Часть 2

Понедельник у семьи Рыковых начался с посещения врача-гинеколога. Анализы, осмотр, УЗИ. Всё это Ольга проходила в компании мужа. Павел всеми способами поддерживал любимую: аккуратно поглаживал по спине, деликатно забирал подрагивающие ладони в свои, согревая пылом. Когда пришла очередь УЗИ оба ужаснейшим образом волновались, хоть и пытались изобразить стойкость перед следующим испытанием. Холодный чистый коридор не отбрасывал и тени жизни. Лишь плакаты напоминали о том, где пара находится. Гинекологическое отделение. Лампочка над дверью нужного кабинета приветственно замигала и Ольга вздрогнула, выплывая из собственных мыслей, сознавая, что сейчас надо будет заходить в кабинет УЗИ. - Идём. — глубокий уверенный голос Рыко́ва послышался за плечом женщины. Если бы сейчас он не находился рядом, может быть, Оля тряслась от страха и волнения пуще прежнего. Резко выдохнув, Арефьева гордо расправила плечи и направилась внутрь. От бесшумного, но подбадривающего, направляющего шлепка по ягодице Ольга тихонько ахнула, ускользая от мужчины, его лукавой улыбки. - Здравствуйте...— проговорил женский голос из глубины кабинета, ожидая ответной реакции. - Доброе утро... - Здравствуйте. — Павел глянул на именную табличку. — Варвара Никитична. — как никогда доброжелательно добавил Рыков, выискивая врача своим зорким взглядом. Из-за ширмы показался миниатюрный женский силуэт. Рыков приметил: похожее тёмное каре было когда-то у Ольги. - Проходите...— женщина встретила пациентку совершенно дружелюбно. Комната была в полутьме, стерильности — обыденность врача-узиста. И только несколько светильников расположились на рабочем столе узистки. - Варвара Никитична...— начала Оля, садясь напротив врача. Паша устроился поодаль, следить за действиями незнакомой узистки. В данный момент мужское доверие колебалось между нулём и единицей. Сложный человек. - С чем пожаловали? — поинтересовалась Варвара Никитична, открывая медицинскую карту, оформленную в регистратуре совсем недавно. - Я беременна и мне надо бы сделать УЗИ. — откровенно выпалила Ольга, изподтишка поглядывая на узистку. Она побаивалась очередной отрицательной реакции на позднюю беременность. Обижать себя и долгожданного ребенка она не позволит. - Как прекрасно! — но женщина наоборот восхитилась новостью, — тогда прошу на кушетку! — приглашающим жестом Варвара Никитична указала на основное своё рабочее место. - Хорошо. — вскоре Ольга взволнованно улыбалась, внимательно изучая картинку на экране аппарата УЗИ. Перед лазурным взглядом мелькал эмбрион, «прочно закрепившийся к стенке матки». - Итак, седьмая-восьмая неделя, маточная беременность, один плод. — сообщила женщина, проводя роллером по животу Ольги. Та снизу вверх наблюдала за мужем, его фантастической реакцией. Уголки рта дрогнули в улыбке, скрывающей безмерное счастье. - Были ли у вас аборты, выкидыши? Есть какие-то жалобы? — спросила Варвара Никитична. Она была обладательницей мелодичного журчащего, словно природный ручей голоса. Больная тема разбила всю нежную и трепетную сущность момента. Счастливая улыбка полнота которой светилась, словно солнце в яркий летний день, вдруг скривилась и сошла на нет. В непроглядную темень. Естественно узистка заметила перемену настроения своей пациентки. Ольга как могла прятала поникший взгляд, косясь на врача: - Был выкидыш... Восемь лет назад. — она понимала, что должна отпустить, прожить тот фрагмент собственной жизни. Шов от старой раны зажил, но всё также изредка изнывал, как только чьи-то изречения притрагивались к нему. Перед глазами предстала страшная картина: лужа крови, стекающая с ног, врачи, пытающиеся предотвратить последствия. Поздно! Всё! Последняя ниточка надежды лопнула, разрывая семейные узы с Арефьевым. Не родившийся ребенок всё, что осталось от любви супруга. Он с каждым днём стал отдаляться... - Оль? — сейчас Павел оказался ближе, держа жену за руку, — всё будет хорошо. — утвердительно проговорил мужчина. - Я выпишу вам рекомендации, чтобы такого больше не повторилось! — проговорила Варвара Никитична, сохраняя изображение для новоиспеченных родителей. Холодные доселе женские руки начали оттаивать. - На данный момент беременность идёт в лучшей своей стадии, без отклонений от нормы. Вытирайтесь...— на мгновение взгляд врача замер на лице Оли, в районе профиля. Не в силах удержать эмоции в узде Варвара Никитична содрогнулась... Неужели это она! Тот ребенок, что она — молоденькая неопытная акушерка принимала сорок с лишним лет назад?! Вложив роллер в специальное отверстие оборудования, воспоминания вскружили голову теперь зрелой, весьма опытной профессиональной во врачевании женщине. Варька превратилась в Варвару Никитичну. Краем глаза она посматривала на одну из первых своих принятых детей. Арефьева сейчас носила под сердцем собственного ребенка. Но тогда, в июле много лет назад она была совсем крошкой, рождена на восьмом месяце беременности. Память Варвары воссоздала картину, когда еле живой ребенок громко визжа, наугад искал тепло матери, но получил лишь холодное, жестокое, безразличное молчание со стороны роженицы и взволнованные голоса медицинского персонала Как бы ни было грустно и ужасно, но открыв глазёнки на этот мир, маленькая Оленька потеряла мать. Она более никогда не чувствовала сердца мамы, как было в утробе. Мать умерла при родах и отставила ребенка, единственную и долгожданную дочку. Лишь отец существовал в жизни Ольги, и опекающие любимую внучку бабушки и дедушки. Что произошло с матерью Ольги неизвестно до сих пор. Одни винили в том неопытность акушерки, которую оставили один на один с роженицей, другие говорили о сердце матери, что во время родов не выдержало нагрузки. В возрасте восемнадцати лет Ольга добилась настоящей правды о маме, которую так требовала всю сознательную жизнь у единственного оставшегося родителя. Слёзы, что лились градом, неумолимо сводили юную девушку с ума, осыпали страданиями. Забившись в угол малюсенькой кладовой, Ольга тихо выла, то затихая, то вновь вспыхивая огнём эмоций. Однако, более она не вспоминала о сердечной ране. Не говорила с отцом, не беспокоила его потерю собственными воспоминаниями. С каждым годом она стала походить на покойную мать. Внешность, характер, голос, повадки. Однажды, сидя за ужином, Кирилл Алексеевич вдруг признался: - Ты так похожа на маму, Оленька... — он сказал это с толикой горечи и... восхищения. Неужели бурлящая в мужчине боль угасла? Со временем сердце заполонилось любовью к дару, к своей дочке. Она спасла отца от соблазнительных зависимостей, что вполне могли прийти на замену жгучей боли, заглушив её. Хоть впоследствии в зрелом возрасте не уберегла себя от алкоголя и курения! Но с появлением любимого человека, что сейчас с благоговением любовался ею, и это изменилось, она преобразилась в совершенно другого человека! В будущую мать! Сейчас супруги в спокойствии направлялись на работу. Снег успел припорошить асфальт и остальные поверхности улицы. Рыковых ожидало громадьё планов на ближайшие несколько часов.