Часть 11

Квартира Рыковых. Глубокая ночь с удовольствием распахнула свои объятия для отдыха от тяжёлой работы и ежедневной всепоглощающей рутины. Только вот Ольге не спится, собственно, как и её мужу. От нежных сновидений он очнулся достаточно неохотно, впрочем, как и всегда. Крики Арефьевой быстро привели Пашу в трезвость ума. Он полулёжа вглядывался в тёмный силуэт женщины. Та расположилась у распахнутого шкафа, одной рукой крепко держась за створку. —Оль, что случилось? Ты кричала? — мужчина ловко соскользнул с кровати, обнаружив вторую женскую руку на животе. —Паша, Я рожаю! — в какой-то момент она скривила гримасу недовольства и скорее замешательства. —Точно? Уверена? — лепетал Рыков, ища подтверждения. —Да, чтоб ты был здоров! Я рожаю. Чувствую скоро воды отойдут! Скорее звони нашим! Желательно бригаду Тимофеевой! Быстрее! —Олечка, ты садись пока. Я всё сделаю. Ты только командуй. — это Арефьева умеет. —Одевайся, сумка в роддом лежит в шкафу. Документы там же. — повелительным голосом отчеканила Ольга, срывая с себя ночную рубашку. Ну как срывая, стягивая. — В темпе вальса! — для эффекта женщина динамично похлопала в ладоши. Еле как поднявшись на ноги, брюнетка начала поиск телефона, но тот как-будто специально исчез из поля зрения. На глаза попался лишь гаджет мужа. Гудки и наконец в трубке послышался знакомый голос Светланы Ивановны: —Паша? —Это Оля. Срочно бригаду Тимофеевой к нашему дому. — нервный тон голоса Арефьевой передался и подчинённой: —Что случилось, Ольга Кирилловна? —Я рожаю...Аа...— женщина вновь истошно вскрикнула, схватившись за живот. —Принято. — тотчас отозвалась диспетчер Светлана. —Я собрался. Оль, давай-ка, иди ко мне. — опять-таки скоропомощник кинулся к шкафу, выудив летнее платье (Надо сказать, что на дворе начало августа), Рыков отбросил деревянную вешалку на постель. —Паша, Я боюсь... очень. Вдруг что-нибудь произойдет?! —: встревожилась Оля, умоляющим взглядом вперившись в мужа. —Оля, мы уже столько преодолели, что сейчас всё должно разрешиться хорошо. Скоро родится наш ребенок. — он благоговейно погладил женщину по животу, придавая крепкую уверенность в завтрашнем дне. С головы до ног мужчина осмотрел Ольгу. —Ммм...— в области живота что то неприятно отозвалось, затем обливая икры жидкостью. —Чёрт! Воды отошли! — воскликнула Ольга, прикрывая рот ладонью. Павел мчался к двери, звонок взвыл от упорного нажатия по ту сторону. Наконец на пороге во все оружии стояли Тимофеева, Огнева и Камышов. —Тома, похоже это стремительные роды. — теперь от Паши исходила профессиональная твёрдость. Он не смел дать слабину. —Коля, носилки. Яна, анализ. — Тамара насколько могла быстро очутилась в гостиной Рыковых, где на диване сидела Арефьева. — Насколько частые схватки? — поинтересовалась Тимофеева. —Две в каждые 5-7 минут. — ответ сразил женскую половину комнаты наповал. Тимофеева оперативно смерила сердцебиение малыша специальным предметом. Портативный ультразвуковой фетальный доплер оказался у пупка Оли, а рыжая скоропомощница наблюдала за маленьким экранчиком, что перебирал цифры и наконец... —Частота сердцебиения —125. Хорошо. — объявила Тамара, отключая доплер, и, скручивая провод. Ольга облегчённо выдохнула. —Так... Давление в норме, сатурация тоже.— вставила Яна, явно понимая всю серьезность данного вызова. —Выходим. — рявкнул Рыков, пребывая в волнении. Он прекрасно осознавал весь анамнез жены. Принимать роды — это одно, а вот смотреть со стороны... Пара седых волос ему обеспеченно. Мужчины как никогда аккуратно вынесли заведующую из подъезда на носилках. Наручные часы Ольги показали 4 утра. От циферблата отвлекла ещё одна схватка, но теперь стало больнее. Женщина оказалась в салоне кареты скорой помощи, где ей уже был знаком серый потолок и в целом каждый сантиметр машины. У изголовья находился муж. Будущая мать видела волнение в его глазах. Слева же сидели Тамара Васильевна и чуть поодаль Яна Огнева. —Оля, скажи когда будут учащаться схватки и о их боли тоже. Не терпи. — строго произнесла Тимофеева, принимая решение, готовясь к любому исходу. —Хорошо. — промолвила одними губами Оля. Прошло меньше половины пути, схватки участились. Сначала Ольга пыталась дышать ровно, сосредоточив внимание на дыхании: «Вдох — два — три, выдох — два — три». Но вскоре маневр стал невозможным. Боль пронзала её живот и спину, заставляя выгибаться и извиваться на кушетке. Женщина прижимала руки к животу, словно пытаясь укротить это бурное море внутри себя. Каждый раз, когда схватка отпускала и позволяла Арефьевой сделать глубокий вздох, она осознавала, что впереди ждёт ещё один приступ. Периодами казалось, что время останавливается: каждую секунду тянуло в бесконечность. —Тома! Сделай что-нибудь! — взревел Рыков, сопереживая, смотря на жену. —Паша, всё будет хорошо. Лучше перестань паниковать. — тихо пролепетала Тимофеева, чтобы роженица не услышала. Получилось. —Оля, сосредоточься на дыхании. Сейчас я посмотрю раскрытие и если что, будем рожать. — чётко объявила Тамара. Отчего заведующая позабыла о нахлынувшей боли. —Яна, давление, кардиограмма. — кивнув, девушка начала оперативно действовать. —Я могу. — вмешался Рыков. Он взволнованно глядел то на жену, то на коллег. —Паша, не мешай. Забыл, что близких нельзя лечить. Тем более принимать роды. Ты волнуешься и поэтому посидишь молча! — последняя фраза прозвучала, словно приговор для преступника. Деваться было некуда, мужчина наклонился к возлюбленной. —Совсем скоро родится наш малыш...— прошептал врач. Его грубоватые на ощупь руки ласково поглаживали Олю по щекам. На минуту она почувствовала всю любовь и нежность любимого мужчины, испытываемую по отношению к собственной персоне. —Паша, если я умру назови дочь в честь моей мамы...п-пожалуйста! — дрожащим голосом говорила Ольга. -Что ты такое говоришь, Оля! Сегодня никто не умрёт! Не позволю чтобы ты покинула меня! Не смей даже о таком думать! — голос Паши ещё никогда так не дребезжал. —Постараюсь не уме...— Рыков не дал женщине сказать эту злую шутку, накрыв губы поцелуем. Прикосновение губ похоже на первые распространяющиеся лучи рассветного солнца — мягкий и обещающий. Он заключал в себе множество слов любви и поддержки. Его бешенная энергетика вселяла в Арефьеву веру в дальнейшее будущее. Но долго это не продлилось, машину вдруг качнуло, их губы соскользнули друг с друга. В тот же момент Ольга ощутила прилив очередной боли. —Раскрытие...Оля, 5 см! Пора рожать. — твёрдо заявила Тимофеева. —Что? — в один голос проговорили Рыковы-Арефьевы. —Нельзя медлить. Коля, останавливайся. — громко отозвалась рыжая скоропомощница. —Что ты будешь использовать вместо эпидуральной анастезии? — поинтересовался Рыков. Он предполагал, что за адовы муки проходят женщины во время родов. —Обижаешь! У нас есть локальная анастезия и оксид азота. Яна, руки! — фельдшерица моментально продизенфицировала собственные руки и вынула из кармана спецовки упаковку перчаток, затем вскрыла и натянула на руки Тимофеевой. В этот момент Рыков отвечал за отвлечение внимания любимой жены, чтобы та не сосредотачивалась на боли, а на чём-то хорошем. Тома вместе с подчинённой подготавливались к предстоящему событию. То ли от волнения, то ли от страха схватки вдруг поутихли. Ольга ощущала, как её ноги трогают, раздвигают и после накрывают стерильной медицинской простынёй. Арефьева чётко увидела, как рядышком появляется Яна Огнева и затем в руках у неё застывает шприц с длиннющей иглой. Затем последовала ещё одна схватка — женщина как никогда дёрнулась всем телом, отрицательно отворачивая голову в сторону от всех. Её лицо настигла гримаса страдания. —Оля, сейчас слушай меня! На каждую схватку мы дышим, не кричим. — громко отчеканила Тимофеева, привлекая к себе внимание. Пауза. —Тома, Я готова. — весьма спокойным голосом проговорила Арефьева, ощущая в венах холодный препарат. Она морально убеждала себя в том, что теперь сможет родить хоть троих. Так ли это? —Оленька, Я с тобой. Ты сильная. Моя Ольга Кирилловна пройдёт и этот этап. — шептал Рыков. Его сбивчивое дыхание в волнении дребезжало, словно монетка, кружащая на столе пируэты. Итак, новая схватка Ольга задышала, пытаясь насытиться воздухом, словно и не пробовала жить без него. —Поспокойнее. Вдох... выдох. — мягким голосом говорила Тимофеева, расположившись у ног Оли, держа при этом колени железной хваткой. Странно тихо стало в машине скорой помощи. Только Ольга часто дышала и на потугах возрождала ребёнка, обитающего в её чреве. Тимофеева следила за процессом, подсказывая, что и как. Когда надо было зверски кричать, когда закрыть рот и расслабиться. Рыков, как ему казалось, успокаивающе перебирал тёмные кудри Арефьевой. На минуте отдыха женщина схватилась за пальцы Паши и прошипела: —Убери руки, Рыков! Не раздражай меня! Тихонько прикрыв дверь, Камышов оставил автомобиль, выйдя на свежий воздух. Он сделал это для большего комфорта начальницы, рассекал широкими шагами асфальт, смотря далеко вперёд. Москва с каждой минутой вновь оживала. На улицах начинают появляться первые прохожие — одинокие горожане, спешащие на работу, спортсмены в спортивной одежде, бегущие по тротуарам, и родители, сопровождающие детей в школу. Каждый из них придаёт городу особый ритм жизни. Вдалеке слышен лай собак и громкие разговоры птиц, наполняющих утренний воздух мелодиями. Очевидно, что даже самые стремительные роды, называемые аномальными, будут протекать около четырёх часов. Так и получилось. Три с половиной часа. Обернувшись в четырёх метрах на фигуру жёлтой кареты скорой помощи, Камышов осознал всю силу крика, вибрировавшего внутри и снаружи. Ольга вопила, словно медведица, что вдруг нашла потерявшегося в лесу детёныша. Этот крик, рёв взывает к окружающим сердцам, заставляя внимать всю мощь материнства и уникальность этого события. Каждый издаваемый звук запечатлевается в памяти навсегда, становясь частью истории любви и надежды. Откровением души. Изрядно вымотавшись за этот отрезок времени, Ольга лежала в поту, не смотря на то, как заботливо с ней обращалась Яна, постоянно вытирая капли пота со лба и шеи. На щеках блестели неровные дорожки слёз. Новоиспеченная мать молча глядела в сторону беспрекословного счастья — маленький комочек, ради которого она готова была пойти на многое, сейчас тихо попискивал у неё на груди, пуповина ещё пульсировала. Тамара впервые видела, как в глазах Рыкова зыбко стоят немые слёзы счастья. Впервые он так открыт и уязвим перед кем-то ещё, кроме Ольги. В ближайшее время они добрались до клиники, где женщина хотела рожать, но по иронии судьбы заведующая подстанции скорой медицинской помощи родила в карете скорой.