Саспенс

«Кто ты? Наказанье или милость? Кто ты? Отрекаться не спеши. Может за душой моей явилась? Только нет души» Ария — «Кто ты?»       Странные думы захватили меня. Я сидел за компьютером, не в силах выдавить из себя ни строчки. Слова не складывались во что-то цельное, это простой набор глаголов и существительных с прилагательными.       В такие моменты я прикладывался к чашке с кофе. За то время, что я пытался написать очередной рассказ, он остыл. Маленькая гранула не до конца растворилась, она плавала кулёчком по молочной глади. Я чуток отпил, по ободку кружка окрасилась коричневым кольцом.       Мысли, те самые мысли, продолжали меня посещать. «Исписался, причём давно». Я отгонял их, как назойливых комаров в летнюю жару. Но от этого легче не становилось. Червячок сомнений прогрызался сквозь защиту безразличия и неунывного оптимизма. В голове всплывали пейзажи, образы, уже описанные мной.       Многоэтажные дома, трамваи, холода. Музыканты, ливни, города. Кофейни, переулки. Станции метро, маршрутки…       Сознание переключилось на бесконечный поток рифм, и хоть я никогда и не был силён в стихах, но всё же в этот раз удивительно просто было соединять, как детали конструктора, приходившие в голову образы.       Ужасно громко и скоро я нажимал на клавиши компьютера, выражая словесный поток на экран ноутбука. Так утро сменилось вечером, а вечер близился к ночи. В окно бился тусклый свет луны. Полнолуние. По телу пробежал холодок.       Раздался скрип. Я остановился. При всём желании, но я не мог вспомнить, чтобы с кем-то ещё жил. Вдохнул, выдохнул. Успокоился. Показалось. «Ей меня не взять так просто».       Похоже, я уснул прямо на клавиатуре. Из связных, осмысленных строк текстовый документ наполнился огромными буквами «О».       «Может, так и оставить?» — подумал я.       Скрип продолжился. Дверь открылась. Ещё не совсем в осмысленном состоянии мне вспомнился эпиграф одной очень известной книги:       — Ты часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо?       Как только я это произнёс, я успокоился. Медленно обернулся в сторону двери. Для Смерти она была слишком красива. И всё же возлюбленная стояла во всём чёрном, улыбалась.       — Если что, масло я не разливала.       — Так зачем ты посетила меня в столь поздний час?       — Да так, блины пожарила… Будешь?       — Не то что бы, честно говоря.       — Но ты сегодня весь день писал. Если ты вообще что-то писал, — она взглянула на огромную букву «О».       Я спросил любимую, оставить так, как есть, или убрать эти повторяющиеся буквы.       — Оставь. Для саспенса.       — Думы захватили меня всего, не отпускают…       — А вот если покушаешь, то может и отпустят.       — Ага, договорюсь с ними, — ответил я с улыбкой.       Мы оба засмеялись и пошли кушать. Она как всегда была права.