День 1

Мягкая постель, теплое одеяло, тишина. Это ведь все, что нужно для счастья, верно? Впрочем, всему приходит конец. Например, счастье Александра закончилось в тот же момент, когда на часах пробило семь утра. Оглушительный звонкий визг электронных часов сразу разбудил молодого человека. Первое, что он сделал – запустил подушкой в сторону тумбочки, на которой стоял будильник, но в очередной раз промахнулся, и подушка влетела в стену, затем так же быстро, как и летела, упала на пол. Он вздохнул, поднялся с постели. Прошлым днем он был на дне рождении у друга, поэтому его голова слабо соображала, а все тело ломило. Чем он там занимался – одному богу известно: после третьей банки пива его воспоминания обрываются. Да и черт с ними, ему надо было торопиться на работу. Оставив свой телефон на подушке, он направился в душ, а затем на кухню, чтобы перекусить. В квартире было так тихо. Саша был уверен, что открывал окна на ночь для проветривания, так что ожидал, что, как и каждое утро, он проснется под рев машин с улицы, карканье ворон и крики детей, идущих вместе со своими родителями в школу или детский сад. На самом деле, он даже не сильно обратил на это внимание, просто в голове что-то щелкнуло, но он тут же отвлекся на другие мысли, пока чистил зубы. Его сонный, наполовину все еще отключенный разум, не смогла разбудить даже кружка крепкого горячего кофе, но ответственность и желание зарабатывать себе на жизнь, вынудило Александра одеться и направиться к входной двери. Телефон он предварительно бросил в карман своих брюк. Серый офисный костюм, черные прямоугольные очки, лаковые туфли и черный кожаный портфель создавали в нем ощущение скованности. Уже выходя из квартиры, он бросил взгляд на дверь, ведущую в его спальню. Квартира маленькая, поэтому из прихожей было видно почти любой уголок квартиры. окно в спальне открыто. Но опять же, ни единого звука. Во второй раз его мозг задержал мысль чуть дольше, Саша даже на секунду замер, смотря на открытое окно. Создалось странное ощущение неполноценности. Что-то изменилось, но он никак не мог понять. Что именно? Юноша встряхнул головой, затем все-таки вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ, и направился к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж и выйти из подъезда. он нажал на кнопку. Конечно, доводчик снова был сломан: заходи кто хочешь. Он раздраженно вздохнул и резким движением настежь отворил тяжелую железную дверь. Середина марта, на улице уже довольно тепло и светло. Время около семи тридцати, но на улице ни души. Сначала Саша этого снова не заметил, пошел к своей машине, но внезапно остановился посреди дороги. Пения птиц не было? Он огляделся. Его голубые глаза метались по сторонам. Ни души. Все машины, что стояли со вчерашнего вечера, так и стоят, ни одного школьника, уныло плетущегося в школу, ни мамочек с колясками, ни хмурых мужчин и женщин, никого. Абсолютная тишина, лишь легкий ветерок раскачивал ветви деревьев и кустов, на которых только-только стали появляться зеленые почки. Снова что-то не так. Он проверил свои часы. Может быть, время сбилось, и было слишком раннее утро? Нет. Восемь десять утра. Где все? Он немного побродил по улице, но что-то не давало ему покоя. Пока юноша оглядывался, внутри внезапно и почти незаметно проскочила мысль о том, что он совершенно один. Дыхание тут же участилось, как и его сердцебиение. Тишина нервировала и пугала. Было до дрожи страшно, все его тело покрылось мурашками, колени затряслись. Все вокруг словно закружилось, когда он смотрел по сторонам, заглядывал в окна, пытался найти хотя-бы намек на какое-то живое существо. Но ничего. Тогда он стал бегать по двору. Он достал свой телефон, в очередной раз проверил время. Восемь двадцать шесть. Связи нет, интернета тоже. Как он мог не заметить этого сразу? Он бросил свой портфель где-то во дворе, на одной из скамеек у подъезда, благополучно забыв о нем. - Эй! Есть тут кто-нибудь? – он закричал. Почему-то внутри стало как-то пусто. Он это ощущал, но не понимал, что не так. Было правда… страшно? Страшно от осознания того, что он один? Почему? Эти мысли заполнили его голову, пока он бегал от одного окна к другому, выбегал на соседние улицы, высматривал машины и кидал камни в окна квартир. Безрезультатно. Стекло с громким треском разбивалось и падало на землю, крупные куски разлетались на более мелкие, но никто не подошел к окну, не среагировал на крик, битое стекло, треск. Через пару минут он выдохся, вспотел. Бросил очередной камень, который хотел запустить в окно, на землю, и сгорбился. Он оперся ладонями о свои колени и тяжело дышал. С кончика его носа упала капля пота. Тишина. Тишина пугала его. Он схватился за голову и издал истошный резкий вопль, наполненный отчаянием, и упал на колени. Тут же его крики сменились всхлипами, глаза засверкали, в их уголках стали стремительно скапливаться слезы, а после так же стремительно потекли по щекам, к подбородку. Его лицо перекосило, в голове царил полный беспорядок. Он шевелил губами, что-то бессвязно бормотал, а после стал повторять одну и ту же фразу – пожалуйста, пусть это окажется сном, пожалуйста, блять, пусть это окажется сном! – он стал верить, что это лишь кошмар. Где его друзья? Родители? Его любимая старшая сестра, с которой он созванивается почти каждое утро? Что произошло за те пять или шесть часов, пока он спал? Только вчера он отмечал день рождение своего друга в огромной компании, а сейчас находился совершенно один. В ушах загудело, голова резко разболелась, и он схватился за нее руками. То же бессвязное бормотание, вперемешку со всхлипами, шмыганьем и кряхтением, были единственными звуками, которые он издавал. Он зажмурил глаза, резко наклонился вперед, и с силой ударился лбом об асфальт, затем снова издал прерывистый отчаянный крик. – Кто-нибудь! – вышло не так громко, как он хотел. Это даже больше походило на рычание, чем на человеческие крики. Несколько минут он бездействовал, только сжимал голову руками, пытаясь избавиться от гудения в ушах и адской боли в голове. Мысли превратились в кашицу, горло разболелось, поэтому он больше не кричал. Дыхание было быстрым, прерывистым и хриплым, но спустя пару минут стало медленно выравниваться. Еще спустя две минуты в его голову пришла первая связная и понятная мысль: ему было жарко. Он сильно вспотел, еще и сидел на теплом асфальте. Рубашка насквозь промокла. Это мерзкое ощущение липкости и вони делало ситуацию удушающей. Поэтому он отполз в тень, прижался спиной к зданию рядом с разбитым окном. Несколько минут тишины казались оглушающими: перед глазами все плыло, во рту пересохло. Он не мог вынести эту тишину. Это нервировало. В глазах потемнело, а затем он и вовсе потерял сознание.