Часть 1

      Найти в Хогвартсе уголок, где никто не будет в тебя тыкать пальцем, обвинять в нечестности и прочих прегрешениях, было сложно. Гарриэт затылком чувствовала каждый враждебно настроенный взгляд. И ничего с этим не могла поделать. Перед глазами все еще был обожжённый клочок бумаги, где явно не ее рукой было написано «Гарри Поттер». Гнетущее молчание осевшее в стенах Большого зала в единый миг разрушилось чередой возмущенных криков. Все они были обвинительными.       Гарри, которую вперед пихала Гермиона, едва могла переставлять ноги. Идти к неуверенно приветствующему ее директору Дамблдору не хотелось абсолютно. Развернуться, сбежать, скрыться, спрятаться на Гриммо-12 под кроватью и не вылезать оттуда, даже если Темный лорд получит в пользование ядерную бомбу. Ноги налились свинцом, не слушались и руки, мелко подрагивая. А идти надо было. Дамблдор… О нет, директор смотрел на нее с таким разочарованием, что даже ядерный удар бы не спас. У нее и так было немного людей, которым девушка верила. А теперь…       Украдкой оглянувшись, Гарриэт столкнулась взглядом с лучшим другом. Рон демонстративно отвернулся, начиная что-то быстро говорить Гермионе. Неужели… — Мистер Поттер, будьте любезны, поторопитесь, — в руку подошедшей к учителям девушки Дамблдор вцепился с такой силой, словно хотел ее оторвать. Ей было больно. И обидно. В раз почему-то стало так все равно, словно кто-то накинул белесую пелену на сознание, отделяя от реальности. Вот директор затащил ее в небольшой зал, где столпившиеся учителя и директора других школ в голос начали обвинять студентку. Лишь темная фигура профессора зельеварения, по въевшейся привычке затянутая наглухо в черный сюртук и мантию, служила оплотом поддержки. Неявной, тихой и такой нужной. Пускай он кривил в презрении губы, окидывая галдевших директоров, Гарриэт знала, что хотя бы один человек на ее стороне. — Гарри, это ты кинул свое имя в Кубок? — вопрос Поттер не услышала с первого раза, продолжая сверлить фигуру Снейпа глазами. — Нет, — заторможено произнесла она. — Может ты попросил кого-то из старших бросить его? — глаза директора за очками неясно сверкали, это сбивало с толку. — Он не смог бы пересечь запретную линию, — возразила МакГонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения. — Это бред! Признавайся, мальчишка, что ты сотворил с Кубком?! — озверевший Каркаров вцепился в плечи Гарри, встряхнув как следует. От такого мысли в голове только сильнее запутались. Девушка вжала голову в плечи, пытаясь высвободиться из стальной хватки колдуна. Этот мужчина пугал, не как Темный лорд конечно, но все равно было что-то такое, что просто раненой мантикорой кричало — беги. — Игорь, Игорь, не надо грубости, — Дамблдор отвлек директора Дурмстранга, заставив отпустить Гарри. Та стиснула зубы, давя предательский всхлип. Авада отскакивает от нее как мячик от стены, а вот от подобного обращения точно останутся синяки. Кожа юной Эвет Гарриэт Поттер была тонкой, но не бледной. От отца девушке досталась смуглая кожа, переливающаяся на солнце оливковым оттенком. Наверное красиво, но Гарри так не считала. Ей как-то вообще не везло с внешностью. Черные вьющиеся волосы не поддавались укладке, поэтому проще было ходить подстриженной под мальчика. Стриглась, впрочем, Гарри тоже сама. Да криво, да косо, некоторые пряди торчали так, словно они росли быстрее остальной копны. Но заморачиваться зато не приходилось. С ритмом жизни Избранной девушка не могла допустить такой слабости как уход за собой. Ну и поддерживать за каким-то Мордредом созданную легенду нужно было.       Отвлекшись немного на размышления, Гарри обнаружила, что взрослые волшебники вновь пустились в споры по поводу ее участия в Турнире. — Гарри, если ты попросил кого-то кинуть твое имя, лучше скажи, — велела МакГонагалл. — Но я этого не делала-л! — возразила Поттера, не теряя попытки достучаться до декана. — Гарри, мальчик мой, скажи правду, ты ведь честный, — директор был сама доброта, но его голос… Он был уничижительный. — Но я же девушка! — в сердцах выкрикнула Гарри. На мгновение в помещении воцарилась тишина. Слышно было даже как протез Грюма перекатывается. — Мистер Поттер, вы в своем уме? Плохое вы нашли время для шуток, — фыркнула Минерва и поджала губы. — Чтож, ничего не остается. Гарри Поттер теперь связан магическим контрактом с Кубком огня и Турниром, — тоном, пресекающим все возражения, заявил мистер Крауч. Разговоры были окончены.

***

      Лишь теплая улыбка Седрика, с которым Гарри успела перекинуться парой слов, немного поддержала в девушке веру. Но возвращаться в гостиную факультета было страшно. Если у Рона (и Гермионы?) была такая неоднозначная реакция, то у и остальных студентов скорее всего. Неужели они верят, что Гарри смогла как-то обойти условия с возрастом? И никого подговорить не могла, просто потому что ей это было не надо. Стараниями директора и Министерства, ее известность раздули настолько, что убрать это тяготеющее внимание не представляется возможным. Известность, это ведь не только почет, а еще и огромная ответственность. Далеко ходить не нужно, стоит лишь вспомнить второй курс и историю с василиском — все отвернулись от нее, только потому что Гарри змееуст. Не без помощи Сириуса, гриффиндорка выяснила многим позже, что змееустость не является темным даром и уж тем более редкостью. Это в пределах Туманного Альбиона говорящие со змеями были немногочисленными, а ведь в той же Индии или Японии чуть ли не каждый второй маг мог общаться на языке змей. И даже других животных.       Буркнув пароль Полной Даме, Гарриэт надеялась проскользнуть в спальню незамеченной. На ее счастье в гостиной было немного народу. Увернувшись о поздравлений близнецов (вот уж кто никогда не унывал или злился всерьез), девушка смогла подняться в общую спальню. Внутренний голос подозрительно знакомым ядовитым тоном вещал, что нужно было сначала сходить к профессору Снейпу, а потом уже соваться в пасть льву, то есть на свой львиный факультет. Все кровати, кроме Уизли, пустовали, значит однокурсники еще не вернулись. Желая поскорее скрыться от всех, Гарри опрометью хотела броситься на кровать, но вздрогнула, едва услышав… — Где ты был? — голос друга был странным. Гриффиндорка посмотрела в сторону его кровати. Рон сидел на ней, выпятив грудь вперед и сложив на ней руки. — В Аду, — пробормотала девушка, отводя взгляд. Ей очень не нравилась эта ситуация. И кажется становилось только хуже.