Часть 10

*5 лет назад* 20.08.2017. Я открываю глаза, свет ослепляет. Я нахожусь в больничной палате, ко мне подключены какие-то аппараты, а на стуле рядом дремлет тëтя. Я пытаюсь сесть, но всё тело мышцы словно пылают огнём и я вскрикиваю от боли. Тётя Хе Рим просыпается ото сна и увидев, что я очнулась, подскакивает ко мне. — Милая! Как ты себя чувствуешь? — слишком громко и эмоционально тараторит женщина. — Не кричи так, пожалуйста, голова болит, — прошу я. — Что произошло? — Водитель машины, которая врезалась в вас не смог справиться с управлением из-за ливня. Ты повредила... — Это не важно. Что с родителями? Хе Ри опускает глаза в пол и я чувствую что-то неладное. Обычно моя тётя очень прямолинейна и говорит всё сразу в лоб, а значит случилось страшное... — Нет... Тётя, скажи, что они в порядке, — я молю, но тëтя не может вымолвить и слова. В глазах собираются слезы. — Скажи же! — Сона, мне очень... — Нет! Это всё ложь, злая, очень злая шутка. Мама и папа живы, с ними всё хорошо. Я через боль заставляю себя двигаться, выдергиваю из руки капельницу и срываю с себя все провода от медицинских аппаратов. У меня почти встать, но как только мои ноги касаются пола, я падаю. Несколько секунд я пребываю в шоке от того, что как бы я не пыталась, мои ноги мне не подчиняется. Однако, очень быстро я вспоминаю о своём первоначальном замысле и забив на всё пытаюсь ползти. В этот момент в палату врывается медперсонал (вероятно, тётя успела позвать их) и, хватая меня под подмышки, утаскивают обратно на койку. — Отпустите меня! — кричу я, брыкаясь. — Мои родители живы! Я бьюсь в истерике и тётя ели сдерживает всхлипы, закрыв рот рукой. Молоденькая медсестра делает мне укол, пока медбратья удерживают моё и так ослабленное тело. Веки потихоньку тяжелеют, сознание мутнеет, но я замечаю в дверях Ëнджуна. Он с сожалением и нескрываемой болью в глазах смотрит на меня и я шепчу: — Они живы... Они правда живы... *** 23.08.2017. — ЧТО?! — вскрикнула тётя. — Что значит, она не сможет ходить? — Госпожа, успокойтесь, пожалуйста, — просит врач. Она смотрит на меня, но на моём лице нет места эмоциям. — Я сказала, что это возможно, но если Сона этого очень захочет, у неё будет шанс встать. Однако... Танцевать она уже вряд ли сможет. — Ка.. — тётя снова вскакивает, но я хватаю её за руку и она замолкает. — Хватит, пожалуйста. Тётя опускается на своё место и удивлённо смотрит на меня. Это первое, что я сказала, после того как узнала о смерти родителей. Я обращаюсь к врачу: — Что мне нужно сделать, чтобы снова начать ходить? — Рада, что ты не сдаёшься, — доктор тепло улыбается. — Я должна сделать это ради родителей... — говорю я тихо и женщины опускают глаза. После того как мы закончили разговор, тётя передала меня в руки Ëнджуну. — Ну как обстоят дела? — спрашивает парень, котя перед собой коляску. — Никак. Госпожа Шин сказала, вероятность того, что я снова смогу ходить очень мала. — Но она всё же есть. Ты ведь не станешь опускать руки? — Ты прав, я постараюсь сделать всё что в моих силах. Этого хотели бы мои родители, я должна продолжать жить хотя бы ради них. — Ты моя умница, — Ëнджун наклоняется ко мне и чмокает в лобик. Я слабо улыбаюсь. Он винит себя в том, что произошло, это заметно, но я не сержусь на него. Ëнджун не сделал ничего плохого, однако, теперь ему придётся возиться с... такой мной. — Я люблю тебя, — шепчу я и тянусь рукой к его щеке. — И я тебя, — Ëнджун касается губами мою ладонь. — Хочешь что-нибудь вкусное? — Не откажусь.