эйс устало прикрывает свои веки. Эти карты можно трактовать лишь тремя способами, и не один итог не пойдёт ему, ведь Федор вряд ли решить оставить его в живых. — Давайте лучше сыграем в Дурака? — останавливать игру в самом начале не очень красиво, не по этикету, ни по неписанным правилам настольных игр. — Я бы предпочел завершить эту, — он ясно понимал, что Федору некомфортно с ним. Не сейчас, когда он меняет свое решение с ничего. Но Эйс хочет просто выбросить карты к чертям, хочет завершить партию, забыть о том, что выучил наизусть каждое значение карт. Это ведь было бессмысленно, лишь, чтобы скрасить обычный вечер, после очередной ссоры с семьей. Тогда ему нельзя было срываться, после это уже стало привычкой. Собирать интересные колоды, носить их в сумке как оберег, просто тасовать, чтобы успокоиться. Он же научился показывать разные фокусы с картами, чтобы обосновать свою странную привычку и интерес к ним. — Меньше, — Достоевский лишь кивает, и смотрит на то какая масть выпадет, когда Эйс уже готов проклясть всю колоду. Десятка Пики, что-ж пожалуй ему стоит просто доиграть, а после принять свое поражение. — С вами все хорошо? Вы вновь остановились, — верно, сейчас он тратил не только свое время. Только вот как объяснить, что он как человек с детства росший возле разного гадания просто не может сосредоточиться на обычной игре. — Просто задумался, прошу меня простить. Сейчас выпадет старшая карта, — Федор, кивает ему, и кажется совершенно теряет свой интерес. Но чтобы отвлечься Эйс обращает внимание на внешний вид собеседника. Пускай его люди попытались привести Достоевского в хоть какой-то нормальный вид, но всё портила даже не по размеру одежда, в которой юноша буквально утопал. Заметная худоба, мешки под глазами, и ведь это было не самое страшное. Да даже то, что его волосы все ещё выглядели грязными, после того как он лично проконтролировал принятие водных процедур. От Федора, кажется от самой его сути несло смертью и неизбежностью, и кажется этот ребенок принял свою учесть. Сейчас, этого человека не получилось воспринимать как убийцу или преступника. Хотя мысль о том, что он вполне мог убивать все еще не пропала из его головы, но понемногу в нем зарождалось понимание. Эйс по сути своей ненавидел само понятие темного мира, то что в нем может произойти, ему было омерзительно от самой мысли, что люди идут на подобное добровольно. Только вот, ненависти к самим людям он не испытывал, сколько бы ни пытался. Он просто не видел смысла ненавидеть человека. У всего есть причина. Аккуратные столбцы имён. Слишком холодные, мёртвые, чужеродные. Тогда, он впервые сорвался, но ненависти к человеку у него не было. Понимание почему тот так поступил, почему пошел на тот шаг. Только вот, в нем, в самой его сути, не было ничего похожего на прошение. Вся его жизнь заключалась в ненависти. Сколько бы раз он не протягивал руку, зла в его душе меньше не становилось. И тогда услышав приговор, было понятно, что сколько бы раз прощения не просил тот человек, получить прощение он не сможет. И Фёдор вряд ли когда-нибудь признаёт, что ошибался. Он вряд ли решит пересмотреть свои взгляды на жизнь. Для него они верны. На стол падает уже четвертая шестёрка, под синхронный хмык единственных присутствующих в этой комнате. Возненавидеть Фёдора он просто не сможет. Он ничего не знает о нем, ни его прошлого, ни то чем же он живет. Да и разве можно возненавидеть плод чужого ума? Выйти на перекресток и покаяться в содеянном. Только вот, решит ли это все проблемы? — Туз Треф, — Эйс аккуратно кладет карту, после чего откладывает оставшиеся колоду в сторону. Это было ожидаемо. Ожидаемо, что он сорвётся, — Почему вы тут? — Меня сюда привели, — нет ни удивления, ни страха. Просто незначительные изменения плана просто черт побери ее это не удивило. Проснуться в теле смертника за час до решающей игры. Действительно, что тут может удивить? Такое же происходит каждый день, это ведь распространённая практика, сидеть напротив человек который может легко сломать тебе шею. — Вас было слишком легко поймать, — ступая на тонкий лёд, нужно как минимум быть Ледяным Джеком или Эльзой, чтобы не утопиться. Но если вам не повезло, и людей рядом нет, остаётся только нырять. И он ныряет, прекрасная зная, что это глупо, зная, что у него была пусть и призрачная возможность сбежать с этого корабля. Плевать, что он не умеет плавать, чтобы выжить выйти в открытое море это меньшее что можно сделать. — Что с картами? — и он принимает свое поражение, ибо нет смысла давить на этого человека. Если он не хочет, то не расскажет, как бы уверен он в себе не был. Крыса это и в Африке крыса. — С ними? — между указательным и средним пальцем слишком привычным и отточенным движением появляется три карты. Лишь по глазам, он понимает, что собеседник не заметил, что он стащил эти карты со стола во время игры, а ведь он не отводил взгляда от стола, — Ничего сверхъестественного, кроме их трактования. У него забирают карты, и внимательно их рассматривают. Они изначально были на одинаковых позициях. Зря что-ли он истерично искал новую колоду, которую даже не осмеялся протянуть своему противнику? — Разве они что-то значат? — Вполне логичный вопрос, ожидаемый, и слишком неожиданный. При гадании главное настрой. Нельзя просто разложить карты или на рандом бросить их на стол. Всегда нужно было настроить себя, сделать вид, что веришь в это. — Конкретно в этой ситуации абсолютно ничего. Но если бы мы гадали, то это значило лишь разочарование. Неужели, заинтересовались? — Эйс наклоняет голову на бок, так что холод от металлической серьги обжигает горячую кожу шеи. Его длинные пальцы привычно отстукивают мелодию. — На себя нельзя гадать, — и это утверждение отрезвляет как пощёчина. Всегда есть исключение, но конкретна эта ситуация в них не входит. И только сейчас среди отблесков аметиста он видит холодный расчет. Повести себя как идиот перед Дьяволом. Даже не так, поверить в свои силы, в то что цену за свою жизнь он назначить то сможет. Никогда не мог отстоять собственные границы и мнения, но сейчас поверил, что справится. — И как вы выйдите из этой комнаты? — Сейчас, наверное только этот вопрос интересовал его полностью. Какой смысл стараться, если он уже попал в чужие сети. Запутался в них полностью как только приказал запереть их тут. — Разве вы не собирались меня выпустить? — Разве вы не хотели, чтобы я вам погадал? — на его лице появляется настоящие удивление, ведь Федор пускай и тихо, но смеется. И эта ситуация все больше отдает абсурдом. — Сразу после того, как услышу значение этой тройки, — когда-то сочетание тройка, семерка и туз приносили богатство, но ему кажется, что он открыл новое сочетание карт, чтобы отыграть свою жизнь.