Часть 5 Медвежья услуга

Глава 5

Лукаш был не простым бойцом свободы. Он был лидером, болеющим за свое, как ему казалось, правильное дело. Противопоставляя себя долгу, Лукаш был словно на одной волне со своей группировкой и словно чувствовал ее, дышал ею. Некоторые говорили, что Лукаш пошел в свободу лишь потому, что его не принял к себе долг. Возможно и так, но чего не было отнять у него так это рвения, с которым он боролся против долга и в частности против их видения Зоны и их обитателей. «Мы находимся по разные стороны баррикад» — заявлял Лукаш. И если «Долг» пытается усмирить Зону, уничтожив ее облик вместе со всеми ее обитателями, то «Свобода» души не чаяла в ее изучении и использовании ее полезностей извне. И эти полезности он хотел изучать. Также, как у любого командира, у лидера свободы был свой кабинет и штаб, в котором он никогда не сидел. Вместо этого он все время искал себе приключений, помогая своей команде в очередной раз отбить волну мутантов на «Барьере» или умирить очередного бойца долга. Тем не менее, несмотря на нехватку времени, база «свободы» была хорошо обустроена, ее защите позавидовал был любой бар, а в старом административном здании, прямо на стене расположился всеми известный в кругу сталкеров герб. Это герб был в виде зеленого волка и с подписью «Воля». — Так ты значит к «свободе» метнулся, Сухарь? Хотя это было очевидно, ведь иного выхода у тебя не было — Гоблин виновато почесал затылок, будто бы лично был виновен в этом. — У меня тут были верные товарищи, которые могут мне прикрыть спину в нужный момент. И я им отплачу тем же. Характер Мишки был виден за версту. Он всегда умел налаживать со всеми связи и часто пользовался ими в своих целях. Гоблин не удивился бы, если бы у сухаря были связи даже с военными. Но вот в чем Сашка точно был уверен, это в том, что Сухарь вернулся в команду. Да, он может и не показывает виду, но иначе бы он ушел так далеко и надолго, что его никто бы не нашел. Впрочем, Сухарю надо дать время остыть и все обдумать хотя бы до вечера. А вот вечером надо будет задавать ему вопросы. Вечер в зоне мало кто любил. И тут дело не в том, что их не устраивали вид вечернего заката солнца. На такую мелочь никто не обращал внимание в зоне, хоть это было и живописно. Но именно к вечеру просыпались самые главные твари Зоны, вроде псевдогиганта или кровососа. Каждый свободовец знал об этом и украдкой поглядывал на пустынную асфальтовую дорогу, по которой может невзначай пройти чудовище. Так временами уже бывало и с кровососом, и даже с контролером. Но в основном на яркий ночной огонь от костра заглядывали только псевдособаки или дикие кабаны, что, в прочем, тоже неприятно. Вообще, для Лукаша вся эта история с говорящим контролером показалась забавной. Но поначалу, когда Сухарь только рассказал о нем, будто виновато смотря в пол, лидер решил, что тот шутит. А потом, ощущая серьезность в словах сталкера, Лукаш решил, что это даже и к лучшему — народ развеселит, который сейчас на нервах из-за планомерного и основательного наступления зоны; ребята сдают свои позиции, а эта игрушка, может быть, отличит их от мирских проблем. Но только в пять часов вечера развели костер. Сталкеры-свободовцы сначала боялись чудного гостя, но потом, вроде как, привыкли. А кто-то, осмелившись, начал греться не об жар костра, а об теплый мех лиса, который хорошо согревал. Лис внимательно смотрел, как загорается и гаснет спичка, как мгновенно разгорается подложенная в бак бумага. Он так сидел, словно замороженный, в ожидании, что произойдет что-то необычайное, но ничего особого не происходило. За это время контролер осознал немного повадки человека и решил, что сейчас кто-то достанет «этот странный предмет, издающий звуки» и начнет на нем играть. Так и произошло. И песня ему очень даже пришлась по душе «кто тебе сказал, что мы враги» — доносилось из расслабленных ртов сталкеров. Три бутылки они выпили вчетвером, включая Сухаря и Гоблина. И с развязанными руками начали травить байки пугающемуся соседу. — А ты знаешь, что недавно Леха-Патрон встречал белого сталкера? — спрашивал у свободовца Гоблин — Да ну, я в это не верю — небрежно отмахнулся боец в зеленой куртке и с капюшоном. — Я тебе серьезно говорю! Он шел в сторону Янтаря, а там, ты знаешь, сейчас совсем плохо стало. Одни зомбированные, говорят, ходят. Они и раньше, конечно, ходили, но теперь что-то…. — Не отвлекайся! Гоблин чуть не подавился бутербродом из колбасы и хлеба и с недоумением покосился на бойца. — Ну так вот — успокоившись, продолжил Сашка на радостях, что все умолкли и смотрят ему чуть ли не в рот — хотел он отдать весь свой хабар ученым, но, не доходя до из бункера, услышал странный бубнящий голос «Доча-доченька-дочь... какая большая стала... скоро папа вернётся...». Ему жалко стало зомбированного. И зачем-то он решил подойти к нему, не иначе как расспросить что-то. — Точно, спятил! — выкрикнул кто-то из группы. — Скорее всего, да, но суть была не в этом. Неподалеку находился контролер, который как раз-таки и охомутал сталкера, сделал его беспомощным, втирая через зомбированного всякую чушь. И интересно другое. Лешка представляешь, себе, увидел какую-то белую руку, указывающего на контролера. Из последних сил тот нажал на курок ну и…— Гоблин с оглядкой посмотрел на Тейлза — пристрелил. Говорят, после этого он в бога поверил и, распродав весь свой хабар, вернулся на большую землю священником. Но я уверен — это дело рук белого сталкера, чья душа помогает простым смертным, правда, избирательно. Говорят, это был Сеня-Рог, кто пропал тут лет пять назад. Только ка именно он умер, никто не знает. — Да брехня все это — выкрикнул кто-то из свободовцев — наверное, это бред самого Патрона, который сбрендил при виде контролера. Ладно хоть в штаны не наделал. Но в одном ты точно прав — боец перезарядил автомат — бить их надо без сожаления. В круге бойцов у костра распространялись одобрительные возгласы. Сухарь вдруг опешил, посмотрел на лиса и объявил: — Давайте что-нибудь из анекдотов! Ох, как давно я свежих не слушал. — О, есть один! — выкрикнули из толпы. — Валяй! Решил Сталкер не пить больше водку. Ходил по Зоне, ходил, устал, присел на пенёк передохнуть. Ладно, только достану бутылку, открывать не буду, просто на неё посмотрю. — Ну хорошо, хорошо, открою бутылку, но в стакан наливать не буду. — Нет, налью всё-таки, налью в стакан, но пить не буду, точно не буду. Просто наберу водку в рот, но не глотну, просто во рту её подержу. И всё. — Нет, ну так нельзя, глотнуть надо. Один всего глоточек. Глотнул. Ещё налил, глотнул… Ещё… — А ведь я не хотел пить, а выпил! Бросишь тут пить, проклятые Контролёры!!! — расстроился Сталкер… Разговор явно не клеился. Точнее, он клеился для всех, кроме лиса. Тот никак не мог понять — «Почему так?» Ни один контролер ничего такого и в жизни бы не сделал. Они вообще нападают только при особой необходимости, обычно во время приступов, который недавно и приключился с Тейлзом. Может быть, он был не прав? Ему никогда не стать человеком и это не так плохо? Может быть, они действительно хуже нас, пусть и чудищ, но более простых и понятных. Его сердце наполнялось злостью и обидой из-за несправедливости. Тибет ни за что бы не творил такие вещи. И, не выдержав наплыва эмоций, контролер произнес: — Да вы…, да вы…       И не успел договорить. Громкий рокот вертолета откуда-то из-за опушки отвлек внимание всех, в том числе и лиса. На мгновение замерев, все разом крикнули: «В укрытие!» И, пробросав тушенку с колбасой, все ринулись к зданиям и перегородкам. Кто-то забился в бетонную трубу, надеясь захватить пилота оттуда, а кто-то уже выглядывал из окон административного здания, где сидел Лукаш и раздавал всем приказы. Жаль только, что Сухарь знал, что это бессмысленно. Сбить бронированный вертолет можно было только прямым попаданием в сердцевину лопастей, до которой еще добраться надо было. Это было сложно сделать с помощью РПГ, а с автомата — почти невозможно.       Единственный пилот вертолета, чье невозмутимое лицо было заметно через бинокль, стриг обоймой листья и ломал ветки, но что более страшное — калечил и прерывал человеческие жизни некоторых несчастных, кто не успел добежать до укрытий.       — Где Гоблин?! — рявкнул Сухарь, скрываясь за стеной от неумолимых ударов машины. —Он…Он… — залепетал лис, не смея сказать что-то внятного. — Да слышу я, где он. Ты можешь заставить его прийти сюда? Он вроде не далеко. Только сам не высовывайся! На самом деле, не услышать Гоблина было трудно. Он, укрывшись за бетонном блоком, кричал «За моего отца», «Во имя правосудия», сдабривая это непрекращающейся автоматной очередью. Жаль, что бессмысленной. И тут, словно какой-то голос сказал ему: «Иди к зданию». И он послушался. Вдруг Лукаш быстро спустился со второго этажа, удерживая в руке стальной чемодан неизвестного происхождения. Лидер бросил взгляд на тройку и произнес: — Тут два заряда. Если промахнетесь — нам конец       Сухарь с нетерпением раскрыл железный бокс. В нем лежал стандартный РПГ-7У, возможно, одолженный у Скряги этажом сверху. Именно в тех решетчатых покоях хранилась вся экипировка группы.       — Это будет очень тяжело — прошептал Сухарь, уже примеряя на себя обновку. Он поставил ее себе за правое плечо, словно примеряясь и пытаясь произвести удар. Один снаряд уже находился в гранатомете и ждал своего вылета, а второй удобно расположился в железном боксе.       — Я знаю. Поэтому, я выбрал тебя. Ты ведь у нас самый опытный.        Эти слова понравились Мишке. Но не настолько, чтобы лезть по пули. Тем не менее, собрав всю волю в кулак и прицелившись из одного из бесконечных окон, Сухарь выстрелил. Сталкер чуть не свалился от невообразимой отдачи, а снаряд полетел прямо в винтокрылую машину. Конец был ожидаем для всех — в последний момент вертолет увернулся, не давая снаряду задеть его хоть сколько. Снаряд разорвало где-то в небе — примерно в километре от его запуска. Очевидно и глупо.       — Дьявол! В молоко! — зарычал Сухарь, бросая на остатки кафеля РПГ.       Занявшись и с головой погрузившись в процесс подстреливания вертолета, Мишка никак не мог слышать разговор Гоблина с контролером, как тот все увлекательно рассказывал лису. Тот кивал, будто бы собираясь что-то предпринять. И он предпринял. Подняв брошенный РПГ, он быстро зарядил его новой обоймой, состоящего из одного, но летального патрона. Лукаш и Сухарь стояли, словно вкопанные, и лишь через минуту, когда оружие было заряжено, сталкер понял, в чем дело, но было уже поздно. Пытаясь остановить Тейлза, Сухарь попытался подставить тому подножку, но тот ловко увернулся и вывалился на улицу. С ужасом Сухарь смотрел, как лис поднимается сам и поднимает неподъёмное орудие вверх, к вертолету — только так можно точно избавиться от него. За бронированным стеклом сидел пилот, совсем не замечая незваного гостя, смотрящего пилоту прямо в солнцезащитные очки. Тот слишком увлекся мелочевкой, весело расстреливая сталкеров внизу, и не заметил того, кто был прямо на его уровне. У лиса тряслись руки, еще немного и он выронит тяжёлую бандуру. Выстрел. Смерть. Падающий Тейлз едва мог видеть, как снаряд поражает цель, однако невыносимый грохот услышать он был в состоянии. Этот грохот пронесся по всем военным складам. Огромный поток зарождающегося дыма и пожара окутал машину и повалил ее в агонии на местную развалину. Говорят, раньше это был один из многочисленных гаражей, а до недавнего времени и он обвалился, и только бетонные блоки и гнилые доски лежали там нетронутые.       Усталый, но счастливый лис побежал навстречу Сухарю и Гоблину. Но Сухарь явно был не доволен.       — Зачем ты это сделал?! — восклицал он, подходя к контролеру! Ты не должен был делать этого! Это могло закончится еще хуже, чем в тот раз!       А Лукаш стоял на крыльце, пораженный действиям чудовища.       — Вам лучше уйти отсюда. И поскорее. Я могу дать кое-какие координаты, и вы должны.       — Подожди — Сухарь совсем перестал понимать происходящее — мы же только что…       — Я знаю, что вы сделали, просто вам больше не стоит здесь оставаться.       Лис с Гоблином переглянулись, в недоумении таращась на Лукаша. Но то беспристрастно продолжал.       — Я помню, как ты пришел к нам вчера, пытаясь снова прибиться к нам так же, как ты это делал много лет назад. Мы ценим любую посильную помощь, и люди нам сейчас крайне необходимы. Вот только людей можно обучить исполнять приказы, но только не животных или даже контролеров, Сухарь. Сожалею, но, может быть, ты пока ты не осознаешь это, но твое существо неуправляемо. И с ним неизвестно, что делать. По крайней мере, мне.       Чувствовалось, как лидеру «Свободы» был сложен этот разговор, которой он хотел окончить, словно читая скороговорку. А потом он добавил «Если бы вы остались вдвоем, без него, я бы с радостью вас…»       — Нет — синхронно сказали Сухарь и Гоблин, успокаивая чуть ли не плачущего лиса.       Лиса переполняли невероятные эмоции, которые он хотел разделить уже с друзьями. Однако вечер давно закончился, и перед его глазами возникли так любимые им молочные звезды. И, налюбовавшись ими вдоволь в теплом спальном мешке, что отдал ему и на этот раз Гоблин, лис задумчиво произнес:       — А правда, что в метро так красиво?       — В каком еще метро — не понял Гоблин       — В одной из книжек, что принес я…— лис задумался — или Тибет мне принес…там рассказывалось о прекрасном Киевском метро. Я рассматривал картинки и хотел бы там побывать. Это далеко отсюда?       Для сталкеров что метро, что Киев был настолько недоступен, что, казалось, луна была ближе, чем мир за колючей проволокой.       — Кажется, на другом конце света. — неопределенно произнес Сухарь, ложась рядом с лисом и со всеми остальными бойцами свободы — казарм на кладах не было, а все ютились прямо на полу, лежа в спальных мешках.       — А я все равно хочу туда попасть. Хоть чего бы это мне не стоило. Там, говорят, много людей? Так я бы хотел бы вместе с ними сеть в вагон и прокатиться до конечной. По крайней мере, так было написано в книжке. А картинки были очень красивые.       — Ага… — бормотал сонный Сухарь, поворачиваясь на другой бок.       — Народ, давайте спать! — крикнул кто-то из потемок спальных мешков, и разговор резко оборвался.                     Уходя с военных складов, Лукаш дал наводку на какую-то подземную лабораторию, указав на то, что там можно разжиться всяким полезным барахлом. Лидеру оставалось лишь печально смотреть на двух уходящих сталкеров, которых он упустил. «Такие люди пропадают» — подумал он вслух, закрывая деревянную дверь своего кабинета. Вместе с Лукашом троицу негласно провожали все склады, махая им на прощание рукой и желая только хорошего.