Сердце к сердцу

      На кладбище над глиняной насыпью стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий. Осень. Одинокое насвистывание птиц, становящееся тише с каждым днём, памятники кладбища, холодный звенящий ветер. В крест вделана фотография: девочка с тёмными длинными волосами.       «Почти как я в детстве…» — пронеслось в голове госпожи из корпорации — имени её ни на охране, ни в больнице не запомнили. Она стояла около креста, смотрела в глаза девочки и шептала бессмысленные, бессвязные слова. Она даже не знала, как эту девочку зовут, не знала, кто её родители. Она с огромными усилиями смогла выбить из персонала больницы слова о том, где это девочку похоронили. На могиле не было никаких надписей, даже никаких дат не было. И это пугало госпожу из корпорации. Как можно оставить ребёнка без имени? И госпожа сама дала девочке имя. — Здравствуй, Лилит, — тихо сказала госпожа из корпорации, как она делала каждый раз, когда приходила. Она заходила на кладбище каждый день со дня города. Сегодня был девятый раз. — Как ты?       В задумчивом настроении она не услышала шагов. — Лилит? — прозвучал недоумённый мужской голос.       Госпожа из корпорации обернулась. Мужчина, высокий, в чёрном пальто и с такими же чёрными волосами. Госпожа еле сдержала крик. — Я… Я…       Все слова тут же испарились из её головы, пусть она и желала заговорить с ним. Она замерла, чуть не задохнувшись, но внезапно поняла: стоит ей отвернуться и она сможет дышать.       Госпожа из корпорации вновь взглянула на крест и фотографию девочки. — Вы сказали Лилит? — вновь повторил мужчина недоумённым голосом.       Госпожа сглотнула, мужчина подошёл на шаг ближе и поравнялся с ней. Они оба смотрели на крест и на фотографию, но она чувствовала огромное напряжение. — Лилит… Лилит… — госпожа из корпорации попыталась взять себя в руки. — Я назвала так эту девочку.       Госпожа очень неловко дёрнула рукой, мужчина тихо выдохнул. — Я тоже не знаю, как её зовут. Я сам… не знаю.       Госпожа из корпорации знала, что он хотел сказать и прекрасно его понимала. Она знала даже больше, чем он мог себе представить, но не могла посмотреть ему в глаза. — Почему вы пришли сюда сейчас? — спросила она у него. Ей стоило огромных усилий обращаться к этому человеку на «вы».       Он замялся, вытащил руки из карманов пальто и начал теребить пуговицу. — Я не хочу это обсуждать, простите.       Он говорил сдержанно и холодно, но госпожа из корпорации чувствовала его желание поговорить. — Меня сюда привел один человек, — сказала она как можно более дружелюбно, но голос её дрожал. — Точнее, не один… Это долгая история. — Расскажите, — с грустью сказал мужчина, словно бы насильно поддерживая разговор. — Я вас с радостью вас послушаю. Сам говорить не могу. — Я была далеко отсюда, — начала госпожа из корпорации. — Настолько далеко, что еле выбралась. Честно говоря, если бы не мои друзья, то я бы так там и осталась.       Она почувствовала улыбку на лице мужчины и продолжила, сама начиная улыбаться. — Я бы даже сказала, что была в другом мире. — В другом мире? — мужчина говорил с тихой усмешкой, но госпожа из корпорации не понимала, верит он ей или нет. — Даже в нескольких, — она гордо подняла голову. — И везде были одни и те же люди, мои близкие друзья. И среди них был один уникальный человек… в первом мире он рисовал картины, но его мучали головные боли. Они мучали его потому, что здесь, в нашем с вами мире, из-за него погибла девочка. Она снилась ему во снах.       Подул ветер, мужчина напрягся всем телом и, вдохнув сквозь зубы сунул руки в карманы пальто. — Вам дать перчатки? — спросила госпожа из корпорации. — Нет, что вы. Они будут малы.       Он слегка улыбнулся, она продолжила. — Я узнала историю про эту девочку в последнем мире. Мудрая старая женщина рассказала мне больше о моих близких. В том числе о Б… о том, кого я любила больше всех.       Госпожа из корпорации посмотрела мужчине прямо в глаза. Он смотрел на неё, не отрываясь, внимательно слушая каждое её слово. Тогда она, продолжая смотреть ему прямо в глаза, произнесла: — Он был врачом. Все операции в его жизни проходили успешно. Но однажды девочка, которую он оперировал, погибла.       Мужчина сглотнул и в его глазах проявился страх. Госпоже из корпорации показалось, что он понял то, что она пыталась ему сказать, но он спросил: — Почему вы назвали эту девочку Лилит?       Госпожа из корпорации чуть не разревелась. В горле встал ком, руки задрожали. Из последних сил она выдавила из себя: — Как почему? Потому что я — Лилит!       И она заплакала. Мужчина, удивлённый внезапным порывом, отступил на шаг. — Что же вы… — пролепетал он и, нащупав в кармане пальто носовой платок, протянул его женщине. — Вот, возьмите… — С-спасибо, — тихо сказала госпожа из корпорации, немного успокоившись. — Простите. Я просто не могу говорить об этом без сожаления. После того, как я вернулась домой, я не смогла найти всех своих друзей. Мы так и остались загадкой друг для друга. Я даже не знаю, помнят ли они меня.       Возникла неловкая пауза, ветер утих. Внезапно последний висевший на ветке кленовый лист упал прямо на могилу девочки. Мужчина заговорил: — Они помнят, я знаю.       Госпожа из корпорации замерла. Она, замерев, скосила глаза на мужчину и аккуратно спросила: — Вы думаете?..       Мужчина усмехнулся. — Я знаю, Лилит.       Госпожа из корпорации не могла не заметить его хитрый взгляд. Та эмоция, которую она ошибочно приняла за страх, оказалась вовсе не ужасом, а шоком. Он был удивлён не меньше, чем она, но он помнил. Он помнил всё и знал, что это было правдой. Она опустила руки и посмотрела на фотографию девочки. — Она похожа на меня в детстве. — Не могу судить. Но, если сменить причёску, то она — вылитая Прима.       Очередное молчание, но уже более спокойное и комфортное. Госпожа из корпорации поймала себя на мысли, что примеряет мёртвой девочке причёску Примы. — Да что за бред? — вопросила она громко и недовольно. — Прима ведь старше лет на пять!       Мужчина расхохотался. — Может, её ментальный возраст превосходил физический. — Ты хочешь поговорить об этом? — скрестила руки на груди госпожа из корпорации.       Мужчина отрицательно помотал головой, продолжая тихо посмеиваться. Госпожа из корпорации слегка улыбнулась. — Ты не знаешь, где может быть Лиам? — Я встретил его на дне города, он меня вспомнил. Мы пару раз пересекались, он не видел никого, кроме меня.       Госпожа из корпорации вздохнула и поёжилась: заморосил дождь. — Я знала Мэри много лет, а с Робом познакомилась в день города. Мы наладили связь. Они, конечно, не сразу вспомнили о том, что было в других мирах, но… думаю, что помогла им. — Лиам спрашивал о тебе.       Госпожа из корпорации посмотрела на мужчину и улыбнулась. — Это приятно. Значит, он меня не забыл.       Мужчина кивнул. Он посмотрел на неё, оглядел с ног до головы. Госпожа из корпорации тоже осмотрела мужчину. Он совсем не изменился, всего лишь другая причёска.       Их глаза вновь встретились. — В других мирах у меня была цель. А сейчас я понимаю, что не вижу её, — сказала госпожа из корпорации. — Не знаю, куда идти. — Много счастья уготовано, тем кто волен на пути, — сказал мужчина и слегка поёжился.       Дождь не прекращался. — Может, и счастья, а может и несчастья, — протянула она и сказала: — Хотя, горя без счастья не бывает. — Не бывает, — согласился мужчина и сказал: — Я помню, как внезапно осознал себя сидящим в кофейне на дне города. В моей голове были лишь образы других миров, других людей… Не знаю, что делать с этим грузом.       Оба вздохнули. Дождь продолжал накрапывать. Внезапно лучи солнца проглянули сквозь капли дождя, освещая всё кладбище, каждую могилу, каждый крест. Солнце оглядело пальто мужчины и туфли госпожи из корпорации, задержалось на могиле девочки. Послышался звон колоколов и шаги одного из охранников, совершающего обход. С ближайшего клёна вспорхнула стая птиц. Госпожа из корпорации почувствовала, как сильно этот мир наполнен жизнью. — С этим грузом мы имеем право делать, что захотим. Если ты захочешь забыть обо всём произошедшем, как о страшном сне… — начала госпожа из корпорации, но мужчина её перебил: — Я не хочу об этом забывать, ведь это не было страшным сном. — Ты так говоришь, потому что говоришь со мной. Сердце к сердцу не приковано. — А ты так говоришь, потому что хочешь показаться сильной.       На глаза госпожи из корпорации вновь навернулись слёзы. — Я сильная, — прошептала она. — Но иногда мне хочется быть слабой. — Так позволь себе быть слабой тогда, когда этого хочется. Скажи, что думаешь. Госпожа из корпорации вытерла слёзы платком, который всё ещё не выпустила из рук. — Я его постираю и принесу тебе.       Мужчина улыбнулся. Он знал, что она так скажет. — Ну? Что ты скажешь? — спросил он. — Я не хочу ничего забывать.       Она замолчала, но оба понимали, что сказано ещё не всё. — Мы встречаемся в каждом мире. И каждый раз наши сердца находят друг друга. Мы не имеем права прервать эту цепочку. В нашем случае наши сердца скованы навеки.       Дождь совсем кончился, а солнце засветило ещё ярче. — Не могу не согласиться, — сказал мужчина, поднимая взгляд на небо.       Госпожа из корпорации тоже подняла глаза к небу и увидела, как тихо и спокойно по небу проплывают облака. Над ними не было ничего, кроме неба: высокого, не ясного, но всё же неизмеримо высокого. Послышался детский смех и топот ног. — Какой сегодня чудесный день!       К Селене и Берту подскочила Прима и крепко обняла их обоих. — Какой сегодня чудесный день!