Так настигнет карающий меч ледяной...

Мои руки все в струпьях и язвах гнилых, Мой желудок — уже тератома. Мое тело — обертка забытой тюрьмы, Я была в ней когда-то законом. Раньше я отдавала о казнях приказ, И судила страшнее тиранов. А теперь у меня гной сочится из глаз И в крови золотая сутана. Я на месте всех тех, кого смела судить Не по вере — по собственной воле. Мне удавкою стала багровая нить, И я корчусь от страха и боли. Исказилось в бессилии гнева лицо, Затянуло глаза поволокой. Это, видно, судьба для любых подлецов — Сгинуть смертью такой же жестокой, Как и сотни оболганных желчью дурной, Изливавшейся с уст днем и ночью. Так настигнет карающий меч ледяной Тех, кто бурю безвинным пророчил.