День 1.9

      Удивительно, но Мику в столовой я не обнаружила. С одной стороны, не придётся сейчас краснеть и мямлить, пытаясь делать вид, что ничего не произошло. С другой — а все ли с ней в порядке?       — Эй, чего застыла? — сзади меня материализовалась Алиса. — Давай, двигай, а то останешься без котлет.       Я молча кивнула и поплелась за подносом. Взяв еду, огляделась в поисках свободного места. Славя помахала мне, указывая на свободный стул рядом. Я с облегчением плюхнулась за их стол.       — Ну как, отбыла трудовую повинность? — улыбнулась Славя.       — Ага, — буркнула я, ковыряя вилкой в тарелке. — Теперь знаю, как выглядит картофельная гора.       — Ничего, зато теперь ты готова к семейной жизни, — подмигнула Славя.       — Ой, да ну тебя, — я закатила глаза. — Рано еще нам о таком думать. Лучше скажи, ты Мику не видела?       Славя нахмурилась, бросив на меня внимательный взгляд.       — Нет, не видела. А что?       Я вздохнула, отложив вилку:       — Ну… сама знаешь, что недавно произошло. Непонятно, что у неё сейчас в голове творится.       — Может, в музыкальный кружок убежала, — предположила Ульяна, плюхнувшись рядом с подносом, уставленным двойной порцией. — Она же там вечно пропадает. Небось, на гитаре бренчит, чтобы успокоиться. А вообще…       Улька как-то странно на меня покосилась, хитро прищурившись.       — А вообще кому-то надо было вообще либо отвернуться, либо глаза закрыть. — перебила её я. — Не надо на меня так коситься, ничего не расскажу. И вообще, рано тебе ещё такое видеть.       — Ой-ой-ой, подумаешь, — фыркнула Ульяна, надув губы. — Я не маленькая! Мне уже четырнадцать! Я даже знаю, откуда дети берутся!       — Ага, конечно, — хмыкнула я. — Вот вырастешь — тогда и поговорим. А пока лучше ешь свои котлеты, а то остынут. И вообще, куда в тебя столько влезает?       — У меня растущий организм! — гордо заявила Ульяна, уплетая за обе щеки. — И вообще, я много бегаю и прыгаю. Вот и не толстею!       — Девочки, хватит, — вмешалась Славя. — Не за едой такое обсуждать. Давайте лучше поедим спокойно. Аня, не переживай, я уверена, с Мику все в порядке. Наверняка она просто… задумалась.       — Вот это и напрягает, — вздохнула я, ковыряя вилкой в еде. — Неизвестно, до чего может додуматься. Вдруг решит, что я… ну, ты понимаешь.       — А мофет, она прошто штешняетшя, — предположила Ульяна с набитым ртом. — Ну, знаефе, каф ф книфках быфает. Перфый поцефуй и фсё такое…       — Ульяна! — шикнула на неё Славя. — Не говори с полным ртом. И вообще, откуда ты знаешь про такие книжки?       Ульяна с трудом проглотила.       — Ну… это… в библиотеке нашла, — пробормотала она, уткнувшись в тарелку.       — В библиотеке? — я недоверчиво приподняла бровь. — У Жени что, есть такая литература? Что-то я сомневаюсь.       — Нет, конечно! — возмутилась Ульяна. — Это… это Алиса дала почитать.       — Алиса?! — в один голос воскликнули мы со Славей.       — Ой, да ладно вам, — раздался голос Алисы за моей спиной. — Подумаешь, дала ребенку парочку любовных романов. Ничего такого там нет, так, слюни-сопли.       — Алиса! — снова воскликнула Славя, покраснев. — Ну рано ей такое ещё читать.       — Да ладно тебе, Славяна, — хмыкнула Алиса. — Не такая уж она и маленькая. К тому же, лучше пусть узнает от меня, чем от каких-нибудь придурков.       «Из двух зол лучше всего выбрать наименьшее…» Ну, тут с Алисой можно согласиться. Да у неё пониже спины шило, но всё-таки в адекватность Алисы хочется верить.       — Ладно, — я помассировала виски. — Предлагаю лучше сменить тему разговора. А то у меня от всего этого уже голова кругом идет.       — Согласна, — кивнула Славя. — Давайте лучше обсудим, чем займемся после ужина. Может, в волейбол поиграем?       — Я, скорее всего, пойду прогуляюсь, — я отставила уже пустую тарелку. — Не знаю, хочу переварить события сегодняшнего дня. Проветрить голову, подышать свежим воздухом…       — Одна пойдешь? — спросила Алиса с хитрой ухмылкой. — Или Мику с собой позовешь?       Внутри что-то треснуло. Всё, достала!       — Алиса, — я медленно повернулась к ней, холодно чеканя каждое слово. Внутри всё бурлило от бешенства. Руки непроизвольно сжались в кулаки. — Ещё одно твоё слово, и я за себя не отвечаю. Клянусь, ты пожалеешь, что вообще рот открыла.       Алиса, казалось, немного опешила от моей реакции. Она даже постаралась отодвинуться, подняв руки в примирительном жесте. На её обычно самоуверенном лице мелькнуло что-то похожее на испуг.       — Аня, успокойся, — Славя положила руку мне на плечо, пытаясь утихомирить. — Алиса не хотела ничего плохого. Правда ведь, Алиса?       Я исподлобья посмотрела на них обоих. В глазах Слави читалось беспокойство, Алиса же выглядела непривычно растерянной. Ульяна притихла, переводя взгляд с меня на Алису, явно не понимая, что происходит.       Я глубоко выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Молча взяла свою тарелку и также молча вышла из-за стола, чувствуя на себе взгляды девчонок. Нужно было срочно убраться отсюда, пока я не наговорила лишнего.       Выйдя из столовой, я прислонилась к стене, пытаясь успокоиться. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Чёрт, давно я так не заводилась. Обычно я довольно спокойный человек, но сегодня… Видимо, нервы совсем ни к чёрту.       — Эй, Ань, — раздался голос Алисы. Я вздрогнула и обернулась. Рыжая стояла в дверях столовой, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Слушай, я… это… извини, ладно? Я не хотела тебя обидеть.       Я смерила её тяжёлым взглядом. Злость постепенно утихала, но осадок всё равно остался.       — Знаешь, Алиса, — медленно произнесла я, — иногда твои шутки заходят слишком далеко. Подумай об этом на досуге.       С этими словами я развернулась и зашагала прочь, оставив Алису стоять в дверях. Нужно побыть одной, чтобы ещё больше не наломать дров в этой внезапной истерике.

***

      Я направилась куда глаза глядят, просто чтобы успокоиться. Даже как-то не заметила, что оказалась рядом с оградой.       — Ну ты и носишься, хрен догонишь. — раздался сзади знакомый голос. Я повернулась, это был Семён.       — А, это ты, — буркнула я. — Чего тебе?       — Да ничего особенного, — пожал плечами Семён, подходя ближе. — Просто увидел, как ты пулей вылетела из столовой. Решил проверить, все ли в порядке.       Я хмыкнула:       — С чего вдруг такая забота? Мы вроде как не особо близки.       — Ну знаешь, — протянул он, — мы же все-таки в сюда вместе попали. Надо как-то поддерживать друг друга. К тому же, ты сейчас на взведённую пружину похожа. Того и гляди, взорвёшься.       — Угу, — кивнула я без особого энтузиазма. — Спасибо за заботу, но я в порядке.       Семён помолчал немного, а потом спросил:       — Слушай, а что там у вас с Алисой произошло? Я краем уха слышал, как вы… эээ… обменивались любезностями.       — Да ничего особенного. Просто она иногда не знает, когда остановиться. Кстати, — я наклонила голову набок, пытаясь сменить тему. — А куда ты после обеда пропал?       — Ну… выбирался за территорию. Думал, может что интересного найду. Но кроме заброшенного корпуса старого лагеря, как-то больше ничего и не нашёл.       — Говорят, что тут ещё есть старые шахты какие-то, — задумчиво протянула я. — Хотя… я вроде их видела даже. Во сне, когда Юля мне их показывала. Правда, всё настолько мутно, что я даже уже и не вспомню толком.       — Ну, всякое возможно.       Мы помолчали немного. Я ковыряла носком сандалии землю, Семён задумчиво смотрел куда-то вдаль. Потом он снова повернулся ко мне:       — Так, всё же… Что такого случилось, что ты Алису чуть ли не матом крыть собиралась?       — Ну… Как тебе сказать… — я замялась, — Тут такое дело… В общем, мы играли в карты на желания, и…       — И что? — подбодрил меня Семён, видя, что я мнусь. — Давай, колись уже. Обещаю, что никому не расскажу.       Я глубоко вздохнула.       — В общем, я проиграла Алисе, и она заставила меня поцеловать Мику, — выпалила я на одном дыхании.       Семён присвистнул:       — Ого! Вот это поворот. И как, понравилось?       — Вот щас как дам по лицу! — я замахнулась, но Семён ловко увернулся.       — Эй-эй, ладно тебе. Я же просто спросил. Но судя по твоей реакции, что-то там всё-таки было.       Я застонала, сползая по стволу дерева на землю:       — Господи, ну за что мне это всё? Мало того, что Алиса конкретно так заебала с этой ситуацией, так теперь ещё и ты…       — Эй, ну ты чего? — Семён осторожно присел рядом. — Я же не со зла. Просто… ну, знаешь, такое не каждый день случается. Особенно в пионерлагере. У нас тут СССР на дворе, все дела. Да и к тому же, подумаешь поцеловались. Это ж просто игра.       Я прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком:       — Дело в том… что мне это понравилось, — тихо призналась я. — И чем больше на этом зацикливалась, тем больше… моё… тело начало сходить с ума. Я ж теперь ей в глаза не могу смотреть. Да и вообще… не знаю, что делать. Потому что Мику ещё там на пляже призналась, что ей это вроде как понравилось. Блин мне 24 года, у меня уже были отношения. А мечусь как сопливая школьница.       Я выдохнула. Стало даже чуть легче.       — Ну… Вообще понять можно, — задумчиво протянул Семён. — Мику девушка очень симпатичная. Да и вообще, в нашем лагере все девчонки — просто загляденье.       — Да тут куда не посмотри, все модельной внешности, — согласилась я. — А вообще, я никогда не смотрела на девушек в таком плане. Да, внешность может понравиться, но и только. А тут… Я даже и не знаю, что сказать.       — Тогда, может лучше просто пойти поговорить с ней? — предложил Семён. — Должно стать легче. Ну, знаешь, расставить все точки над «ё».       — Я бы поговорила, если бы меня внутри не сковывал страх, — призналась я. — Боюсь, что всё испорчу. Или что она меня неправильно поймет. Или… да блять я вообще не понимаю, чего я боюсь. И я понимаю, что так и буду себя накручивать, но одно дело понимать, а другое — сделать. Как будто внутри что-то мешает.       — Знаешь что, — Семён встал, отряхивая шорты, — давай-ка прогуляемся. Заодно и проветришься немного. А то так и будешь тут сидеть, накручивать себя.       Я с благодарностью приняла протянутую руку и поднялась на ноги. Где-то вдалеке слышались голоса пионеров, возвращающихся с ужина.       — Знаешь, — нарушил молчание Семён, — я тут подумал… А может, это и к лучшему?       — В смысле? — не поняла я.       — Ну, смотри, — он пожал плечами. — Ты говоришь, что никогда раньше не смотрела на девушек в таком плане. А тут вдруг такая ситуация. Может, это шанс узнать что-то новое о себе?       — Вот моя родня будет рада, когда узнают, что я пансексуалка, — хмыкнула я.       — Да ладно тебе, — Семён легонько толкнул меня плечом. — Кто сказал, что ты обязана кому-то рассказывать? Это твоя жизнь, твои чувства. Да и вообще, может, это просто временное помутнение. Гормоны, все дела.       — Может быть, — вздохнула я. — Всё-таки этому телу 17, а по паспорту мне 24.       — Вот именно, — кивнул Семён. — Так что расслабься и получай удовольствие. В конце концов, не каждый день выпадает шанс снова побыть подростком. Со всеми вытекающими.              Я невольно усмехнулась:       — Ага, включая прыщи и неконтролируемые гормоны. Прям мечта, а не жизнь. «Дорогой дневник, сегодня я снова не знала, куда деться от смущения…»       — Эй, зато у тебя теперь есть шанс исправить все те глупости, которые ты наделала в реальные 17. Ну, или наделать новых. Как пойдет. По крайней мере, будет что вспомнить на старости лет.       Мы медленно брели вдоль ограды, наслаждаясь тишиной и прохладой наступающего вечера. Где-то вдалеке слышался смех Ульяны и возмущённые крики Алисы — видимо, мелкая опять что-то учудила. Я невольно улыбнулась — несмотря на то, что Алиса конкретно меня так выбесила.       — Слушай, тогда давай ты себе тоже здесь кого-нибудь «найдёшь»?       Семён ошарашено на меня посмотрел:       — Чего?       — Ну смотри, — я начала загибать пальцы, — Славя — умница, ответственная, настоящая русская красавица. Я таких вообще не встречала до попадания в «Совёнок». Или же Алиса. Да, она та ещё заноза в заднице, но с ней точно не будет скучно. Ульяну не рассматриваем!       — Ты что, с дуба рухнула? — Семён покрутил пальцем у виска. — Я, конечно, всё понимаю, но…       — Лену я практически не знаю, — продолжала я, не обращая внимания на его возмущение. — Но она тихая, скромная. Может, тебе как раз такая и нужна?       — Слушай, ты… — начал было Семён, но я его перебила.       — А ещё есть Женя! Правда, она вечно в библиотеке сидит, но зато умная. А может кто по опытнее? Например Виола.       — Так, стоп! — Семён схватил меня за плечи. — Какая Виола? Она же старше нас лет на…       — Всего-то на пару лет. Зато фигура у неё — отпад. Вспомни медпункт.       — Слушай, давай ты не будешь играть в Ларису Гузееву, а?       Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов потихоньку отпускает.       — Ладно-ладно, не буду. Но если что — обращайся. Я тебе мигом невесту подберу.       — Со своей проблемой сначала разберись, а потом уже устраивай «Давай поженимся» — фыркнул Семён. — Так, короче, топай давай музклуб. Я вроде как раз видел в том направлении Мику. Для вас обеих будет лучше, если вы сегодня разрешите эту проблему.       Я скривилась, но возразить было нечего. Семён был прав — тянуть дальше не имело смысла.       — Ладно, — вздохнула я. — Пойду. Но если что — ты будешь виноват.       — Договорились, — усмехнулся Семён. — Удачи тебе. И не забудь потом рассказать, чем всё закончилось!       Я показала ему средний палец и направилась в сторону музыкального клуба. По мере приближения к музклубу, меня начало опять потряхивать, ладони вспотели. Но отступать было уже поздно. Была не была…

***

      Свет в музклубе не горел, но из-за неплотно прикрытой двери доносились тихие звуки гитары. Я замерла, прислушиваясь. Мелодия была незнакомой, но очень красивой — нежной и немного грустной. Мику играла с душой, вкладывая в музыку все свои эмоции. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и осторожно постучала. Музыка оборвалась на полуноте.       — Кто там? — раздался голос Мику.       — Это я, Аня, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. — Можно войти?       Повисла пауза. Я уже начала думать, что Мику меня прогонит, но тут дверь приоткрылась, и в проеме показалось ее лицо. В полумраке я едва различала ее черты.       — Привет, — тихо сказала она. — Заходи.       Я шагнула внутрь. Глаза постепенно привыкали к темноте, и я смогла разглядеть Мику. Она сидела на стуле, прижимая к себе гитару, словно щит.       Японка сильно отличалась от утренней себя. Если сегодня утром она была жизнерадостной и энергичной, то сейчас казалась потухшей. Ее длинные волосы были распущены и спутаны, словно она то и дело запускала в них пальцы.       — Ты как? — спросила я, неловко переминаясь с ноги на ногу. Глупый вопрос, но с чего-то надо было начать.       Мику пожала плечами:       — Нормально. А ты?       — Да так, — я махнула рукой. — Бывало и лучше.       Мы замолчали. Тишина физически давила, от нее становилось не по себе. Я прокашлялась:       — Ну… я обещала к тебе зайти вечером. Поболтать. Рассказать… — я запустила руку в волосы, потому что ощущала себя полнейшей дурой. — А-а-а, чёрт, что я вообще несу?!       Мику слабо улыбнулась:       — Все нормально. Я рада, что ты пришла. Хотя… мне казалось, что ты не захочешь меня видеть.       — Это почему же? — удивилась я.       — Не знаю… — она отвела взгляд, теребя прядь волос.       Она отложила гитару и жестом предложила мне сесть рядом. Я осторожно опустилась на соседний стул, стараясь не шуметь — казалось, любой резкий звук может спугнуть этот момент.       — Слушай, насчет того, что случилось на пляже… — начала я, но Мику перебила меня:       — Не надо, — она покачала головой. — Я понимаю, это была просто игра. Ничего такого.       Она отвела взгляд, теребя прядь волос. Я заметила, как дрожат ее пальцы.       — Дело в том, что… это не совсем так, — выдохнула я.       Мику резко повернулась ко мне, ее глаза расширились:       — Что ты имеешь в виду?       Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Черт, почему это так сложно?       — Понимаешь, я… — начала я, но тут же запнулась. Как объяснить то, чего сама толком не понимаешь? — В общем… Бл… Блин, я не знаю, как это сказать.       Мику молчала, ожидая продолжения. Ее взгляд был прикован ко мне, и от этого становилось еще более неловко.       — Короче, тогда на пляже… не знаю, почему, но меня прям трясло, — выпалила я на одном дыхании. — И это было… необычно. В хорошем смысле. А внизу… столько бабочек начало порхать, что…       Я замолчала, не зная, как продолжить. Мику смотрела на меня во все глаза, ее щеки порозовели.       — В общем, я настолько зациклилась на этом, что даже нормально сидеть не могла в столовой, пока картошку чистила. Ноги аж свело. А потом ещё себя накручивать начала…       Мику молчала, но ее глаза… Там был прямо целый океан эмоций.       — Аня… — наконец произнесла она. — Ты хочешь сказать, что…       — Я не знаю, что я хочу сказать, — честно призналась я. — Просто… это было что-то новое для меня. И я не могу перестать об этом думать.       Мику закусила губу, явно борясь с собой.       — Знаешь, — тихо сказала она, — Тогда, на пляже, я впервые ощутила… настолько странные и непонятные ощущения, что не просто не знала как реагировать.       Она помолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила:              — Когда мы… поцеловались, у меня внутри все перевернулось. Я никогда такого не испытывала. И потом весь день не могла думать ни о чем другом. И… я тоже начала себя накручивать.              Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Мику говорила тихо, но в ее голосе слышалось волнение.       — И что нам теперь делать? — спросила я, чувствуя себя совершенно растерянной.       Мику пожала плечами:       — Не знаю. Я… я никогда не думала о девушках в таком плане. Да и вообще… это же неправильно, да?       Мы снова замолчали. В тишине было слышно только наше дыхание и стук сердца — кажется, моего.       — Могу… я взять гитару? — неуверенно спросила я.       Мику кивнула и протянула мне инструмент. Я взяла гитару, чувствуя, как дрожат пальцы. Прикрыв глаза начала тихонько перебирать струны, наигрывая «Sadness and Sorrow». Эту мелодию я выучила в тот период жизни, когда было морально тяжело.       Музыка заполнила комнату, создавая какую-то особую атмосферу. Я чувствовала на себе взгляд Мику, но не решалась открыть глаза. Пальцы двигались сами по себе, извлекая из струн печальную мелодию.       Когда последние ноты растаяли в воздухе, я наконец осмелилась посмотреть на Мику. Она сидела, обхватив себя руками, и по ее щекам катились слезы.       — Эй, ты чего? — испуганно спросила я, отложив гитару.       — Прости, — Мику попыталась улыбнуться, вытирая слезы. — Просто… эта мелодия. Она такая грустная и красивая одновременно.       Я неловко пододвинулась ближе, не зная, стоит ли ее обнять или нет.       — Знаешь, — тихо сказала я, — кто-то однажды сказал: «Музыка выражает то, что невозможно сказать словами, но о чем нельзя молчать».       Мику подняла на меня глаза, в которых блестели слезы.       — Это… очень точно, — прошептала она.       Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло ее тела. В полумраке ее глаза казались огромными.       — Знаешь… Наше знакомство получилось каким-то… сумбурным, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку. — Мы даже особо толком и не знаем ничего друг о друге. Мику слабо улыбнулась:       — Да, ты права. Может… расскажешь о себе?       Я кивнула, радуясь возможности немного отвлечься от напряженной атмосферы. Так, пора включать всё своё воображение. Не говорить же, что меня сюда занесло с конца 2023, прям перед новым годом. Что там Славя говорила? Что я сюда с севера приехала?       — Ну, я из небольшого городка на севере, — начала я, стараясь говорить как можно более естественно. — Там холодно большую часть года, так что лето для меня — это что-то особенное. Когда мне предложили путевку в «Совенок», я сразу согласилась. Хотелось хоть немного тепла и солнца.       Мику слушала внимательно, не перебивая. Я продолжила:       — У меня есть младшая сестра, она еще в школе учится. Родители работают на заводе. Жизнь у нас… ну, обычная, наверное. Ничего особенного.       Я замолчала, не зная, что еще добавить. Мику задумчиво кивнула:       — А чем ты увлекаешься? Кроме музыки, я имею в виду.       — Ну, помимо игры на гитаре, я ещё занимаюсь бегом. Но тут уже родители настояли.       — Бегом? — удивилась Мику. — А почему именно бег?       Я пожала плечами:       — Да просто у нас в городе особо заняться нечем. Кружков мало, а спортивных секций и того меньше. Вот и бегаю. Зимой на лыжах, летом — кроссы. Хотя бы не скучно.       Мику улыбнулась:       — Здорово. А я вот совсем не спортивная. Разве что на физкультуре в школе…       — Да ладно тебе, — я легонько толкнула ее плечом. — Зато ты в музыке разбираешься. Я вот только на гитаре могу бренчать, а ты, вроде умеешь на многих инструментах играть. Ну, насколько я поняла.       — Ну, не на многих, — смутилась Мику. — А ещё я пою.       — Правда? — оживилась я. — А спой что-нибудь!       Мику покраснела ещё сильнее:       — Да ну, не надо… Я стесняюсь.       — Да брось, — подбодрила я её. — Тут же никого нет, кроме меня.       Мику задумалась на мгновение, а потом кивнула:       — Ладно. Только… не смейся, хорошо?       — Обещаю, — торжественно произнесла я, прижав руку к сердцу.       Мику глубоко вздохнула, прикрыла глаза и начала петь. Её голос, тихий и немного дрожащий поначалу, постепенно окреп. Я не понимала слов, так как пела она её на японском. Но даже так я чувствовала, сколько эмоций Мику вкладывает в каждую ноту. Когда она закончила петь, в комнате повисла тишина. Я сидела, не в силах пошевелиться, боясь спугнуть момент.       — Это… это было прекрасно, — наконец выдохнула я.       Мику открыла глаза и робко улыбнулась:       — Правда? Тебе понравилось?       — Очень, — искренне ответила я. — У тебя невероятный голос.       Мику смущённо опустила глаза:       — Спасибо. Знаешь, я… я никогда раньше не пела для кого-то одного. Обычно только на сцене, перед всеми.       — Ну, считай, что у тебя был приватный концерт, — улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.       Мику тихонько рассмеялась, и я почувствовала, как напряжение немного спало. Мы сидели рядом, и я вдруг осознала, насколько близко мы находимся. Наши колени почти соприкасались, и от этого по телу пробегали мурашки.       — Слушай, Аня, — вдруг сказала Мику, — а ты… ты когда-нибудь влюблялась?       Я удивленно моргнула, не ожидав такого вопроса.       — Ну… да, было дело. А что?       Мику закусила губу, явно собираясь с мыслями.       — Просто… Я не уверена, что это такое — влюбленность. Как это понять?       — Знаешь, это сложно объяснить, — начала я. — Это как… Как будто внутри тебя что-то переворачивается, когда ты видишь этого человека. Сердце начинает биться быстрее, ладони потеют, и ты не можешь перестать думать об этом человеке. Всё, что он делает, кажется особенным. Даже самые обычные вещи вдруг становятся невероятно интересными, если их делает он.       Девушка внимательно слушала, слегка наклонив голову.       — А еще, — продолжила я, — ты постоянно ищешь возможность быть рядом с этим человеком. Находишь любые поводы заговорить, прикоснуться… И когда вы вместе, время как будто останавливается. Ну… Как-то так, наверное.       Мику задумчиво кивнула:       — Понятно… А ты сейчас… ну… влюблена в кого-нибудь?       Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Вот черт, что ей ответить?       — Я… не знаю, — честно призналась я. — Всё так запуталось в последнее время. А ты?       Мику покраснела еще сильнее:       — Я тоже не уверена. Но… кажется, я начинаю понимать, что это такое.       Мы снова замолчали. В тишине было слышно, как где-то вдалеке играет горн — сигнал отбоя.       — Наверное, нам пора, — тихо сказала Мику. — Скоро Ольга Дмитриевна начнет обход.       Я кивнула, чувствуя странное разочарование. Мне не хотелось уходить, но я понимала, что нужно.       — Слушай, — сказала я, вставая, — может, завтра… ну… погуляем вместе? После завтрака?       Мику улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри всё перевернулось.       — С удовольствием.       Мы вышли из музклуба. Ночной воздух был прохладным и свежим после душного помещения.       — Ну… Спокойной ночи, — сказала я, не зная, что еще добавить.       — Спокойной ночи, Аня, — тихо ответила Мику.       Она вдруг подалась вперед и легко коснулась губами моей щеки. А потом, прежде чем я успела что-то сказать, развернулась и быстро пошла к своему домику.       Я стояла, прижав ладонь к щеке, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Что же это такое со мной происходит?